Самая милая ошибка

Мия резко открывает глаза, дёрнувшись всем телом и судорожно хватая ртом воздух. Ощущение падения было настолько реальным, что девушка не сразу поняла что произошло. Её дыхание было сбито, а сердце колотилось где-то в районе горла. Оглядевшись, она обнаружила себя, сидящей в мягком кресле самолёта; люди вокруг выглядели абсолютно спокойными, а проходящая мимо стюардесса любезно сообщила о скорой посадке. Мия откинула с колен мягкий плед и оглядела себя: одежда выглядела слегка помятой ото сна, а шея немного затекла от неудобной позы; выглянув в иллюминатор, девушка увидела внизу солнечную столицу Норвегии, частично спрятанную за белоснежными облаками; она глубоко вздохнула, опустившись на спинку кресла и пытаясь восстановить дыхание. Это был просто сон. Был просто кошмар. Это был просто самый ужасный кошмар за всю жизнь. Мие очень хотелось встряхнуться, сбросив с обожженного сердца липкую паутину, оставленную дурным сном. Перед глазами у девушки до сих пор стоял огненный, прожигающий взгляд Князя, от которого хотелось спрятаться, а в ушах звучал голос Бенни, смешиваясь с гулом самолёта, совершавшего посадку. Из головы никак не выходил его подарок с того света. Невидящий взгляд Мии был прикован к песчинке на стекле иллюминатора; её сон — это больное воображение, игра теней и страхов, замурованных в её бессознательном, или реальность? Может быть, всё это было правдой? Она прокручивала в голове киноплёнку событий недавнего сна и не могла избавиться от щемящего чувства беспокойства внутри. Она медленно покрутила головой, разминая шею, слегка надавливая ладонью в районе затылка, а затем резко тряхнула волосами, пытаясь сбросить дурной горький осадок, оставленный кошмаром. «Это был просто плохой сон и ничего больше. Всё будет хорошо.» уговаривала себя Мия; ей пришлось пару раз повторить эти слова, чтобы убедить себя в их правоте. Заселившись, по прилете, в одну из гостиниц района, в котором находилась необходимая Мие улица, девушка расположилась в номере и слегка освежилась после полёта, позволив себе пару минут понежиться в тёплой ванне с ароматной воздушной пеной. Накинув белоснежный пушистый халат и обернув волосы мягким полотенцем, Мия устроилась на кровати с чашкой пряного латте с корицей и принялась строчить смс-ку Трише о том, что полёт прошел хорошо и она уже час как благополучно приземлилась в Лондоне. «И, наверное, с самого трапа утонула в крепких объятиях Виктора?)». Получив ответное сообщение, Мия саркастично хмыкнула, набирая: «Конечно, как иначе)». Следом отправив Ван-Арту короткое «Привет) У меня всё в порядке. Скучаю.» и отложив смартфон, девушка встала с постели и подошла к окну, не выпуская из рук чашку с уютным горячим напитком. Из окна открывался довольно живописный вид каменных джунглей не лишённых, однако, некоторого своеобразного уюта и традиционного изящества; окна большинства зданий ласково отражали мягкий тёплый свет осеннего солнца, а от проезжающих машин отскакивали приветливые солнечные блики. Общая атмосфера города, встретившего Мию поднимала настроение, будто пытаясь показать себя с лучшей стороны и всеми силами заставить девушку отвлечься от грустных мыслей. Не желая больше терять времени, Мия быстро собралась и отправилась ловить такси, чтобы доехать до заветного адреса. Таксист оказался дружелюбным и общительным, плюс ко всему знал английский, хоть и говорил с нелепым акцентом, что только располагало к себе и даже несколько забавляло девушку. Он поделился с ней адресами интересных мест, которые не найдешь в путеводителях, но в которых обязательно стоит побывать каждому уважающему себя туристу, а также немного рассказал о стандартных достопримечательностях города. Мие, хоть она и не собиралась тратить время на посещение культурных центров города, было интересно послушать мужчину, поскольку он воодушевленно и с такой патриотичной любовью рассказывал о родном городе, стремясь показать его с лучшей стороны — с такой, с какой его видит каждый человек, по-настоящему любящий свой город. И это ощущалось: теплые чувства сквозили в его словах, что не могло не вызывать заведомо положительное отношение к городу. Поблагодарив водителя за такую приятную поездку, Мия вышла из машины в пункте назначения и огляделась. Признаться честно, девушка ехала сюда с некой опаской, и назойливым ощущением в душе, что внешний вид улицы окажется похожим на тот, что был в её кошмаре. Но увиденное в одну секунду отогнало прочь все опасения и сомнения Мии: перед ней была чистая, достаточно широкая улица, вымощенная светлым камнем, по обе стороны от которой стояли ровные ряды симпатичных домов, подкупающих своей независимой роскошью, сквозящей в простых элементах фасадов, и приятной глазу цветовой гаммой. Некоторые из них были похожи на коттеджи: большие, двух- или даже трёхэтажные с ухоженным двориком, комфортными на вид беседками с уютными гирляндами и припаркованными рядом дорогими автомобилями. Другие выглядели чуть скромнее: меньше по размеру и окружающей дом территории, что, тем не менее, не портило и не дешевило их — они были со своей изюминкой, окутанные тёплым манящим уютом, от которых веяло надежностью и гармонией. Почти во всех домах были большие, вплоть до панорамных, окна, что ассоциировалось с какой-то безмятежностью, спокойствием и попытками единения с природой. Наличие такого количества окон объяснялось вполне разумной причиной — присутствием неподалёку Осло-Фьорда, а вместе с тем потрясающего вида, открывавшегося на него из окон этого микрорайона. В целом улица производила приятное дорогое впечатление, оставляющее импонирующее ощущение роскошного уюта и соразмерного изящества без излишеств. По всему увиденному Мией, неспеша идущей по улице в поисках нужного дома и с интересом разглядывающей окружающую обстановку, можно было сделать однозначный вывод: в этом микрорайоне находятся дома очень хорошо обеспеченных людей, и вообще район был далеко не похож на криминальный, глушью его тоже назвать было сложно, однако здесь прослеживалась некоторое уединение, но оно скорее носило престижный характер и показывало его статус. Наконец, Мия подошла к дому, номер которого соответствовал указанному Данте: это был необычный дом, совмещающий современную архитектуру и домашний уют, экстерьер которого завораживал своим дизайном. Это был деревянный дом из бруса, в котором определенно было что-то притягательно волшебное, что помогает жителям чувствовать себя лучше, в котором находили пикантное, абсолютно гармоничное сочетание современная архитектура и домашний уют. В целом это был широкий, впечатляющий, но по скандинавскому спокойный стиль. А безрамные панорамные окна от пола до потолка придавали ему особую соблазнительность. Обратив внимание на то, что место для парковки автомобиля перед домом пустовало, Мия всё же нерешительно подошла ко входной двери и робко постучала. Настойчивости девушки быстро пришёл конец и она, повторив свою попытку еще пару раз, сдалась. Прислонившись спиной к двери, девушка обреченно вздохнула, понуро склонив голову набок. Её взгляд устремился на уже близившееся к закату небо, окрашенное в горько-сладкий розовый. На западе стелются облачные нити дымчатого перламутра; пюсовые облака, сотканные из тончайшей паутины грёз, нежно обнимают закатные лучи амарантового солнца, делая их свет, ложащийся на дома сливочно густым с клубничным отливом. Мысли Мии были устремлены к горизонту, будто провожая уходящее солнце; она думала о том, что сейчас будет просто непростительно опустить руки, и потому, она во что бы то ни стало решила дождаться хозяина дома, кем бы он ни был и какую бы весть не принёс. Девушка уселась прямо на ступеньки, положив сумку, и, прислонившись спиной к двери, и начала ждать. Время тянулось необыкновенно медленно и Мия не знала чем себя занять. Батарея на телефоне, в котором она облазила уже всё, что только было можно, неумолимо садилась, а глаза девушки потихоньку закрывались от скуки. Шёл второй час ожидания, закат таял как клубничное мороженое, обливая небо сумеречными цветами; вечер вступал в свои законные права, принося с собой своего верного спутника — холод, а хозяин так и не появлялся. Мия уже изрядно продрогла и начинала чувствовать, что надежда угасает вместе с тем как её терпение подходит к концу. Прождав еще минут тридцать, Мия всё-таки решила отправиться обратно в гостиницу, опасаясь, что смартфон может совсем выключиться и она останется без связи и возможности вызвать такси в незнакомом городе. Ей повезло и оставшихся десяти процентов хватило ровно на то, чтобы заказать машину, которая быстро приехала, приняла Мию в тёплые объятия комфортного салона, и увезла по направлению к гостинице. Сонно любуясь из окна автомобиля архитектурой нового для неё города, соблазнительно подсвеченного ночными огнями, Мия вдруг заметила на светофоре стоящую на другой стороне дорогую машину. Сначала не совсем понимая почему именно она так привлекла взгляд, девушка неосознанно начала всматриваться в переднее стекло авто и на секунду ей показалось, что за рулём сидит Бенни. Проморгавшись, девушка приподнялась на сиденье, прильнув к стеклу: загорелся зелёный свет и машины начали стремительно сокращать между собой дистанцию, сближаясь, поскольку автомобиль, за которым наблюдала девушка ехал навстречу ей, и Мие показалось, что водителем действительно оказался Бенни Барт. Спорткар проехал быстро и уже спустя некоторое время девушке стало казаться, что это всё проделки её подсознательного и певец снова всего-навсего ей померещился. Устало прикрыв глаза, остаток пути до гостиницы Мия провела в тусклых спутанных раздумьях о прошедшем дне и приблизительно прикидывала план дальнейших действий. Приехав в отель, Мия вдруг почувствовала невероятную усталость и тяжесть, растекающуюся по всему телу, которая принесла головную боль, навязчиво пульсирующую в висках. И решив долго не мучать себя, девушка выпила снотворное, которое помогло ей отключиться в считанные минуты, и, кстати говоря, избавило от кошмаров, которых Мия теперь побаивалась; сон девушки был крепким и пустым — она как будто провалилась в забытье, только её голова коснулась подушки. Наутро, чувствуя себя более-менее отдохнувшей, Мия собралась позавтракать в местном кафе, в котором подавали вкуснейшие тосты с карамельным коричневым сыром и ягодами можжевельника. Норвежский сыр — то, что обязательно нужно попробовать будучи в этой стране. Тем более, что не так давно Вильгельм (так звали мужчину-таксиста, который любезно рассказал Мие, помимо всего прочего, о всех тонкостях норвежской кухни) посчитал нужным убедить девушку в том, что уехать из столицы не попробовав классический коричневый сыр было бы непростительным упущением. Вкусный необычный завтрак, ароматный капучино, приветливый персонал и общая домашняя обстановка в кафе задали благоприятную ноту предстоящему дню и поспособствовали положительному настрою полной решимости девушки. Однако к концу дня ее настроение стало упадническим и заданный вначале дня мажорный лад совершив замысловатую модуляцию закончился на минорной ноте. Девушка снова посвятила большую часть дня ожиданию, которое не увенчалось успехом. И последующие два дня не закончились для девушки пиккардийской терцией[1]. В свободное от раздумий и ожидания время Мия прогуливалась по улицам города, заходя в традиционно-туристические места столицы, чтобы хоть как-то отвлечься и обогатиться культурой страны, в которой она оказалась случайной гостьей. Долго находиться здесь Мия тоже не могла: она боялась, что вскоре у неё не получится скрывать от Ван-Арта и друзей, которым она соврала, правду, а узнав о том, на что она пошла, они сочтут её за душевнобольную и наверняка упекут в психбольницу. Хотя порой, ночью, лёжа на уютной кровати в своем номере, перед сном девушка прокручивала в мозгах все последние произошедшие с ней события, и ей начинало казаться, что в таком случае её друзья оказались бы не то чтобы уж совсем неправы. Она начала верить в то, что действительно сходит с ума и просто уже не отличает где правда, а где её вымысел, игра её фантазии, воспалённого новостью о смерти любимого бессознательного, или проделки её демона, сидящего по левую сторону головы и упивающегося её нелепыми, неудачными попытками отрицания нежеланной реальности и верой в собственные заблуждения. Возможно сработал защитный механизм психики — сопротивление[2]; когда информация о смерти Бенни, её смысловая часть просто не нашла отклика в душе Мии и уже на первоначальном уровне восприятия факт истинности этой информации стал невозможен, поскольку в её бессознательном жила мысль о том, что смерть Бенни эквивалентна концу её личного космоса, и она начала явно сопротивляться поступлению новой деструктивной информации в сознание. Отсюда и эмоциональная анестезия, и внутреннее опустошение, и галлюцинации. А внушаемость девушки неоднократно играла с ней злую шутку: сначала она повелась на дешевый обман шарлатанки в Лондоне, затем придумала непонятно что с запиской, которую оставил Гуэрра, который возможно просто хотел чтобы девушка развеялась, съездила отдохнуть… Бред. В голове Мии всё окончательно смешалось; разум и чувства никак не хотели находить компромисс, каждый в равной мере желая завладеть телом девушки; разносортные догадки, мысли и теории смешались в вязкую дремучую суспензию, разливаясь по жилам, отравляя своим густым ядом каждую клеточку тела девушки. Выпив очередную таблетку Ксанакса[3], Мия с вымученным стоном откинулась на подушку и с головой накрылась одеялом. Этой ночью ей снова снился кошмар. Она просыпалась, кажется от собственного крика, сжимая в руках одеяло, обнаруживая разбросанные по полу подушки, смятую простыню на кровати и влажные дорожки от слез на щеках. Ей снова снился Бенни и она снова видела его смерть. Внутренний демон ликовал. Следующим же утром, девушка твёрдо решила поскорее улететь из уже ставшего ненавистным города. Её терпению пришёл конец, розовые очки треснули и разбились об неоправданные ожидания, что принёс ей этот город, и разум, подстрекаемый ночными нашептываниями демона всё-таки взял верх. Было бессмысленно дальше находиться в столице в полном бездействии, не понимая чего собственно ждать. Девушка чувствовала себя безвольной куклой в руках судьбы, которая решила поиграть с ней в игру, где заведомо нет верного ответа. Сердито бросая вещи в чемодан, девушка поглядывала на экран смартфона, который должен был оповестить о заказанной убер-машине. И всё-таки что-то внутри не давало Мие покоя; что-то держало её здесь, не давая со спокойным сердцем улететь прочь отсюда; душа её была не на месте, сердце рвалось из груди, а ноги несли всё к тому же дому с панорамными окнами. Заказав билеты на ночной рейс, девушка решила последний раз приехать к этому дому и прождать так долго, как только сможет. Уже слабо на что-то надеявшись, Мия не спеша шла по знакомой улице, везя за собой чемодан на колёсиках. Даже собаки жителей местных домов уже перестали лаять на девушку, лишь слегка повернув голову или махнув хвостом при её появлении. Настроенная на длительное ожидание Мия заранее оделась потеплее и даже взяла с собой в термосе горячий чай. Спустя пару часов, когда чай закончился вместе с терпением девушки, Мия со злостью пнула дверь ногой, схватила чемодан и пошла прочь от пустого дома по безликой улице, подсвеченной только-только начинавшими загораться фонарями. Сначала она шла быстро, почти бежала, подгоняемая тёмной энергией чувства злости и обиды на себя за глупость и наивность, но постепенно её шаг замедлился, а ярость и гнев сменились отчаянием и жалостью к себе, которые выливались солёными каплями по скулам девушки. Она была глубоко раздосадована и опечалена тем, что это место, вначале так щедро подарившее ей надежду теперь так жестоко её отобрало и растоптало. А ещё она была зла на Данте, который сломал её мир своей никчемной правдой. «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь» лукавым шёпотом пронеслось в голове Мии, но она резко тряхнула головой; она не хотела мириться с этой правдой, не хотела впускать её в свою иллюзорную реальность — такой правде не было места в её горько-сладком мире. Пройдя пару кварталов, Мия достала сотовый и решительно набрала номер Данте, но его телефон оказался недоступен. Сделав ещё пару попыток и каждый раз натыкаясь на вежливый голос с металлическими нотками, не терпящими возражений, который сообщал, что абонент не абонент и заботливо предлагал оставить сообщение после гудка, Мия окончательно разозлилась. Ей хотелось высказать Данте всё, обвинить его во всех своих неудачах, не забыв приписать еще пандемию чумы в средневековье и гибель Аральского моря, которым, вероятнее всего, тоже он был виной. То, что вампир не отвечал на звонки только распалило девушку, подогрев в ней жаркое из обиды, ярости и негодования; и вот она идёт по уже мало узнаваемым улицам и записывает ему (которое по счёту?) голосовое сообщение полное необоснованных претензий и беспочвенных обвинений. — А вообще — поздравляю! У тебя получилось сделать из меня доверчивую идиотку, выставить полной дурой, играя на моих чувствах. Я не знаю зачем ты это сделал, но я просто в бешенстве! Я что для тебя какая-то шутка?! Сначала я по твоей милости как проклятая приперлась в чужую на секундочку страну, потом целых три дня провела в ожидании чуда как гребаный Хатико у чужого дома, а теперь ты ещё и не берешь трубку, ничего мне не объяснив! — Мия со злостью пнула камень, встретившийся на пути. — Так что спасибо тебе, Данте, огромное за моё увлекательное путешествие, за потрясающий отдых и за ночные кошмары, которые теперь меня преследуют. — Девушка не могла остановить поток мыслей точно как и свою бесцельную ходьбу по тротуару — она уже пришла в более оживленный павильон, где помимо домов располагались разнообразные магазины и светились неоновые вывески ночных клубов и баров. — Ах да, и за галлюцинации отдельное с кисточкой. Теперь я стала видеть Бенни не только во сне, но и наяву! Очень, знаешь ли, классно узнавать в прохожих покойника. — Мию пронзила лёгкая дрожь как только она произнесла это невообразимое применительно к имени певца слово. Случайно взгляд Мии обратился к автомобилю, парковавшемуся у ночного заведения в паре метров от неё. Когда фары погасли, позволив тьме снова царствовать в этом районе, до которого практически не доставал свет фонарей, а мотор затих, дверь со стороны водительского сиденья медленно открылась и из салона показался стройный силуэт молодого блондина, одетого во всё чёрное, за исключением белоснежной куртки, привлекающей внимание в ночи; капюшон чёрного худи сначала скрывал лицо незнакомца, но когда он повернулся, Мия узнала в молодом человеке Бенни Барта. — Чёрт возьми, да я и прямо сейчас его вижу, — тихо сказала она в трубку. — Перестань уже мне мерещиться! — Истерично повысив голос, обратилась она к парню, который в недоумении повернулся в её сторону, слегка дёрнувшись от неожиданности. — Это Вы мне? — деликатно прозвучал знакомый голос и по нему было слышно — парень улыбался. Он обогнул машину, подходя ближе и вдруг, сделав пару шагов навстречу девушке, замер как вкопанный. — Мия?.. — спустя пару мучительно долгих мгновений тишины неверящим голосом произнёс он. Девушка продолжала стоять, застыв как статуя, и лишь её рука, сжимавшая телефон, медленно опускалась. Они находились в паре шагов друг от друга, оба смотря на стоящего напротив себя как на привидение. Секунды одна за одной тянулись и капали как песчинки в песочных часах, сливаясь и утекая в вечность. В голове девушки горела единственная табличка с надписью «ошибка», которая блокировала любые мысли и движения Мии, как на мониторе компьютера со сбоем системы. Раньше когда ей мерещился Бенни он не разговаривал с ней и вообще не произносил ни звука. Заглянув во вдруг засветившиеся знакомым гранатовым цветом глаза, Мия вдруг резко будто оттаяла; она замотала головой, прижимая руки к ушам и закрывая глаза. — Довольно, убирайся, — в исступлении шептала она. — Прочь! Однако парень не исчез, а всё так же стоял напротив и не сводил с неё карминно-розовых глаз. Мия сделала пару глубоких вздохов и снова подняла глаза на вампира. Тишина, повисшая в воздухе, становилась физически ощутимой: она туманными нитями проходила через сознание девушки переплетая мысли, и без того цеплявшиеся одна за другую, между собой. Вдруг дверь ночного клуба распахнулась и оттуда из подсвеченного пурпурным неоном кальянного дыма показался мужчина, на шее которого блеснула золотая цепь. Он быстро огляделся. — Бенни! — Крикнул он. — Сколько тебя можно ждать! Ты идёшь? Непонимающий взгляд Мии заметался от мужчины к блондину, который даже не повернулся в сторону говорящего. — Барт! — Нетерпеливо рявкнул мужик, отчего певец всё-таки повернул голову в его сторону, однако его взгляд всё ещё оставался прикованным к девушке. — Да, да, я… Сейчас. — Растерянно бросил парень. Мужчина недовольно фыркнул и скрылся за дверью. Мия пару раз открыла и закрыла рот, словно рыба, в попытке что-то сказать, но слов подобрать не получалось. — Бенни, это п-правда ты?.. — Губы девушки дрожали, голос не слушался, а сознание и вовсе спряталось за жёсткой бронёй, отказываясь воспринимать происходящее. Она на негнущихся ногах сделала пару робких шагов навстречу, чуть выставив вперед руку, будто желая прикоснуться к парню, в попытке убедить с помощью тактильных ощущений сознание воспринять действительность. Немного приблизившись, девушка услышала неровное, рваное дыхание парня и буквально почувствовала как напряглись мышцы его тела. Будто наткнувшись рукой на защитный барьер, Мия остановилась в метре от парня. — Бенни, если это сон, то я не хочу просыпаться. — Прошептала девушка. — Это не сон. — Проговорил парень и его сбивчивый шёпот обжёг Мие кожу. — Но, ты же… ты, — Мия оглядывала вампира с ног до головы, непонимающе пожимая плечами. — Я думала, что ты мёртв. — Полувопросительно произнесла она. — Лучше бы так и было. — Горько усмехнулся парень. Тьма, засевшая глубоко под кожей девушки, не желая покидать своего места, взрывала у неё внутри вулканы, раскаляющие боль в сердце. В недавно поселившейся ночи внутри Мии — глухой, безлунной и страшной ночи, вдруг появляется проблеск света рыжих глаз, зажигая на её небе карамельные созвездия. — Что ты здесь делаешь? — Вдруг спрашивает он. От его голоса мурашки по коже. Мия всё ещё не верит в происходящее. — Я не знаю, — запоздало улыбнувшись глупости собственного ответа, говорит девушка, а вампир закатывает глаза, будто что-то вспомнив. — Данте? — Коротко и скорее утвердительно спрашивает он. Мия только кивает. Вампир лишь усмехается, слегка обнажая острые клыки и смотрит на девушку. Они оба не решаются сокращать дистанцию — Мия, словно боясь, что от её жадных прикосновений певец вдруг растворится и всё вокруг растает как весенний снег, и вампир — как будто боясь спугнуть долгожданное видение. Нарушить вновь наступившую тишину первым всё же решается Барт. — Мия, ты, наверное, ненавидишь меня, но… — Парень шумно выдыхает, запустив руки в волосы, проводя по голове, запрокидывая её. — Чёрт, я просто не верю, что это правда ты. — Бенни, пожалуйста, ущипни меня, потому что мне невыносимо думать, что это снова мой ночной кошмар, я не могу так больше, я… — Но вместо того, чтобы выполнить просьбу девушки, вампир стремительно сокращает оставшееся между ними расстояние и, обхватив её лицо своими ладонями, целует. Мия не успевает даже вздохнуть; безнадёжная слабость пронзает её тело, будто в вены вогнали целый космос, руки её безвольно опущены вдоль тела, а под коленками, готовыми вот-вот подогнуться, искрится серебряный ток. Блаженно прикрыв глаза, Мия вдруг чувствует жаркий костёр, который постепенно разгорается в недрах её души, своим жаром растапливая ледяные глыбы в груди. Кровь начинает кипеть и бурлить, и девушка с жадностью и упоением отвечает на поцелуй, чувствуя на губах мятный вкус вечности. К ней возвращается способность управлять телом и первое, что она делает, — обнимает парня руками, одной нежно скользя по его груди до плеча, чувствуя как напрягаются его мышцы, а пальцы второй вплетая в послушные волосы. Вампир крепко прижимает девушку к себе, не переставая упоенно целовать; от влажных прикосновений его языка губы леденит будто рассекающим лезвием и это приносит столько удовольствия, что кружится голова. Останавливаться не хочется обоим, но всё же, вампир отстраняется, заглядывая Мие в глаза. На её губах горчит звёздная пыль и они требуют продолжения, но девушка, терпеливо их закусив, выжидающе смотрит на певца в ответ. Она почувствовала, как её глаза начинают слезиться, разъедаемые дымом от костра в её душе, в котором наконец сгорают вся боль и отчаяние, преследовавшие девушку на протяжении долгого времени. — О, нет-нет-нет, де-етка только не плачь, — протянул певец в своей привычной манере, до боли знакомо растягивая гласные. — Пожалуйста, лучше ударь меня, скажи как сильно злишься, что не хочешь меня видеть и чтобы я убирался к чёрту, только не плачь. — Нежные пальцы вампира невесомо, словно крылья бабочки, касались лица девушки, заботливо стирая слезинки с её щёк. — Как можно плакать из-за такого, как я? Мия отчаянно замотала головой: — Бенни, Данте мне все рассказал. — Вампир в смятении отвёл взгляд. — Я знаю, что ты был с Виктором и Максом той ночью, я знаю, что ты боролся за меня и даже остался там, чтобы дать нам возможность спастись. И ещё я знаю, что ты любишь меня. — Мия провела рукой по скуле парня, почувствовав трепетные прикосновения его губ на запястье. — Мия, ты не представляешь как мне стыдно, что я причинил тебе боль, что я столько всего тебе наговорил… За всё это время не было ни дня, когда я не жалел бы об этом. — Девушка открыла было рот, в желании возразить ему, но певец жестом велел ей молчать. Вдохнув поглубже, он продолжил. — Знаешь, когда я осознал, насколько сильными становились чувства, которые ты во мне вызывала, я думал, что справлюсь. Я думал, что смогу стать тем, кто заслуживает такую девушку как ты, но потом всё стало меняться и этот чёртов Князь с его шавками… — В голосе вампира ощущалась напряжённая дрожь. — Я понял, что тебе угрожает серьезная опасность, и что я действительно могу тебя потерять, но дело было во мне. Со мной тебе дальше было нельзя, было небезопасно. Я тогда безумно запутался, но понял, что не могу допустить чтобы с тобой случилась беда и пусть лучше ты будешь меня ненавидеть, но жить. И впервые я выбрал счастье другого человека — того, кто стал мне дороже жизни. — Мия слушала парня и ловила себя на мысли, что никогда еще не слышала такого искреннего и чистого голоса на свете. Она еще никогда не видела у Барта такого виноватого, такого преданного взгляда, не оставляющего сомнений в честности того, что он говорил. Она чувствовала — ему нелегко было наконец во всём ей признаваться, он волновался, его мучило глубокое чувство вины. Была ли она этому рада? Нет. Она хотела чтобы её любимый человек жил в спокойствии, а не в боли. — Чёрт, чувствую себя будто на исповеди, хотя и никогда там не был. Мия, в конце концов ничего из того, что я сказал, не оправдывает моё скотское поведение. Эй, не прощай меня. — Заметив на лице Мии лёгкую улыбку, парень взял её за плечи и наклонил голову, заглядывая в лицо девушке. — Слышишь, не глупи, детка. Я урод, и ты прекрасно это понимаешь. — Никогда бы не подумала, что сам Бенни Барт однажды назовёт себя уродом. — Усмехнулась Мия, шире улыбаясь, на что певец только чуть закатил глаза. — Я только хочу чтобы ты была счастлива. — Барт серьезно посмотрел на Мию. — Тогда я буду счастлива рядом с уродом. — Уверенно сказала девушка, с улыбкой глядя на певца. Он пару раз непонимающе моргнул, а после, закрыв глаза и опустив голову, тихо рассмеялся. — Это просто безумие, принцесса. Я ведь уже даже не надеялся, а сейчас вот так просто наткнулся на тебя, когда меньше всего этого ожидал и я просто не знаю, что ещё сказать. — Тогда пожалуйста, честно ответь на мой вопрос, хорошо? — Вампир кивнул. — Пообещай. — Потребовала девушка. — Я клянусь, что отвечу честно. — Ты меня любишь? — Мия в напряжённом ожидании не сводила с парня немигающий взгляд. Барт набрал в лёгкие большую порцию воздуха: — Я люблю тебя, Мия. И честно любил всё это время с тех самых пор когда первый раз сказал тебе об этом. Да, я помню когда сказал тебе это впервые, и тогда я не соврал. А сейчас я понимаю, что я просто трус. Я испугался. Я действительно испугался, потому что раньше со мной такого не было. Не было, понимаешь? Такого, когда все до единой мышцы в теле сводит тугой судорогой от желания обнять при встрече; такого, когда засыпаешь и просыпаешься с одним и тем же именем в голове; такого, что от чьих-то прикосновений внутри всё плавится и всегда хочется больше. И знаешь в чём суть? В том, что в отношениях я привык всегда брать и мне хотелось брать еще и еще, а с тобой я научился отдавать и мне всегда хотелось отдавать ещё больше. Вот так я понял чем страсть отличается от любви. Я просто не знаю… — парень задрал голову и задумчиво взглянул на небо. — Наверно теперь мне ничего не остаётся, как доказать тебе насколько ты важна для меня. И до конца жизни вымаливать у тебя прощение за всю ту ложь, на которую мне когда-то пришлось пойти. — Я так сильно влюблена в тебя, Бенни, ты знаешь, — после недолгой паузы, улыбаясь своим слезам, произносит Мия. Но на этот раз слёзы не болезненны — они как шёлк и пахнут цветами, распускающимися на пепле сгоревших обид. Она вдруг находит ответы на все вопросы в горящих глазах напротив и понимает, что готова на всё лишь бы не дать им погаснуть. Сделав однажды шаг вперёд в этот сияющий омут огненных глаз, отступить назад уже будет невозможно. И она делает этот шаг — подаётся вперёд и жарко впивается в губы вампира, обхватив его шею руками. Она вцепилась в него так крепко, будто он был её спасательным кругом, а море под ними рушилось; хотелось быть так близко, чтобы ощущать биение его сердца, которое проведёт её через темноту. Влажные следы от губ. Чувственные прикосновения рук. Он — всё, что течет по её венам, он её тьма, её космос и мириады искр звёздного дождя. И сейчас, чувствуя в своих жилах биение его сердца, она понимает, что не зря прошла сквозь этот огонь одиночества. И теперь, упиваясь пьянящим вкусом его губ, она чувствовала, что готова пройти ещё тысячу океанов, тысячу тёмных ночей когда время умрёт и ещё тысячу раз против бесконечного течения, чтобы только больше никогда не отпускать его руку. Она знала, что пройдёт немного времени и он залечит все её раны и боль прошлого окончательно утихнет, уступая место наслаждению его любовью. Любовь и боль всегда идут рука об руку. ____________________________________________________________________________ [1] — Пиккардийская терция — приём в музыке, чтобы сделать который нужно изначально быть в тональности До минор и потом прийти в тонику До мажор в конце произведения. Любая замена малой терции на большую в «минорной» музыке в научно-популярной литературе трактуется как «победа добра», «свет в конце тоннеля» и т.п. [2] — Сопротивление, являясь одной из защитных функций (цензуры) психики, препятствует поступлению нежелательной информации в сознание, вытесняясь из него в бессознательное. Подобное становится возможным, когда на первоначальном уровне восприятия становится невозможным коррелят данной информации с информацией уже существующей в бессознательном индивида, которая, находясь в памяти, начинает явно противиться поступлению новой информации. [3] — Ксанакс — лекарственное средство, анксиолитик, производное бензодиазепина средней продолжительности действия, которое используется для лечения панических расстройств, тревожных неврозов, таких как тревожное расстройство или социофобия.