drochland

                                  

***

                                         Телефон лежит где-то в углу комнаты, когда отчаянно раздаётся вибрация, но Тэхёну слишком лень искать своё средство связи. Он сидит за компьютерным столом и дописывает конспект по зарубежной музыке. Немного рябит в глазах, на часах уже за полночь, но Тэхён старательно читает биографию Вагнера и тяжело вздыхает.       — Чёртовы лейтмотивы, их же больше сотни?!       Парень отчаянно стонет вполголоса, опускает низко голову и вновь раздражённо вздыхает — очередное сообщение приходит на телефон.       Он всё-таки поднимается из-за стола, находит мобильник, подозрительно поглядывая на имя отправителя. Хмыкает и открывает сообщение.

«привет, милашка»

      Тэхён хмыкает во второй раз, потому что это по-хамски и вообще напоминает ему дешёвый подкат.       Он не отвечает, вновь возвращается к написанию конспекта, пока не…       — Да блин, кому что надо?!       На экране вновь сообщение от того же контакта.

«так и будешь меня игнорировать?»

«блин, милашка, ты же читаешь, ответь уже»

      Тэхён всё-таки сдаётся и набирает.       «ну, привет»       «Привет :)» — ответ мгновенный, Тэхёну даже отложить телефон не удаётся, только на блокировку поставить. Парень раздражённо фыркает и не замечает даже, как отвечает вновь.       «Кто это?»

«Можешь звать меня Гук-и, хён»

      Тэхёна пробирает мурашками от подобного обращения, он готов на месте расплавиться, да и всякое раздражение к неугомонному «Гук-и» внезапно исчезает; он взволнован, так его называют очень, очень редко.       Примерно на такую реакцию парень по ту сторону экрана и рассчитывает. Ждёт минуту, другую, но в правильном подходе не сомневается, и только ухмыляется ответному, преувеличенно отстранённому «приятно познакомиться».       Разумеется, следующий вопрос не заставляет себя ждать: «как мне называть тебя, хён?»       Тэхён читает текст и размышляет, а действительно, как? Хёном этот самый Чонгук уже успел назвать, разве есть ещё какие-то предпочтения? Нет, у Кима они, естественно, есть, но для более интимных моментов. Тэхён открывает профиль своего виртуального друга, разглядывает фотографию, долго всматриваясь в антрацитовые глаза, а после вздыхает, набирая сообщение.       «Думаю, простого „хён“ сейчас будет достаточно», а потом отправляет.       Тэхён откладывает телефон на край стола, полностью погружаясь в систему лейтмотивов, недовольно бурчит, проклиная «Валькирию» и всевозможные «лейтмотив ковки меча», «копья» в тетралогии в целом; прикрывает глаза и старается переварить прочитанное. В голове вязкая каша из терминологии, а тут ещё вибрация телефона раздражает.       Открыв его, светловолосый думает, стоит ли вообще читать очередное сообщение, потому что слушать голосовое Тэхён желанием не горит. А вдруг этот Чонгук там надрачивает, вдруг он какой-то извращенец?! Сейчас люди разные бывают, немного озабоченные (по правде, Тэхён и сам к таким относится), глупые и странные. Но Тэхён, на свой страх и риск, нажимает на «прослушать» и взвизгивает, потому что:

«хёёёёёёёёён, а как ты всё же будешь называть меня?»

      Во-первых, это чертово «хён», во-вторых, с какой стати Тэхён должен называть как-то этого странного парня?       «Пиздюк», — было набирает Тэхён, но стирает набранное, отправляя в конечном итоге «просто наглый парень по имени Чонгук».

«Весело тебе будет всё это набирать каждый раз»

      И прежде, чем ответ будет получен

«а списываться мы будем часто :)»

      Тэхён цокает языком, в этот раз буквально откидывая смартфон в сторону — тот падает экраном на тетрадь и, спустя полминуты, потухает. Молчит какое-то время, и парню даже удаётся вернуться к работе, прежде чем за вечер он не завибрирует в последний раз.

«Занимаешься? Удачи, хён»

      Тэ даже оглядывается невольно на окно за спиной, но, нет, оно зашторено. И сосед по комнате, бест-френд-форэвер Пак Чимин, спит мирно и спокойно. И всё это, конечно, напрягает, но пожелание смягчает ситуацию.       Тэхён набирает неуверенное «спасибо» и нажимает «ответить».       И, пожалуй, именно это он может назвать началом продолжительного, затянувшегося на обещанное «часто» общение.                                   

***

                                  

«Привет, милашка»

      Чонгук немного навеселе, только вернулся от друзей и, завалившись на свою, одноместную, исполняет обещанное «напишу вечером». Ответ себя ждать не заставляет и немало забавляет.       «Мы договаривались, что ты не будешь меня так называть!»       Голосовое ленивым, тягучим, но уже привычно-игривым выходит коротким и отчасти пропадающим, но смысл в «…тебе же это нравится» улавливается довольно чётко. Тэхён прикусывает губу, понимая, что признаться в этом хотя бы самому себе может, но не уверен, что стоит — Чонгуку.       Ким записывает аудио-ответ, но отправить забывает. Со стороны младшего — тишина, потому парень, передёрнув от раздражения (Гук по-любому уже дрыхнет из-за выпитого, засранец) плечами, скидывает остатки одежды и забирается в приятную, едва горячую воду; окунается с головой, приподнимается и вновь глядит на телефон — тишина.       Это раздражает. Правда, совсем не меньше Чона, который свой ответ так и не получил, пусть и сверлит экран немигающим взглядом.

«Чем это ты там так занят, м? Снова собираешься меня динамить, м и л а ш к а?»

      Ответ для старшего приходит неожиданно; он лежит в расслабляющей воде, глаза прикрыты, мыслями парень уже далеко. Хотелось бы дальше, но вот сигнал сообщения, вот само сообщение, и рука тянется отвечать автоматически.       «Ох, прости, я думал, что ответил тебе»       А чуточку позже, такое игривое и немного завлекающее:       «Я в ванне :))))»       У Тэхёна горят щёки, и он даже не знает, от чего больше — от температуры воды или же от осознания, что именно он написал Чонгуку.       Настроение заметно улучшается, потому что, давайте начистоту, Тэхёну немного нравится Чонгук, и вдвойне нравится дразнить — читай, как «основное жизненное кредо» — так что совместить эти две вещи кажется естественным и правильным сейчас. Тэхён хмыкает, покусывает губу и терпеливо ждёт. Старший точно уверен, что сегодня Чонгук попадётся на его пусть и неумелую, но хитрую уловку.

«Во что ты одет?»

      Чонгук не особенно задумывается над написанным, откидывается на подушку и ждёт. Ждёт и переваривает, пока не осознает, что, всё же, спросил. Подхватывает смартфон, спешно снимает блокировку и надеется, что лохонулся примерно так же, как и его хён прежде, однако — нет, сообщение отправлено и прочитано.       Теперь остаётся только свалить это на неудачный подкат. Или, возможно, удачный — «Я в ванной, совершенно голый, Гук-и».       Младший зависает, а у старшего, напротив, сердцебиение ускоряется, кажется, в разы, и щёки горят, и шестерёнки работают усиленно — это, правда, не помогает придумать ответ на простейший, произнесённый вслух вопрос:       — Какого чёрта я написал?       «Я бы хотел увидеть тебя сейчас, хён» — чёрным по белому, как молния среди чистого неба.       «А ещё лучше — услышать», — в следующую секунду голосовой. От этого Тэхён вздрагивает, рука невольно с силой сжимает смартфон, и парень, пожалуй, разрыдался бы, если бы сейчас его сломал или в воду уронил.       Потому что он ждал этого очень долго.

«Отправишь фотографию своих губок, хён? Мне так безумно нравится смотреть, как ты облизываешь их, отвечая на мои сообщения».

      Чонгук пишет нереальное, то, что пугать должно до дрожи в коленях — это ведь так ненормально, то, что за ним, Тэхёном, следят; дрожь, к несчастью — или нет? — он чувствует совершенно по другой причине.       Тэхён перечитывает сообщение в раз, наверное, десятый, даже не задумывается о том, что, по сути, Чонгук-то прав: Ким действительно облизывает свои губы, когда читает сообщения. Сейчас мысли не об этом; Чонгук хочет его фотографию, Чонгуку необходимо его сейчас видеть. Тэхён решает подыграть — или окончательно убить, там как получится — и открывает камеру, делая нужное селфи: чтобы острые ключицы попали в кадр, пухлые губы и кончик языка, ведущий по ним. Он делает пару снимков, чтобы выбрать из них лучший, просматривает их после и останавливается на последнем — нечто эротического плана прикрепляется в сообщение, а после — маленький смущённый смайлик и не менее смущённое «Я в пене, Чонгук-и… и в думах о тебе».       Воображение шалит не по-детски, когда к и так запечатлённому клеймом образу в мозгу Гука присоединяется подкрепление в виде фотографии, да ещё и это неловкое сообщение, путающее карты.       Дьявол, Чон не шутил, конечно, насчёт своих, да-да-да, интимных желаний и наблюдений, но переварить то, что старший отвечает так на его слова… пошло-невинно — это за пределами понимания. Это так, что рука сама опускается на ширинку, там управиться проблем не возникает, а после провести по полу-возбуждённой плоти пару раз, не отрывая голодного взгляда от ёбаной фотографии.

«Милашка не хочет показать мне, насколько далеко заходят его мысли обо мне?»

      И вновь, так нетерпеливо, не дожидаясь ответа:

«Поделимся друг с другом мыслями? Ты же любишь рассказывать мне, что у тебя на уме».

      Вместе с сообщением приходит файл того же расширения, и Тэхён… серьёзно, он знает, что здесь есть подвох, знает, что открывать его не нужно. Он, естественно, к разумным мыслям не прислушивается.       На фотографии — только ниже пояса, «картинка» не для детей и слабонервных, такая должна идти с предупреждением двадцать один плюс. Ким бы такое показывать запретил вовсе; он, держа смартфон на вытянутой руке, погружается в воду и зависает так на несколько мгновений — на сколько может и даже чуть больше. Мандраж это не унимает, как и, собственно, пришедшее следом «ты там не захлебнулся?»       Тэхён бы и рад захлебнуться, да вот только не может. Он дико смущается, а его щёки уже пылают по понятным причинам, когда он разглядывает фотографию. Нет, она не развратная, но пошлятиной отдаёт — на ней часть Чонгука — ого-го какая часть, чёрт его дери! — Тэхён старается не запоминать всего этого, старается не фантазировать, но собственная ладонь опускается… по автомату? по… привычному делу? Скорее, инстинктивно-рефлекторно.       Тэхён раздвигает свои ножки под водой, закусывает губы, а уже после слегка проводит ладонью по чуть вставшему органу, спускаясь пальцами к промежности — одно маленькое движение, и вот Тэхён уже фантазирует, как это не его собственный палец сейчас внутри него, а…       — Чёрт! — слетает с уст светловолосого, — Чёрт-чёрт, за что всё это?!       Тэхён ругается, он смелеет и, вместо того, чтобы как следует послать чёртового извращенца, пишет то, отчего кончики ушей краснеют безбожно, а собственное сердце готово выскочить из грудной клетки.       «Мои мысли настолько готовы убить тебя, Гук-и, что я хочу рассказать тебе о них прямо сейчас. Представляю, как это не собственные пальцы сейчас во мне, а ты, Чонгук… ох, боже… плавно входишь в меня, прижимаешься взмокшим телом, а вода из ванны льется, затапливая моих даунских соседей снизу». Тэхён перечитывает набранное, отправляет и ухмыляется.       Смущение накрывает его после, когда он получает в ответ голосовое «Погоди… хён… ты там ч-что?..» На этом запись обрывается, а Ким печатает ответ.       «Да, Чонгук-и, я сейчас играюсь с собой и думаю о тебе :)))»       Старший только успевает закончить сообщение, отправить, узреть, как «отправленное» сменяется «прочитанным», как смартфон начинает вибрировать в руке с новой силой. Звонок, с неизвестного номера, но, кажется, ясновидящим быть не нужно, чтобы догадаться, кто именно звонит. Надо бы, конечно, задуматься над тем, откуда, чёрт возьми, у Гука его номер, но это не так волнительно, как судорожно скользить взглядом по незнакомому номеру, решать между желаемым «ответить» и разумным «сбросить». Разочарованно выдохнуть, поняв, что звонок оборвался, и тут же определиться, когда он повторяется.       — Да?       — Нет, — голос совсем другой. Нет, конечно, кому принадлежит — понятно, но интонация такая, что Тэхён невольно прикусывает губу.       Почему ему кажется, что он в чём-то провинился?       — Засранец, хён! Ты всё это время дразнил меня? — и эхом в не слишком разумной головушке отдаётся неловкое, но, похоже, чистосердечное «да». — Значит, доигрался.       — Д-доигрался? — судорожно, обхватывая себя за ягодицу — таким властным жестом он представляет прикосновение Гук-и.       — Сейчас, сию же секунду, ты включишь громкую связь и отложишь телефон. Мне нужно, чтобы твои красивые ручки были свободны, — тишина пару секунд, а после отчасти раздражённое, — ну?       — Да.       Тэхён, распалённый всей этой ситуацией, ведёт себя как послушный и примерный мальчик. Откладывает телефон подальше от ванны, чтобы не дай бог не утопить его в порыве сильных эмоций. В трубке слышатся какие-то шорохи, звуки, а потом немного приказным тоном:       — Трогай себя, хён, и рассказывай, что именно ты делаешь.       Чонгук по ту сторону телефонного звонка тоже не скучает. Джинсы давно спущены, ситуация настолько комично-возбуждающая, что нет сил даже подумать о своих действиях.       Хён в трубке чем-то шумит, это заводит ещё сильнее, немного злит, но Чонгук улыбается и смягчается.       — Котёнок, потрахай себя пальчиками.       Тэхён, услышав обращение, почти взвизгивает; рука интенсивно надрачивает себе, вторая же активно совершает некое подобие фрикций.       — Ах, Гук-и, — Тэхён протягивает имя младшего, стонет громко и тяжело дышит. — Так хорошо… Агрх…       — Чёрт, хён, описывай, я сейчас с ума сойду, — Чонгук перебивает, потому что фантазия, блять, разыгралась дай боже. И хочется слышать глубокий голос хёна, описывающий все это безобразие.       Соблазнительное и горячее безобразие.       И Тэхён описывает: тем желанным голосом, прерываемым собственными вздохами и ужасно возбуждающими, но непривычно-высокими нотами. Он рассказывает, кажется, уже почти без стеснения, как ведёт длинными пальчиками по простате, уверенно подмечая, что у Чонгука получилось бы лучше, и Тэхён ради этого даже встал бы на коленочки и приподнял бы попку; говорит, на секунду запнувшись, как завёлся и что одних пальчиков ему просто м а л о, что ему необходимо большее; не скрывает, что ласкает себя, представляя на собственной плоти не его же руку. Смущается сначала от внезапного и немного не в тему «не могу не представить, как ты насаживаешься ротиком на мой член», но чувствует удовлетворение, дослушивая до «уверен, ты был бы великолепен, милашка, твои губы — это… ах» — и тут, конечно, особенно.       А затем просто пищит, когда «по приказу» закрывает глаза и представляет то, что ему описывает младшенький.       — Продолжай двигать пальчиками, но делай это медленнее. Представь, как я растягиваю тебя, подготавливая — а это тебе будет необходимо.       Звучит немного самодовольно, но так привлекательно — Киму бы не слышать это, а чувствовать.       — И прекрати ласкать себя, котёнок. Лучше проведи рукой выше. Что думаешь о моей нежности, о том, чтобы я приласкал тебя…       Тэхёну бы чего покруче.       — …прежде чем отодрать так, чтобы ты не вылезал из кроватки дня три?       Ах, ему бы в самый раз. То есть, нет, он не мазохист — предположительно — просто, чёрт, да, он бы хотел чего погорячее, чем дрочить на чужие рассказы.       — Я хочу твоей нежности, Чонгук-и.       — Как насчёт назвать меня иначе, котёнок?       Предложение внезапное, возбуждённому ТэТэ не до этого, но младший судорожно дышит в микрофон, хлюпает — чёрт, Ким знает, что там хлюпает, и от этого так кружит голову, потому что — чёрт, да, они оба возбуждены, они оба на пределе, но младший продолжает «развлекать» хёна. Стоит попробовать.       — Знаешь, милашка, вытрахивая из тебя остатки сознания, я бы не преминул оставить пару следов на твоей шее… нет, я бы даже прихватил тебя за шею, и, извини, котёнок, не смог бы отпустить, пока ты не стал бы хвататься за мою руку, закатывая глаза от оргазма.       — Папочка… — неосознанное, даже мало продуманное, если так вообще можно выразиться, вылетает из уст Тэхёна.       Чонгук тяжело сглатывает, рука сильнее надрачивает, а перед глазами, как назло — личное проклятие вкупе с дерзкой сексуальностью, стоит на четвереньках — конечно же, сладкой попкой повернуто к Чонгуку — а сам Чонгук в фантазиях заходит слишком далеко.       — Чёрт, котёнок, повтори ещё, а-ах.       Тэхён слушается, смущение, которое сопровождает ситуацию с самого начала, отходит совсем на задний план, потому что…       — Пап-поч… чка-а, п-пожалуйста… — Тэхён прошлый приказ Чонгука пропускает мимо ушей, продолжает ласкать себя, сильнее трахая пальчиками и надрачивая другой рукой. Перед глазами звёздочки, а в мыслях запредельно-нереальное.       — Я так хочу, чтобы ты сей… ах… с-сейчас оказался во мне… П-папочка-а-а.       У Чонгука крыша срывается окончательно; хочется оказаться рядом, зацеловать это чудо с ног до головы, любить, обнимать, дарить свою любовь и проникать. Чёрт, член изнывает, требуя скорой разрядки. Чонгук старается, сильнее водя ладонью по собственной эрекции, сжимает губы в одну тонкую линию и почти шёпотом, на одном придыхании стонет:       — Ахг… Тэхё-о-он.       По ту сторону телефонного звонка продолжаются стоны, сводящие с ума; Тэхён сам на грани — цепляется ладонью за бортик ванной, сильно жмурит глаза, когда кончики собственных пальцев надавливают на чувствительную железу. Стоны разлетаются эхом по комнате, Ким тяжело вздыхает, забывая про вызов вообще, потому что хорошо… потому что.       — Чёрт, — ругается, отчаянно хватаясь руками за голову, почти шепчет после, — я бы повторил такое в реальной жизни и сдох… чёрт.       Чонгук всё слышит; он молчит в трубку, пытаясь сам отойти от крышесносного оргазма, сбрасывает вызов и старается не думать о случившемся.       — Да как тут забыть, когда только что занялся виртом с крашем? Блять, последний уровень дрочлэнда, Чон Чонгук.                                   

***

                                         Чимин откровенно не понимает, кому уже добрые двадцать минут рассказывает, и, по отдельной просьбе, пересказывает вновь свои приключения за эти выходные. Тэхён крутой друг, всегда слушает, гогочет временами, но палку не перегибает. А сейчас что? Что такого произошло?       — Хэй, отложи телефон, ебыри подождут, — говорит в шутку, надеясь обратить на себя внимание и, может, получить удар в плечо, но, однако, никак не увидеть заливающееся краской лицо Тэхёна. — Блять, я угадал. Я угадал! Угадал же, ну?       Пак не тормозит особенно, но пользуется этой способностью друга — выхватывает смартфон и использует свою гибкость и изворотливость по максимуму, уворачиваясь от внезапно ревностно озверевшего парнишки. Одно это уже забавно.       — Чон Чонгук? Что-то знакомое, — смешок, пока Тэ буквально висит на спине и всё пытается дотянуться до собственности и изъять. — Вау, у вас миленькие переписки. А горяченькое что-нибудь было? — Пак в очередной раз заливается, потому что младший отстраняется и прячет лицо в ладонях. Чёрт, таким смущённым он его ещё не видел. — О, было, вижу. И, да, ты просишь его это «всё» повторить? Серьёзно? Похоже на крик отчаявшегося.       — Идиот! — Ким вырывает телефон из чужих рук и хмуро смотрит на друга. И не стыдно тому так себя вести?       — О, а я вспомнил, почему звучит знакомо!       Тэхён вновь пропускает слова друга мимо ушей, что-то бормочет себе под нос ворчливое и прячет телефон подальше от слишком уж любознательного Пака. Чимин хихикает, крутит головой из стороны в сторону, пока не…       — Ой… ТэТэ, повернись!       Тэхён хмурится, теперь показывая, что он в обидках на Чимина на веки вечные: взгляда даже простого не кидает, всем своим видом «кричит» о том, как второй ему «безразличен». Но Чимин повторяет просьбу.       — Не, Тэхён, я серьёзно, тебе срочно нужно повернуться, потому чт…       — Здравствуй, котёнок, — до боли знакомый голос рядом.       У Тэхёна сердце ухает и норовит сползти до уровня пяток; от сидящего рядом парня приятно пахнет каким-то мужским одеколоном, да ещё и этот голос. Тэхён набирается смелости, поднимает голову и поворачивает ее вправо, выдыхая глубокое и такое желанное (видимо, для обоих):       — Папочк… блять, ой… то есть… Чонгук? — Тэхён поправляется, но его ошибочку по Фрейду слышали как минимум две довольные рожи. Одна такая чиминовская, у которой на лице написано «мой друг, кажется, трахается с первашом»; а вторая, как раз-таки, чонгукова и его фирменное «да, я его папочка, сосай».       Чонгук приобнимает, показательно целует упирающегося Тэхёна под подбородком — скорее, чтобы Чимина побесить, но тот почему-то радуется — и шепчет на ушко старшему нежно-нежно:       — Я знаю, что ты хочешь повторить, котёнок. Сегодня мы обязательно попрактикуем «затопи моих уебанских соседей снизу», помнишь?       Ответом служит лёгкий удар в район рёбер и смущённое тэхёново «иди в задницу, Чон Чонгук»!       — Если в твою, детка, то уже сейчас.                                   

***