Sorry for my feelings

      если бы чимину сказали, что чувства можно потушить, на время, он бы давно это сделал, а не заваривал то, что сейчас есть.       если бы друзья помогли ему тогда, когда он резал себе вены и плакал горько, то, возможно, на коже не осталось бы следа.       если бы мать видела, то, скорее всего, чимин был бы мёртв.       если бы юнги знал, что причина бесконечных лезвий, чувств, истерик и слёз — это он. не лез бы в жизнь человека совсем.       однако стали бы они все смотреть на то, как мальчишка в открытую режет вены и при этом доставая верёвку с мылом, стали бы? они бы были рядом, когда у чимина сердце разрывалось от непонимания человека и родителей, были? нет.       все, кто любим чимином, смотрят в разные стороны, не замечая, как маска, давно давшая трещину — сваливается. пак улыбается фальшиво, смеётся приторно и радуется не нужно, впрочем даже через трещину никто ничего не видит.

***

      пак вдыхает глубоко и выдыхает, смотря на ночное небо, усеянное звёздами и одинокой луной. он, мог бы применить сравнение, мол, луна — это чимин, а звёзды — это все люди; только вот, одинокая луна, не так красива, как кажется всем. чимин не может сравнивать себя с тем, чем люди восхищаются и любуются.       если бы… — жизнь не может состоять из «если», потому что жизнь — это не сказка, где хлопнешь и получишь весь мир. жизнь — реальность, в которой не всем дано выжить: либо ты, либо тебя.       пак трёт глаза и устремляет взгляд в черноту перед собой, понимая, что пора домой. время уже переваливает за два часа ночи, а этот подросток шляется на улице, грозясь встретить каких-нибудь идиотов.       мальчишка выдыхает рвано и возвращается в квартиру, понимая, что завтра всё повториться. завтра он вновь откроет глаза и поймёт: жизнь не меняется. чимин всё также будет вставать, на еле гнущихся ногам, застелет постель, направится к раковине и осознает, что всё по-блядски хуёво. хуёво так, что даже дышать больше не хочется.       потому что чимин отдал всё — получил ничего. пак помнит то, что тот, кого он считает драгоценным человеком, нихуя ни стоит. ни слёз, ни истерик, ни боли — ничего. однако мальчишка продолжает убиваться, давить в себе всё, особенно светлячков, которые были единственными кто показал бы путь из тьмы. они были единственной тропой, впрочем он предпочёл пустоту.       заходя в квартиру, снимает обувь и дальше всё, как по сценарию: одежда уличная на ночную, лампа гаснет, как и экран не выключенного ноутбука до прогулки. свет меркнет и отдаётся тьме, пока лежавший подросток пялил в дисплей телефона, осознавая, что всё, блять, зря.       всё, что чувствует, делает и говорит. всё это не нужно.       на глазах опять слёзы, а на губах кривая улыбка, которая расплывалась в разочарование и боль. хнычет, утыкаясь носом в подушку, чувствуя прекрасно, как слёзы скатываются и срываются, разбиваясь о наволочку подушки.       и чимин понимает, что он такая сука. ревёт, потому что парень — мин юнги — разбил сердце, так ещё и протоптался, не один раз.       зубы стучат, а само тело подростка дрожит, будто его поместили в ледяную воду, ну, или же его окатили холодной водой. чимин поджимает ноги к груди, укутываясь в одеяло, убирая телефон.       всхлипывает и глаза приоткрывает, всё также слушая тишину.       тишина, пустота, одиночество, боль — всё такое родное, что даже кажется, мол, чимин с этим и родился. возможно, и родился с этим дефектом. — идиот, — рычит сквозь зубы. — какой же наивный придурок! — рявкает пак и вовсе забирается под подушки, начиная отчаянно реветь, уже не глуша ни черта. виноват во всём сам. виноват во всём сам. виноват во всём сам.       мальчишка плачет, прижимая к голове подушку, стараясь так скрыться от мира, от общества, от всех.       блядское равнодушие и похуизм — вот что рушит нервную систему. юнги плевать хотел, что ломает пополам и без того измученного парня. юнги насрать на то, что нуждается чимин сейчас большего всего в нём. юнги же всё знает, потому что пак не утаивает, говорит.       потому что тяжело. ему в одиночестве тяжело. ему без него уже никак. — «боль утихла, но… без юнги мне тяжело.» — именно так и отвечал каждый раз, как только чимин задевал тему насчёт хёна. — «я так люблю его.»       пак опять задыхается. он лезет на стену, чтобы как можно больше вдохнуть воздуха, но, словно на горло встали ногой, ничего не выходит.

***

      снова чувство опустошенности ночью. вновь бешено колотящиеся сердце.       чимин любит его безудержно. он отдаёт всё свободное время ему, отдаёт сердце ему, любит его.       но взамен — молчание и плевательское отношения, хотя прекрасно знает, что чимину без юнги никак. совсем.