Лофт в Бруклине

– Ты вообще когда-нибудь был молодым? – Нет, знаешь ли, я сразу родился старым брюзгой. Как Бенджамин Баттон, только не молодею. – Ну ой все, начинается. Никакой ты не старый, тебе ещё и сорока нет. – На самом деле это слабое утешение. – Я читал, что после тридцати мужчины только начинают жить. – И где это ты прочитал такую «великую мудрость»? – В твиттере. – О, ясно... Босые ступни утопают в нагретом за день мелком песке. Хочется зарыться в него всем телом, как в детстве. Тихий шёпот волн навевает воспоминания о беззаботной юности. Они проводили здесь каждые летние каникулы, вплоть до колледжа. Неразлучная троица: Алек, Джейс и Асмо... – Ой, смотри, дельфины! – кричит Магнус и бежит ближе к воде, чтобы лучше рассмотреть. Чёрные блестящие треугольнички плещутся почти у самого берега в дорожке света от полной луны. Они любят эти места. Магнус пытается позвать их по-дельфиньи; радуется как ребёнок. «Он уже не ребёнок, уже не ребёнок», – Алек повторяет это себе слишком часто. На Магнусе светлые драные джинсы и тонкий серый пуловер, красиво облегающий его точеный торс. Модная прическа на голове слегка растрепалась, но Алеку кажется, так и задумано. Асмо был в ярости, когда Магнус заявился сегодня на вечеринку в таком виде. – В следующей жизни я обязательно стану дельфином, – со всей серьезностью заявляет он и делает глоток из початой бутылки Вдовы Клико. Как на вкус Алека, та ещё кислятина. Но Магнус от нее в восторге, полностью игнорируя законы штата Калифорния, по которым ему нельзя употреблять спиртное ещё два года. Алек никогда не был любителем шампанского. Внутренний карман пиджака греет небольшая фляжка с двенадцатилетним Макалланом, но Алек ещё не сделал ни одного глотка. Он и без виски безобразно пьян. Пьян от его смеха. Пьян от его острых коленок, торчащих сквозь дыры на неприлично дорогих джинсах. Пьян от его мальчишеской дерзости. До них долетает музыка, голоса, смех, но их словно не касается остальной, внешний мир. – Мы пропустим новый год, – без особого сожаления, рассеянно замечает Магнус. Алек как обычно не успевает уследить за сменой его настроения. – Не пропустим, твой отец обещал фейерверк ровно в полночь, помнишь? – Мм... Они идут дальше молча, медленно, глядя себе под ноги. Магнус периодически прикладывается к бутылке, пьёт слишком быстро, икает и смеётся сам над собой. – Ты не замёрз? – спрашивает Алек, заметив, как Магнус пару раз дергает плечом. – Нет, папочка. – Не называй меня так, пожалуйста, – морщится Алек. – Боже, ты такой банальный. Алек закатывает глаза, но ничего не отвечает. Наверное, он и правда банальный. У него – тридцативосьмилетнего мужчины – роман с без году неделя подростком. Это почти что диагноз. Кризис среднего возраста. Что может быть банальнее. Он просто ходячее клише. У него и спорткар есть... Магнус переехал к отцу, когда ему исполнилось шестнадцать. Он настоял, и мать не смогла его переубедить. Тогда для Алека все и началось, или закончилось. «Смотря с какой стороны посмотреть» – как любит говорить его пятилетняя дочь. Наверное, он слишком долго жил в отрицании. Слишком долго был примерным мужем, преданным другом и успешным бизнесменом. Слишком долго мечтал поцеловать эти маленькие пухлые розовые губы... Извращенец? Не исключено. Больной ублюдок? Скорее всего. Влюблён по уши? Абсолютно... Магнус снова то ли икает, то ли рыгает, извиняется и пьяненько хихикает в ладошку. Алеку нестерпимо сильно хочется обнять его, взять на руки, увезти куда-нибудь подальше, где их никто не знает и никто не будет искать. – Ты мог бы так не напиваться в наш последний вечер, – Алек жалеет о своих словах сразу же, как произносит. Он идиот. Идиот и непроходимый тупица. Магнус резко останавливается, а Алек делает ещё пару шагов по инерции. Он оборачивается, ожидая увидеть своё любимое зрелище – обиженное выражение лица и надутые губки, – но вместо этого Магнус срывается с места и бежит к воде, бросив недопитую бутылку по пути. – Давай искупаемся! Мы должны искупаться прямо сейчас! – кричит он, повернувшись и продолжая идти спиной вперёд. – Не глупи, вода ледяная, – пытается отговорить его Алек. – Магнус! Но тот только усмехается и отворачивается, пропуская увещевания Алека мимо ушей... Магнус начал флиртовать с Алеком с самой первой их встречи. Постоянные грязные намеки, смски, долгие взгляды – поначалу Алек воспринимал это как шутку, типичный подросток, ищущий острых ощущений. Но со временем начал замечать, что, появляясь в гостях у Асмо – друга детства и делового партнера, – нервничает и косится на каждую тень, в надежде, что это может быть Магнус. Их первый поцелуй случился, когда Магнусу только-только исполнилось семнадцать. Алек поклялся себе тогда, что больше и пальцем до него не дотронется… до восемнадцати. Да, его принципы претерпели некоторые изменения. Если раньше он твёрдо стоял на ногах и был непоколебим, как скала, то с течением времени, прямо пропорционально присутствию этого невозможного мальчишки в его жизни, он уже не был так сильно уверен в себе. Иначе говоря, он висел над блядской пропастью и одним мизинчиком цеплялся за сухой корешок, который опасно похрустывал, вот-вот готовый сорваться. Жизнь Алека превратилась в настоящий театр абсурда. Он стал нервным и дёрганным, ему начали сниться мокрые сны, чего с ним не случалось с далеких тринадцати, он огрызался на жену, и вообще, едва не развалил их брак, который и так уже некоторое время дышал на ладан, а ведь Лидию совершенно не в чем было упрекнуть. Они были вместе с первого курса. Все эти годы она была ему не просто образцовой женой, а настоящим и самым преданным другом, и Алек не мог просто взять и спустить всю их совместную жизнь в унитаз. После рождения Иззи они немного отдалились друг от друга, но многие пары проходят через подобное, и Алек верил, что они справятся. Но с появлением Магнуса... В старшей школе Алек увлёкся Джейсом. Это было так тупо с его стороны, ведь они были почти что братьями, но ничего не мог с собой поделать. Он ел себя поедом, и, возможно, разрушил бы их многолетнюю дружбу, если бы не Джейс. Они как-то зависали вдвоём у Алека дома: пиво, чипсы, видеоигры – в общем, как обычно. После очередного раунда в Call of duty Джейс просто повернулся к нему и атаковал его губы – глубоким и влажным поцелуем с привкусом пива и луковых чипсов. – Ну как? Хочешь продолжить? – спросил он, когда Алек, наконец, оторвал его от себя. – Определенно нет! – ответил Алек, с облегчением понимая, что это истинная правда. – Тогда заканчивай страдать херней, – он отвесил Алеку легкий подзатыльник и на этом мнимая влюбленность канула в небытие. Джейс до сих пор припоминал ему этот эпизод из юности, когда ему было что-то очень нужно от Алека. Как в последний раз, когда он забыл про их с Клэри годовщину. – Но ты же все равно в торговом центре! И у тебя отличный вкус, а ещё ты классно целуешься, думаю, Клэри интересно будет послушать об этом сегодня за ужином... – Ты такой говнюк! И как только она тебя терпит? Собственно, на Джейсе весь гомосексуальный опыт Алека и завершился. Пока в его жизни не появился Магнус. Асмо мало говорил о сыне. Алек конечно видел его фото в рамочках в кабинете друга, и в его доме, но это были просто детские фотографии, он и подумать не мог, что пиздец уже близко. Он правда старался, делал все, что в его силах, но Магнус умел добиваться своего. Однажды, он перешёл все мыслимые и немыслимые границы, и это стало точкой невозврата для Алека. Это был деловой ужин, на котором присутствовали все партнеры фирмы, включая Асмодея. До восемнадцатого дня рождения Магнуса оставались считанные недели, и у Алека все хуже получалось игнорировать сей факт. Тем более намедни у них случился небольшой инцидент, включающий в себя пустой дом, перевозбужденного Алека, настойчивого Магнуса и неприлично узкие купальные плавки Магнуса, которые совершенно ничего не скрывали. Алек еле ноги унёс. Когда подали основное блюдо, он почувствовал вибрацию в своём кармане и чуть не выронил телефон, когда открыл входящее сообщение. – Прошу прощения, я на минутку, – извинился Алек и ретировался в уборную, опасаясь, что может самовоспламениться прямо на месте. Интерьерчик там был убойным: чёрные стены с зеркалами со всех сторон, приглушённый свет, темная керамика. Алек даже не сразу смог найти дверь в туалет. Когда же ему это удалось, он закрылся внутри и откинулся на прохладную стену, несколько раз побившись об неё затылком. Телефон жёг карман, а в трусах вовсю хозяйничал старый добрый гвоздезабивательный стояк. «Блять, ну что за...» – простонал про себя Алек. Он не будет дрочить в туалете ресторана. Не будет, не будет... Ведь не будет же? У него же ещё осталась хоть капля здравого смысла, так ведь? Сделав несколько глубоких вдохов, Алек медленно достал телефон и разблокировал его. – Маленький засранец, – прошептал он и завис на несколько секунд, а затем трясущимися пальцами все же удалил сообщение, к которому была прикреплена фотография голой задницы Магнуса с пробкой внутри. Текст сообщения гласил: «Через три недели ее место займёт твой член». Бред, клевета и инсинуации. Члену Алека понадобилось четыре недели. Алек привёз его в домик на озере, и они трахались все выходные как ненормальные. У голоса разума не осталось ни единого шанса. Весь мозг Алека постепенно перетек из большой головы в маленькую, и он совсем перестал что-либо соображать. Вообще, Алек надеялся, что все закончится очень быстро. Они попробуют, каково это и разбегутся, но чем ближе Алек узнавал Магнуса, тем глубже увязал в нем. Магнус оказался совсем не таким, как он ожидал. Он смеялся над шутками Алека и сам мог запросто его рассмешить. Им нравились одни и те же книги и одни и те же фильмы. А ещё Магнус разбирался в музыке и очень, очень вкусно готовил. Однажды он сделал для Алека каннеллони с рикоттой и шпинатом. Алек тогда чуть не сбрендил, потому что: а) он был без ума от итальянской кухни и б) именно тогда он понял, что, похоже, без ума от Магнуса. Наверное, когда-нибудь все закончилось бы без преувеличения трагично, если бы их не застукал Джейс. – Когда Асмо узнаёт, а он точно узнаёт, он вздрючит тебя, причём совсем не так, как тебе нравится! Он, само собой, поклялся, что ничего не скажет Асмодею, но его слова подействовали на Алека отрезвляюще, и туман в голове немного рассеялся. Не сразу, но он принял решение, как ему казалось, взрослое и правильное... Магнус уже стягивает с себя пуловер, когда Алек догоняет его. – Да не будь занудой, мне жарко, – Магнус делает слабые попытки вырваться из рук Алека, которые не дают ему скидывать с себя одежду. – Ты простынешь и заболеешь, ты этого добиваешься? – Алек пытается изобразить строгость. Не получается. – Тогда ты останешься? – говорит Магнус куда-то ему в шею и, не дождавшись ответа, обхватывает его за талию, прижимается всем телом... Алек принял решение. Он пришёл к Асмо и попросил перевести его в Лондонский филиал... Магнус вздрагивает в его объятиях, когда небо расцвечивают первые всполохи фейерверка. – С Новым годом, – глухо бормочет Алек, жадно разглядывая острые скулы напротив с разноцветными бликами на них. Губы Магнуса подрагивают. Он быстро моргает, пытается засмеяться, но ничего не получается. Он шмыгает носом и прижимается своим лбом ко лбу Алека. – Знаешь, когда я вырасту, я возненавижу тебя. – И правильно сделаешь... – Алек прикрывает глаза, вдыхает запах шампанского и Его запах. Он стирает с щёк Магнуса две слезинки и смотрит как зачарованный в его жалостливые глаза со слипшимися от влаги короткими ресничками. Со всех сторон палят фейерверки, слышится визг, аплодисменты, громкая музыка. Алек жалеет, что не позволил Магнусу искупаться в море, жалеет, что не опустошил свою флягу, жалеет, что прошлой ночью уснул слишком рано, уставший после сложных переговоров на работе, жалеет, что так ни разу и не сказал ему... – Наверное, я уже тебя ненавижу, совсем чуть-чуть, капельку... – его голос срывается на последнем слове, и Алек едва не вскрикивает, когда в кожу на спине впиваются тонкие пальцы. – Так и должно быть... – хрипло выдавливает он из себя. – Все это неправильно, тебе нужен кто-то твоего возраста – молодой сильный, такой же безбашенный, как и ты... – Боже, ты заткнешься когда-нибудь? Не могу… не могу больше это слушать, – тихо всхлипывает Магнус, не глядя в глаза. И Алек затыкается, чтобы поцеловать его в самый последний раз.