27/06/XX
— спокойной ночи! — желает чимин своим родителями, скрываясь за дверью своей комнаты, услышав те же пожелания на ночь своему сыну.
им так казалось, что мальчишка счастлив, даже без друзей.
без прогулок с какой-нибудь компанией друзей.
которых нет.
родители были уверены в том, что их сын счастлив — совершенно один. они убеждены в этом и какой раз слышали от соседей, что парень домашний, дома всё время, на улицу редко и выходит, и — самое главное — ни друзей, ни девушки.
все убеждены, уверены в том, что мальчишке лучше быть одному. ему нравится это одиночество.
но кто будет спрашивать этого мальчишку о том: хотел бы он иметь друзей, хотел бы он иметь девушку.
все были
убеждены.
пак чимин, закончивший школу и вот-вот поступающий в колледж, подросток. совершенно одинок и разбит. на части. он, человек страдающей хандрой, не имел ни одного друга. ни одного.
он был один. от самого утра до глубокой ночи. один со своими мыслями, мнениями и темами, которые хотелось бы обсудить.
родители его, нельзя сказать, что не любили, нет, любили, очень сильно любили., но со временем подросток вырос, становился более агрессивным, неразговорчивым и необщительным. этим и выводил своих любимых родителей: частые ссоры, крики, скандалы.
он огородил от себя людей. он не хотел их видеть рядом. они все делали больно.
,
и ты тоже.
но никто не говорил о друзьях, что сотнями километрах от него. интернет — друзья — его отрада. трое человек помогали, поддерживали, заботились, но…
это не то.
нет, пак всем сердце любил их, готов жизнь отдать, но… одиночество даёт о себе знать. эта нехватка реального общения убивает.
а эти чувства, когда смотришь в глаза собеседнику при разговоре; когда слышишь его голос; видишь, как он, возможно, облизывает губы каждый раз — начинает нервничать; или то, как он наклоняет голову набок, внимательно слушая тебя.
всё это так не хватает и одновременно так не нужно. он не хочет запоминать глупые привычки людей с которым он общается. он не хочет привязываться к ним. они делают больно.
, как и ты.
и, если бы чимин мог вернуть время назад: он бы никогда не разговаривал
с ним. с его одноклассником — мин юнги; что стал, чертовски, нужен.
чимин проклял тот день, когда начал, чёртово, общение с ним, прекрасно понимая, что в конце пути — пустота. та незаменимая и уже такая родная — пустота. этот человек вновь опустошит чиминову душу, сердце и, растоптав всё, уйдёт.
ушёл, разбив сердце, мин юнги ушёл.
чимин, как по-банальности влюбляется в своего одноклассника и всё идёт, как нельзя, хуёво.
общение с ним приносило: и пользу, и вред.
в одним момент — пак был самым счастливым человеком на земле, ведь, мин юнги — его личное солнце, что обдавало, даже в самые холодные дни, теплом; а, в другой момент — у чимина болит сердце. до ужаса сильно скребёт, сдирает: и старые раны и, создавая совершенно новые.
сердце разбивалось об асфальт каждый раз, когда мин юнги делал вид, что парня — нет.
сердце разбивалось об асфальт каждый раз, когда мин юнги кидал колкие и обидные фразы, что задевали и ранили, оставляя ещё одни отпечатки.
сердце разбивалось об асфальт каждый раз, когда мин юнги делал это осознанно.
чимин знает это, он прекрасно понимает, что мин, его лучистое солнце, делает это специально.
и, о, чёрт!
у чимина вместо сердца одна большая рана, которая не заживает. она не может затянутся. ему больно.
мин юнги делает ему больно, а он продолжает любить и ценить этого человека.
мин юнги, давно понявший чувства младшего, продолжал разбивать его. не смотря на то, что мальчишка одинок и давно на грани.
мин юнги, знавший о проблемах в семье, о проблеме под названием: «суицид»,
продолжать отвечать на все сообщения, что писал чимин, когда было плохо.
мин юнги — тварь, а не солнце.
***
— нет.
— тебе нельзя.
— я не разрешаю.
— а кто ты мне, чтобы не разрешать?
с некой надеждой пишет ответ пак.
надежда на то, что сердце защемит у мин юнги, что он почувствует тоже, что писал когда-то тоже самое чимину.
— пожалуй, никто.
треск.
— и вряд ли, когда-то кем-то для тебя стану.
треск.
— тоже самое в противоположном соответствии.
вы слышите то, как трещат швы на измученном сердце?
вы слышите то, как сердце делает кульбит и разбивается к хуям, что даже клеем не поможешь.
— ну… вот. поэтому… купишь????
по щекам катятся слёзы, разбиваясь о экран телефона.
больно признавать, что не нужен и никогда не будешь.
больно понимать, что человеку всё равно: больно тебе или нет.
чимин кусая губы, продолжает переписываться со своим солнце, нервно кусая губы и беззвучно пуская слёзы.
больно, больно, больно, боль…
***
— я ненавижу тебя. ты делаешь так больно.
— как всегда.
— а ты когда-то делал по-другому?
— не-а. всегда…
нервы сдавать начинают, а поток слёз увеличиваются, как и громкие уже давно слышимые всхлипы. чимин сжимая экран, сглатывает ком и прикрывает глаза, стараясь переварить всё, что происходит, но, чёртова, нервная система бьёт тревогу и рыдания с новой силой вырываются наружу.
— ты знаешь, что ты причина моих слёз?
— определённо.
— и у тебя не разу не проплыло в голове, что ты делаешь мне больно?
— пролетало, бывало.
— а хотя… зачем я тебе это говорю.
— больше некому? так ведь.
чимин срывается на громкие рыдания, всем силами зажимая ладонью рот, чтобы, не дай бог, услышали родители.
как же этот мин юнги прав.
чимин один. ему одиноко быть в комнате, в доме, в школе, на улице. да везде.
он не чувствует себя нужным.
всхлипывая, набирает ответ и ждёт сообщения от солнца. от его любимого и лучистого солнца, что нещадно разбивает сердце. разговор доходит до того, что у чимина, с каждым его словом, слёзы не переставали падать с ресниц.
чимин разбит.
ему больно. ему, чертовски, больно, но его любимое, обожаемое солнце бьёт, мучает и терзает.
всю ночь чимин лежит с открытыми глазами, тихо пуская слёзы, смотря в одну точку, понимая, что сердце, уже когда-то разбивавшееся лишь от действий и слов, разбилось вдребезги. и каждый раз, как только чимин вспоминает те слова — теряется и пропадает, моля у бога, чтобы это была неправда, чтобы мин юнги, его отрада, его свет очей, не говорил их, а даже, если и сказал: пошутил.
но слёзы, слёзы оставались на глазах, так и не сходя до самого утра, пока, от усталости и нервов, пак не вырубился, продолжая просить мин юнги о пощаде и снисходительности.
