Младший пересаживает Юнги на край стола — знакомое положение, но насколько отличные ситуации! Теперь хён не сопротивляется, теперь он принимает поцелуи, и даже шею подставляет — Гук не упускает возможности и прикусывает нежную кожу, посасывает, оставляя отчётливый след. Один, другой, перемежая с поцелуями; а целует он везде, куда может дотянуться. И медленно, плавно спускается к животу, поглаживая бёдра и колени, на которые облокачивается.

но, и это не стыдно признать, единственный, кто по-прежнему отражается в потемневших глазах — пак чимин. напряжённый, как струна, вспотевший, потому что тренировка, вроде как, началась задолго до визита друзей, и до ужаса самодовольный. он тэхёна видит насквозь.

о тех, кто жаждет любви; о тех, кто на любовь не скупится.

Если бы только он мог… если бы мог — обязательно повернул бы время вспять и обижайся Хосок, не обижайся, а заставил бы его хранить молчание. Глупый, неугомонный, хотел быть честным, хотел быть открытым в своей любви, но в итоге только перекрыл все пути.

Замечание про неудобства начальник принимает к сведению тоже, поэтому разворачивает подчинённого к себе спиной, ведёт по пояснице и слегка давит, но завершает рассмотрение предложения только когда Юнги находится под нужным углом — когда Гук давит на шею, заставляя склониться и уткнуться в бумаги лицом. Руки он вытягивает над парнем тоже — чтобы ничем лишним на их приватном собрании не занимался. — Удобно? — ещё одна лёгкая насмешка от переполненного негодованием и возбуждением мистера Чона.