Лофт в Бруклине

Алек поднял упавший к его ногам фрисби и, замахнувшись, запустил обратно. Кэт, сбив с ног хохочущего Макса, рванула за тарелкой, которая, минуя Магнуса, не долетела до воды совсем немного. Псина схватила ее и, по обыкновению, бросилась бежать вдоль берега, едва завидев своего маленького хозяина, уже несущегося к ней на всех парах, чтобы отобрать ее любимую игрушку. Магнус, пользуясь передышкой, наклонился, схватившись за бедра, чтобы отдышаться. Магнус… Со дня их встречи на побережье прошло три недели. Три недели с того вечера, когда он клялся, что полностью изменился, и умолял дать ему еще один шанс. Алек больше не был тем наивным двадцатилетним мальчишкой, которому вскружил голову молодой, до неприличия привлекательный хирург альфа, с таким необычным ароматом, от которого голова шла кругом. Магнус пользовался им все эти годы, а Алек позволял ему это. Он все понимал, но ничего не мог с собой поделать: Магнус был его единственным. Со дня их знакомства, Алек и не взглянул на другого альфу. Выйти за Себастьяна он согласился от безысходности. Это было глупостью, даже Себ, кажется, осознавал это. Магнус свалился, как снег на голову. Конечно же, Алек его не забыл. Да и как бы он смог, если каждый день видел его в своем сынишке. Каждое утро, врываясь в папину спальню, сам того не понимая, Макс приносил с собой болезненные воспоминания, навеянные таким родным и любимым ароматом бергамота. Алек понял, что в положении спустя две недели, как ушел из квартиры Магнуса со своими вещами. Сложно описать ту панику, которая затопила все его существо. Он был слишком молод, слишком одинок и слишком растерян, чтобы принимать такие важные решения. Если бы не сестра, все могло бы пойти по худшему сценарию. Изабель обещала помочь и поддержать, и сдержала свое обещание. Алек был счастлив, что не поддался тогда отчаянию и не совершил ужасной ошибки. Макс стал смыслом его жизни, его светом, несмотря на то, что одним своим существованием ежедневно напоминал Алеку о его единственной и несчастной любви. ‒ Почему не сказал? – был первый вопрос Магнуса, когда он все понял. Алек хотел сказать, правда, хотел. Но каждый раз, поднимая трубку, чтобы позвонить, его что-то останавливало. Не сказать, что вся жизнь с Магнусом была сплошным кошмаром. Были и счастливые моменты, и их было немало. Но ни в одном из них Александр не мог представить себе Бейна отцом. Возможно, это был очень эгоистичный шаг, но Алек решил за них обоих и скрыл свою беременность. Друг предложил ему место в начальной школе несколько лет назад. Правда, нужно было переехать, и не куда-нибудь, а на другой континент. Но Алек уцепился за эту возможность обеими руками, несмотря на скепсис сестры. Перемены – это именно то, что ему было нужно в тот момент. Жизнь на побережье и смена обстановки пошла на пользу им обоим: и папе, и сыну. Алек словно ожил. Постепенно выбираясь из той глубокой депрессивной ямы, куда загнали его окончательный разрыв с любовью всей его жизни и последовавшая за этим беременность, молодой омега снова стал походить на себя прежнего. Он все еще был молод, привлекателен, и, несмотря на то, что был отцом одиночкой, у него никогда не было недостатка во внимании. Вот только Александр не спешил заводить новый роман. С годами раны на сердце постепенно затянулись, но пустота в душе осталась. И вряд ли когда-нибудь кто-то другой сможет ее заполнить. Алек дал Магнусу месяц. Это был его испытательный срок. Наученный горьким опытом, омега не питал никаких иллюзий насчет Бейна. Хотя, он действительно изменился, было бы глупо отрицать это. Он перестал пить, был очень внимательным, даже иногда слишком внимательным. Делал сюрпризы, покупал подарки, свозил их с Максом в Парижский Диснейленд на выходные, куда Алек обещал сыну съездить уже очень давно, но все не было времени. И со всем этим он не давил и не настаивал. Вел себя как близкий друг семьи, ни намека, ни взгляда ‒ ничего. Дошло до того, что Алек уже и сам был бы рад проявить инициативу, но просто не мог решиться. Его все чаще начали терзать сомнения. А вдруг, Магнус передумал? Вдруг все перегорело? И он здесь, только из-за сына. Возможно, Алек слишком долго тянул, и Магнус передумал. Он еще раз взглянул на него. На его бицепсы, туго обтянутые рукавами футболки, на его взъерошенные густые черные волосы. Они встретились глазами, и Магнус улыбнулся ему и сразу отвел взгляд, отвлекшись на Макса. Решено. Сегодня. Вечером они идут ужинать, а после он пригласит его к себе. Он просто не может больше ждать.

***

‒ Пап, а можно Магнус мне почитает? Макс очень привязался к Магнусу. Алек никогда не скрывал, что у него есть папа-альфа. И пока Макс был маленьким, он не задавал много вопросов. Но стоило ему подрасти, и Алеку становилось все сложнее справляться со шквалом его расспросов. Магнус появился очень вовремя. Они сразу нашли общий язык. Даже удивительно, как хорошо у Бейна получалось ладить с детьми. ‒ Конечно, дорогой, если Магнус не против, ‒ ответил Алек сынишке, помогая ему раздеться и подготовиться ко сну. ‒ Магнус, ты мне почитаешь? ‒ обратился мальчик к мужчине, который стоял в дверях его детской. ‒ Люблю читать, а особенно перед сном, ‒ отозвался Магнус и подмигнул Максу. ‒ Ураа! ‒подскочил парнишка, едва натянув пижаму, и отправился выбирать книжку. Алек оставил их вдвоем и ушел в гостиную. У него было примерно полчаса, чтобы спокойно подготовиться. Морально подготовиться, потому что физически он был готов уже давно. Он ни с кем не спал восемь лет. Это был очень, очень долгий срок. В последние пару недель дошло до того, что он как подросток просыпался с мокрыми трусами по утрам. Он на стенку готов был лезть, так сильно он хотел Магнуса. Сегодня Алек выглядел на все сто, и он знал это. Он надел тонкий голубой пуловер, который не скрывал очертаний его тела; темно-синие обтягивающие джинсы, очень обтягивающие, буквально не оставляющие простора для воображения. На голове был творческий беспорядок, потому что Алеку было известно, как Магнусу это нравится. И никакого парфюма, потому что Магнус когда-то слетал с катушек от его природного запаха. Оставалось надеяться, что это сработает и сегодня. Зная, что Бейн больше не пьет, Алек достал минеральную воду из холодильника и разлил по бокалам. Вернувшись в гостиную, он сел на диван и поставил воду на столик. Ожидание просто убивало. Алек очень любил своего ребенка, но еще никогда в жизни он не желал, чтобы тот поскорее заснул. Омега несколько раз сменил позу, пытаясь выглядеть как можно соблазнительнее. В конце концов, он отчаялся и сделал большой глоток воды, впервые пожалев, что нельзя выпить вина вместо минералки. Прошло восемь лет. А что если он растерял все навыки? ‒ Развлекаешься без меня? Алек вздрогнул от низкого голоса. Магнус появился неожиданно, как раз в тот момент, когда он допил остатки воды из своего бокала, и подумывал приступить к бокалу Магнуса. ‒ Схожу еще за водой. ‒ Алек уже собрался встать, чтобы пойти на кухню, но Магнус его остановил: ‒ Сиди, я сам. Пока его не было, омега пытался взять себя в руки. Пальцы дрожали, ладони потели, сердце выпрыгивало из груди, так сильно он нервничал. Магнус вернулся и наполнил бокал. Он казался таким невозмутимым и спокойным, что Алек чуть не впал в отчаяние. Неужели он совсем ничего не чувствует? ‒ Макс такой смешной. Пока я ему читал, он сам заканчивал чуть ли не каждое предложение. Потом, видимо, не удержался и пересказал оставшуюся часть книги, ‒ усмехнулся Магнус, сев рядом на диван. Слишком далеко. Он взял бокал и сделал маленький глоток. Его кадык при этом дернулся, синхронно с членом Алека в штанах. ‒ Наверное, это была его любимая, ‒ хрипло начал Алек, но потом, прокашлявшись, продолжил: ‒ Он уже давно не просил ему почитать. Ты ему очень нравишься. ‒ Я просто без ума от него! ‒ воскликнул Магнус и потянулся, чтобы поставить бокал обратно на столик. При этом его рубашка немного задралась вверх, оголив одну из ямочек над ягодицами. Алек резко пожалел, что надел такие обтягивающие джинсы. Он поерзал, и закинул ногу на ногу, чтобы скрыть нарастающую эрекцию. ‒ Ты в порядке? ‒ Магнус откинулся на спинку дивана, сев вполоборота. ‒ Ты весь вечер странно себя ведешь. ‒ Все нормально. ‒ Алек чувствовал, что краснеет и звучит просто ужасно неубедительно. Магнус немного помолчал, а потом, вздохнув, вдруг выдал: ‒ Слушай, Александр, я знаю, что ты дал мне испытательный срок в один месяц, который уже почти истек. Я понимаю, прошло много времени, и ты, наверное, просто уже ничего не чувствуешь ко мне. Но, пожалуйста, позволь мне хотя бы видеться с ним. ‒ Он кивнул в сторону детской. ‒ Я буду идеальным отцом, клянусь тебе. Алек от растерянности замер, не зная как реагировать. ‒ Конечно, можешь приходить в любое время, ‒ пролепетал он, судорожно пытаясь осмыслить слова Магнуса. ‒ Спасибо, ‒ выдохнул Бейн. ‒ Ты даже не представляешь, как я ценю это. ‒ Магнус поднялся с дивана, и Алек понял, что начинает задыхаться от яркого запаха бергамота, резко ударившего в нос. ‒ Ну…я тогда пойду. Зайду за Максом завтра, напиши с утра в какое время будет удобнее. Кажется, он собрался уходить. Алек почувствовал, как его охватывает паника. Что он там говорил? Черт! Кровь, затопившая барабанные перепонки, не давала соображать. ‒ Подожди! ‒ Он вскочил следом. ‒ Это не так! ‒ Что? ‒ не понял Магнус. ‒ То, что ты говорил… ‒ Алеку еще никогда не было так сложно подбирать слова. ‒ Ты сказал, что я ничего не чувствую. Так вот: это не так. Во рту ужасно пересохло. Бокал с водой стоял рядом, но Лайтвуд боялся не донести его до рта, так сильно тряслись руки. Магнус выглядел странно, как будто был слегка напуган или шокирован, Алек не мог разобрать. ‒ И я вел себя странно весь вечер, потому что пытался тебя соблазнить, но, очевидно, у меня ничего не вышло, так что просто забудь. ‒ Алек вздохнул и сел обратно, взлохматив волосы. В комнате повисла напряжённая тишина, слышно было только шум прибоя, доносившийся сквозь приоткрытое окно. Магнус тоже присел, на этот раз ближе. ‒ Ты пытался меня соблазнить? ‒ тихо спросил он. Его взгляд выражал искреннее удивление. ‒ Угу, ‒ промычал Алек, пряча глаза. ‒ Знаешь, просто забей, это так глупо, я… Магнус коснулся его руки, заставив замолчать. ‒ Это сработало. ‒ Что? ‒ Ну, это. ‒ Магнус неопределённо обвел его силуэт рукой в воздухе. ‒ Не то, чтобы тебе вообще нужно было что-то делать… ‒ Он вздохнул, и улыбнулся краешком губ. ‒ Александр, я и так схожу по тебе с ума. Тебе не нужно ничего делать, чтобы соблазнить меня. Только слово скажи, и я сделаю, что угодно. ‒ Поцелуй меня! ‒ выдохнул Алек, осознав, что задерживал дыхание, пока Бейн говорил. Магнус придвинулся вплотную, прижавшись бедром к бедру Алека, и, погладив пальцем по его подбородку, мягко поцеловал. Все чувства Алека резко обострились. Он почувствовал всё: учащенное дыхание Магнуса, дрожь его рук, сумасшедший пульс, когда погладил его запястье. Как он мог не замечать этого? Сильный запах бергамота окутал его с ног до головы, сводя с ума. Алек сильнее прижался губами, и, как только Магнус немного приоткрыл свои, сразу проник языком в его рот. Из горла Магнуса послышался приглушенный рык, и Алек, прижавшись к нему всем телом, почувствовал, что еще немного, и он позорно заскулит. Магнус сжал его бедро, и Алек, перекинув ногу, забрался к нему на колени, уткнувшись коленями своих длинных ног, в спинку дивана. Вся его омежья сущность желала этого сильного альфу, и он больше не мог сопротивляться. Магнус оторвался от губ Алека, и провел носом от ключицы до уха, с силой втягивая воздух. ‒ Боже, как я скучал, ‒ прошептал он, целуя за ухом и в челюсть, постепенно возвращаясь к губам. У Алека кружилась голова. Он понимал, что еще немного, и он потеряет контроль и отдастся ему прямо в гостиной на этом диване. ‒ Идем в спальню, там есть дверь. Магнус оторвался от его шеи, поймав взгляд. ‒ Ты уверен? Может, стоит еще немного подождать? На его бронзовой коже выступил едва заметный румянец, он облизывал и без того влажные губы, а глаза, абсолютно черные и завораживающие, блестели лихорадочным огнем. ‒ Я ждал восемь лет, Магнус. Больше я просто не выдержу. ‒ Алек подвинулся ближе и прижался своим каменным стояком к животу Магнуса, почувствовав задницей не менее твердую выпуклость в его штанах. ‒ Ты хочешь сказать, что…вообще, ни с кем? Алек кивнул, краснея еще сильнее, чем до этого. ‒ Александр, любовь моя… ‒ Магнус прижал его к себе со всей страстью, утянув в безумно сладкий поцелуй. Лайтвуду стоило неимоверных усилий разорвать его. ‒ Задержи эту мысль. ‒ Он поднялся с колен Магнуса, проклиная свои неудобные, узкие джинсы. ‒ В спальню!

***

Алек умывался, когда из-за двери послышались голоса. ‒ Папа Магнус, ты не видел мой мяч? ‒ Нет, сынок, наверняка Кэт его утащила! А где твой второй папочка? ‒ В туалете, вроде. Кэээт, ко мне! Выключив воду, Лайтвуд взглянул в зеркало. Лицо слишком белое, даже, он бы сказал, зеленое. Но лучше об этом не думать. Его начинало тошнить даже от цвета собственной кожи. Он вытер руки и лицо бумажным полотенцем, потому что все нормальные были уже упакованы. Его дом сейчас больше напоминал складское помещение, чем жилое. Вокруг хаотично стояли мешки и коробки, и кое-какая мебель, которую они решили не брать с собой в новый дом. После той ночи – той волшебной, незабываемой ночи – прошло несколько месяцев. Несколько месяцев, полных безоблачного, бесконечного счастья. Магнус чуть ли не на руках его носил. Он нашел новый дом, гораздо больше того, который он снимал, и купил его для них троих. К тому же, скоро ему предстояло пройти комиссию, он очень надеялся, что ему вернут лицензию, и он сможет снова заниматься любимой работой. На этот раз Алек не волновался на этот счет. Магнус действительно стал другим. И он почти не боялся сообщить ему еще одну новость. Почти… Все-таки время сейчас было не совсем подходящее. ‒ Солнце мое, у тебя все хорошо? ‒ раздался голос близко от двери. ‒ Да, я уже выхожу! Алек сделал глубокий вдох, и, приложив дрожащую руку к животу, тихо произнес: ‒ Спокойно, мы справимся. На этот раз, у тебя будут два папочки и братишка. ‒ Он посмотрел в зеркало и устало улыбнулся сам себе. ‒ Мы не одни. Он потянулся к ручке и открыл дверь.