Чаптер №1
7 декабря 2019 г., 17:18
***
По ночному Токио неумолимо мчал мотоцикл, за рулём которого возвышалась рослая фигура в костюме цвета снежной белизны. В городе байкер соблюдал правила и не нарушал их, но скоро байк взмыл на эстакаду и принялся постепенно набирать скорость, безжалостно догоняя и обгоняя мчащиеся в потоке автомобили. И вот, наступил этап, когда перед неумолимым железным конем начали расступаться малолитражки и паркетники, в ответ которым, мигали желтые габаритные огни, таким образом, благодаря. «Кто бы мог подумать, что я смогу так полюбить скорость и с таким упоением отдаваться ей?» — подумал наездник железного зверя.***
Всё произошло в пятницу, в конце февраля, когда я осознал, что нахожусь в достаточно неоднозначной ситуации. Прежде всего, я стоял на коленях и до побелевших ногтей держался за сердце, которое сковала БОЛЬ. Страшная, беспощадная, подобие которой никогда не испытывалось мною ранее. Голова была тяжела, словно по ней нещадно били чугунной сковородой. Лицо же исказилось в страшной гримасе. Всё это было осознано за несколько секунд, но ситуацию еще больше омрачил голос: — Эйкити, что с вами? Мне позвать на помощь? — мутный, расплывающийся взгляд зацепил достаточно полную шатенку примерно шестидесяти лет, напоминающую типичную добрую бабушку. Мозг всегда в критических ситуациях либо начинает работать на две сотни процентов, либо начинает своеобразным образом «тормозить», зацепляя абсолютно ненужные детали. В данный момент, в голове крутилась какая-то далёкая и навязчивая мысль, но она неуловимо ускользала от цепкого разума. Весь разум поглощала боль, мне казалось, что прошло несколько часов от начала боли, я буквально проваливался в пучину безумия. Однако, боль ушла внезапно, словно её никогда и не было. Перед глазами стояла пелена из слёз, но это не помешало мне осторожно встать и с шумным выдохом присесть перед моей собеседницей. — Я в порядке… что-то сердце защемило… сейчас посижу и всё... образуется, — с паузами, тихо проговорил я. Разум молчал, не желая давать хоть какую-то информацию, хотя бы о чем-то. А вот уже конкретно «Я-личность» испытывала информационный голод. — Совсем тебя новички довели, да? Ну ничего, ты способен меня дослушать? Или может всё-таки скорую? — немного с грустью и заботой в голосе, проговорила собеседница. — Я в норме, не могли бы вы повторить ещё раз? — Ага, так… да, Онидзука, ко мне, по старой дружбе, обратился директор старшей школы в Фудзими и уговаривал меня предоставить в очень сложный класс преподавателя, что сможет приструнить и хотя бы создать видимость порядка в классе… — а я вот в этот момент, раздумывал над фамилией, по которой ко мне обратились, ведь совсем недавно она была другой. Длиннее, как минимум, и состоящая из совершенно других букв. Так, стоп, язык какой-то очень... вежливый… стоп. «Боже, что я делаю?» — обратил внимание на то, что абсолютно бесконтрольно со своей стороны, моя левая рука полезла в правый нагрудный карман пиджака за чем-то. Этим «чем-то», оказалась помятая и потрёпанная пачка сигарет. Вытащил, посмотрел, мда: четыре штучки осталось. Достал, так же на автомате прикурил, выпустил облако сизого дыма, от запаха которого почувствовал некое будоражащее чувство за грудиной. Сижу, балдею. Как же хорошо, когда ничего не болит, прикрыв глаза. Молчим. Однако, затягивать тишину невежливо: — То есть, меня увольняют? — Сказал уже достаточно окрепшим голосом, хоть из-за дыма и прозвучало с некоей хрипотцой. — Скажем так, ты временно увольняешься, конечно же, твоё место останется за тобой, не думай сбежать от нашей школы, хе-хе. Переведёшься в Фудзими. По сравнению с нашими сорванцами, там тебе должно быть комфортно, как раз и отдохнешь, — с этими словами, она, а как выкинула память, её звали Рёко Сакураи, мой непосредственный босс и директор академии «Священный лес», что-то написала, оторвала и протянула мне. — А это, скажем так, премиальные, директор Ивазуки был очень настойчив… и Эйкити, это только задаток, остальное тебе выплатят после возвращения. Разумеется, формально, я должна спросить твоё согласие, но я давно знаю тебя, поэтому с завтрашнего утра ты не должен появляться на территории академии, тебя ждут в школе лишь к третьему апреля, всё понял? Тогда свободен. — Премного благодарен, Сакураи-сан, ну я это, эм-м, пойду, да, — взял бумажку и докуривая поспешил на выход из кабинета директора на негнущихся ногах. На автопилоте как-то дошел до крыши и вскарабкался на уступ, с которого открывался завораживающий вид на вечереющий Токио. Опять же, на автомате, закурил и отключил сознание, размышляя над разговором. В себя пришел, когда оранжевое солнце на половину укрылось за горизонтом, погружая монументальные небоскребы в пучину горящего пламени. «Значит, попал в Онидзуку, да? Знаем, проходили, но вот... я не помню такого момента, чтобы его и его услуги вот так вот «покупали». Странное ощущение на самом деле, другое тело, другая страна, другой… мир, а реакции-то и нет совсем, наверное, «отходняк» и осознание, придут в самый неожиданный для меня момент. Взгляд опустился на плотный кусок бумаги и уставился в цифры, которые не давали мне покоя, ведь черт его дери, я держал в руках полмиллиона йен! Черт! Страшно что-то такие большие деньги держать на руках. Разумеется, живём мы не в такое страшное время, да и на Онидзуку никто бы в трезвом состоянии не полез бы, но всё равно, такие деньжища! Но, может я чего-то не знаю по местному ценообразованию, но у меня такое чувство, что могу себе много чего позволить, в разумных пределах, конечно же.***
Память услужливо подсказывала дорогу к банку, которым постоянно пользовался Эйкити. Пошел пешком, еще с прошлой жизни боялся транспортных средств, потому решил пройтись. А то эти ваши машины… скажем так, прошлый-Я не любил ситуации, в которых от тебя ничего не зависит, поэтому чаще ходил пешком. А водить как-то и не научился — то средств не было, то возможностей, то времени. Ноги на автопилоте передвигали тело по вечерним улицам, а я тем временем курил и усердно вспоминал всё, что знал Эйкити. Память возвращалась стремительно, не волнуясь за моё состояние, потому я мучился от пульсирующей боли в висках, но всё-таки терпел. Нужно было узнать как можно больше, да и от меня некоторые процессы в организме не зависели. Вот даже если захочу начать жить в новом теле с пустой памятью — так не получится, воспоминания всё равно продолжали заливаться в мою голову. Так и шел, смотря на вечерние улицы совершенно незнакомого мегаполиса, пялился на вывески, людей, машины, да на всё, по большому счёту, при этом, совершенно не заботясь об окружающей температуре, да и просто не замечая, что люди вокруг наряжены в шарфы и какие-то не слишком впечатляющие серые осенние одежды. И это странно — местная мода, видимо, не слишком хорошо знала о том, что существуют пуховики. Всё больше пальто или тоненькие курточки встречались мне на прохожих. И вот, могу вам авторитетно заявить, что народ тут такой же, как и в Москве — толпа, что не обращает внимания на тебя. Вроде множество людей, все они говорят или молчаливо хмурятся, скандалят или милуются, стоят или идут, но именно в этой толпе ты чувствуешь себя по-настоящему одиноким и покинутым. Всегда любил это ощущение в массовых скоплениях людей, когда вечерами прогуливался по Тверской перед экзаменами или же после них. Отличный способ отдохнуть и выгнать тяжелые думы, хотя никто из знакомых особо не поддерживал это моё маленькое хобби. А если и пробовал прогуляться со мной, то атмосфера становилась не той, они начинали что-то говорить или спрашивать, сдувая ту ауру покинутости и угрюмого наслаждения. Вследствие этого, я перестал кого-то звать и отнекивался от различных «привлекательных» предложений об очередной пьянке-гулянке. «Интересно, как там, дома? Как мама? Есть ли тут я? Или меня никогда не существовало?» — стало ещё грустнее, но, попусту переживать тоже не стоит, а то, можно совсем завязнуть в преддепрессивном состоянии. В конце концов, мама ещё молода, авось найдёт кого-нибудь, да и, кто знает? Может я там также остался? А посему, прочь — угрюмое настроение, но вот выпить всё так же хочется. Тем временем, передо мной предстал пункт назначения, представляющий из себя основательное здание с толстыми светлыми стенами, и мне чертовски повезло, что банк будет работать еще пару часов, а то засыпать с такой огромной суммой денег мне страшно, убивали ведь, как подсказывает память Эйкити, и за меньшее. Тем более в пятницу вечером, наверняка мало что будет работать, кроме увеселительных заведений, да государственных структур.***
Общий холл особо ничем не выделялся, высокие потолки, просторный общественный холл, выполненный в европейском стиле, в противоположном конце которого располагались стойки операционистов, что несмотря на поздний час, обслуживали припозднившихся клиентов. Не став глазеть по сторонам, двинулся к незанятой стойке, за которой находилась милая маленькая черноволосая девушка лет двадцати пяти, что при моем приближении подняла взгляд своих карих глаз, незаметно для всех вздыхая от нового клиента. Неловкая пауза длилась несколько секунд, хотя мне показалось, что я пропадаю в этой карьей пучине. После чего, она практически незаметно вздрогнула, моргнула и нацепив дежурную улыбку, обратилась ко мне: — Здравствуйте, чем я могу вам помочь сегодня? — её голос оказался достаточно низким для девушки, но тем не менее, очень красивый… да и сама она совсем ничего так… «Стоять, раньше я никогда не реагировал на женщин так. Эйкити, видимо, был очень заинтересованным в компаниях с милыми дамами, ибо мгновенно, одним обычным взглядом «просканировал» девушку, проанализировал её голос и предложил несколько стратегий поведения. Очень необычно. Вот и первые странности — по аниме, Эйкити не был особо популярным у девушек, хотя имеет неплохие внутренние и внешние данные, однако, относится к людям, что стремятся получать результат сразу. Мы с ним очень разные. Вернее, теперь мы одно целое. Мы едины. И в моих силах извлечь пользу из двух разных личностей и небольшого опыта двух жизней, а также постараться перекрыть недостатки каждого из характеров. В какой-то степени, это даже печально, Я теперь не "Я", но Я и не «он», я сплав, смесь, результат, итог, называй как хочешь, от этого никуда не деться и не скрыться, да и особо не надо, потому что сейчас я понимаю, что в некоторых моментах прошлого меня я был просто редкостным ублюдком. И только очутившись в другом теле, личности и мире — я осознал это.» В момент, что я копался в собственных мозговых тараканах, на автомате попросил зачислить мой аванс на лицевой счет и предоставить выписку со счета. Девушка ещё раз фальшиво улыбнулась, никого не стесняясь вздохнула и попросила подождать, оставив меня в одиночестве, чем я и занялся, продолжая «вспоминать» произошедшие события с Онидзукой. Тем временем на счету было шаром покати, просто гроши, около ста сорока тысяч йен. Что-то есть, но, можно было ожидать и большего. В прошлом, Онидзука всегда снимал практически всю наличность со счета и носил с собой. Эдакий фетиш на толстый кошелёк, забитый ровными рядами бумажек. Память молчала на счёт того, куда девались деньги, а лично мне не хотелось светить крупными суммами на людях, безнал удобнее, на мой взгляд. От разглядывания банковских отчетов меня отвлекла служащая, спрашивая, не желаю ли я проверить свою ячейку. А я что? Сведений о ячейке в моей голове пока не было, поэтому я проследовал за служащей в подвальное здание, вспоминая о наличии оной. Несколько решеток, и вот, уже передо мной находится уже моя ячейка — «шестьсот двадцать четыре», ключик от которой оказался во внутреннем кармашке кошелька: не слишком надёжно со стороны Эйкити. Хранилище представляло из себя не слишком большое помещение, три стены которого были заполнены ячейками одинакового размера, четвертой же стеной являлась сама банковская дверь. Ну, вы знаете, непробиваемая бронедверь, на первый взгляд, толщиной в метр. В центре располагался простой металлический стол со скамьями, что окаймляли его. Открыв ключом ячейку, занялся её инвентаризацией. Девушка, тем временем, покинула меня и принялась ждать в соседнем с хранилищем помещении. В ячейке находилось несколько папок для бумаг, похожие на оные, для хранения важных документов, вроде ИНН, свидетельства о рождении и всякого такого. Под ними располагался гроссбух, отделанный, уже потрескавшейся и видавшей виды, коричневой кожей. Усевшись за стол я принялся изучать его, вот только первого взгляда мне хватило, чтобы понять, Эйкити, у тебя о-о-чень большие проблемы…
Примечания:
бечено.
