Кинцуги

Когда Питер заходит на прыжок, люди вокруг с любопытством на него глазеют. А если удаётся удачно приземлиться, то восхищённо присвистывают или аплодируют. В такие моменты ему особенно радостно, потому что на сотую долю секунды он представляет себе, что это шквал аплодисментов на самом деле в честь его выступления на, как минимум, чемпионате мира по фигурному катанию. Питер раскланивается, машет своим воображаемым зрителям, а потом возвращается в реальность, где на общественном катке к нему уже потеряли интерес. Большую часть бесплатного часа он полирует задницей лёд, потому что прыжки ему даются с трудом, но он упорно пробует. И пусть его выезд на аксель* просто ужасен — он и сам это понимает, — а тройной сальхов* удаётся ему крайне редко, но на льду Питер чувствует себя счастливым. Вход на каток обычно платный, но три раза в неделю с четырёх до пяти сюда можно пройти безвозмездно. И Питер пользуется возможностью рассечь свежий лёд острыми лезвиями и вдохнуть сухую снежную крошку. Он бы ходил сюда чаще и катался бы дольше, будь у тёти Мэй деньги. Будь у его семьи побольше денег, он бы смог позволить себе тренировки с компетентным тренером, а не обучающие уроки на ютубе. Возможно, именно потому что некому его направить и объяснить, что не так, к пятнадцати годам у Питера убитые вусмерть колени. Но он слишком любит запах холода и звук стонущего от лезвий льда, что три раза в неделю после школы целый час рассекает на своих стареньких коньках. Питер знает, он шикарно вращается. У него весьма неплохие шаги, он искусно скользит по льду, тогда как многие катальщики просто похожи на выброшенных на берег тюленей. Пит знает о своём изяществе и грации, но к сожалению, в реальном мире таким не похвастаешься. Поэтому после импровизированной тренировки Питер с сожалением снимает коньки и покидает каток. От мороза и быстрого темпа у него горят щёки, а дыхание всё ещё сбитое, но он чертовски счастлив. Счастлив рассекать лезвиями лёд.

***

С каких пор на скамейке в парке стал сидеть некий мужчина, Питер не знал. Как-то не приходилось задумываться. Но пару раз он всё-таки обратил на него внимание, уж больно знакомым было его лицо. Он был укутан в тёплый красный шарф, и ему весьма шло его чёрное приталенное пальто. Возможно, Питер бы заметил и забыл, если бы у того не было с собой коньков. Они лежали рядом, почти у края скамейки, без чехла, и блеск лезвий в морозном солнце иногда слепил глаза мимо проходящему Питу. Мужчина пил кофе и читал. Питер не знал, одна и та же была эта книга или же нет, разглядеть всё никак не удавалось. Он шёл на каток — мужчина читал, шёл с катка — мужчина всё так же читал. Коньки одиноко лежали рядом, и Пит ещё ни разу не видел, чтобы этот загадочный мужчина был на самом льду. Было холодно, и снег приятно скрипел под ногами, когда Питер любопытства ради остановился возле скамейки, загораживая незнакомцу свет. Тот поморщился и поднял на него глаза. Одного этого хватило, чтобы у Пита перехватило дыхание. Он поудобнее захватил лямки рюкзака, в котором были его коньки, и поспешил прочь. Спросить напрямую он так и не решился, и весь свой бесплатный час просто катался от бортика к бортику, не в силах прийти в себя. Когда он вышел с катка, уже стемнело, но скамейка была всё так же занята. И Питер прошёл мимо, косясь на мужчину, низко склонившегося над книгой. Судя по толщине уже прочитанных страниц, он так и не продвинулся дальше за прошедший час. Через день, когда Питер снова пришёл на каток, а блеск начищенных лезвий в очередной раз ослепил его глаза, он всё же решился. Плюхнулся на скамейку рядом и улыбнулся. От трепета у него дрожали руки. — Вы ведь Тони Старк. Олимпийский чемпион девяносто четвёртого года по фигурному катанию*. — Ты ошибся, — фыркнули в ответ. — Я вас узнал, да, это точно вы! — Я не он. — Нет, я вас узнал бы из тысячи, — не унимался Питер. От радости у него внутри всё натянулось как струна. — Вы мой кумир, вашими портретами увешана вся моя комната. Я наизусть знаю каждое ваше выступление. Меня приводит в живой восторг ваши программы в Лиллехаммере. Я вас обожаю! Мужчина попытался было перелистнуть страницу, но рукой в кожаной перчатке сделать это было сложновато. Он всё же умудрился подцепить страницу, от чего та согнулась посредине и теперь некрасиво топорщилась. — Я часами могу пересматривать ваши победные выступления, у меня даже есть фото, где я одет точно так же как вы в короткой программе на той же самой Олимпиаде. Вы выступали под «Iron man» Black Sabbath* в бордовой рубашке и с зализанными волосами. А в конце вы подняли руку вверх и с невозмутимым лицом прошептали «Я Железный человек!». Это было чертовски классно! Вы получили тогда сто три целых четыре десятых балла! Тони молчал, вперившись стеклянными глазами в страницу. Судя по выражению его лица, происходящее ему явно не нравилось. — У меня над кроватью висит постер с вами, я с детства хотел быть таким же, как вы, — восхищённо сообщил Питер, уже намного тише. — Однажды я был на вашем шоу лет десять назад, кажется. Это было красиво… Ему хотелось бы спросить многое, засыпать своего кумира сотней вопросов. Например, какого это было, выиграть олимпийское золото после того, как на прошлой Олимпиаде он смог завоевать только серебро. Или спросить, почему он так рано завязал со спортом. Узнать, почему Тони больше не участвует в ледовых шоу. И почему уже года два ничего не публиковал в твиттере. Питер знал его биографию наизусть, мог процитировать каждое данное им интервью. И сейчас от того, что этот человек сейчас рядом, на расстоянии вытянутой руки, его переполняло столько эмоций, что хотелось встать и просто закричать, срывая на морозе голос. Питер знал, что после завершения карьеры Тони стал тренером, но единственным учеником был Стив Роджерс, под его руководством ставший двукратным олимпийским чемпионом. Но Стив со скандалом ушёл от Тони, и их разрыв сопровождался кучей грязных слухов. У Питера так и чесался язык узнать правду, но он молчал, распираемый эмоциями. — До свидания, мистер Старк, — в итоге прошептал он, заметив, что Тони его уже давно не слушает. Когда Питер возвращался с катка, скамейка была уже пуста.

***

Раз на раз не приходится, и мужчина то снова появлялся в парке, то его не было чуть ли не целыми неделями. В такие моменты Питер расстраивался. Он действительно считал Тони Старка выдающимся фигуристом и старался во всём на него равняться, и его равнодушие неприятно удивило Пита. Но он старался не обижаться. Насколько он знал, после расставания со своим учеником Тони довольно длительное время пребывал в депрессии, об этом писали все таблоиды. Осуждать было не в стиле Питера, и он просто ждал. И однажды наконец-то дождался. Он тогда только-только вышел с катка, весь разгорячённый и радостный, когда заметил вдали на скамейке чёрную фигуру в свете уличных фонарей. Не раздумывая, Питер кинулся обратно на каток, чтобы в автомате купить кофе в стаканчиках, а за углом — свои любимые пончики с глазурью. Скамейка привычно скрипнула на морозе, когда Пит присел рядом, и Тони как-то раздражённо вздохнул, выпуская облачко пара изо рта. — Как вы читаете, здесь же темно? — улыбнулся парнишка, чувствуя, как от холода леденеют зубы. В ответ ему была гнетущая тишина, и Питер протянул Старку стаканчик с кофе. — Ваш, должно быть, совсем остыл. Он держал бумажный стакан на весу, но Тони на него даже не взглянул, и пришлось опустить его на скамейку, точно к такому же стаканчику. — Меня вообще-то зовут Питер, я занимаюсь на том катке. А вас я, кстати, на льду так и не видел, хотя коньки вы с собой приносите. Почему не чехлите лезвия, так ведь можно пораниться? Пит немного отпил обжигающий кофе и кашлянул, привлекая внимание, но Старк не шелохнулся. Его взгляд был устремлён в одну и ту же точку на книжной странице. Её половина некрасиво топорщилась. — Это мои любимые пончики, — Питер открыл бумажный пакет, насквозь пропитавшийся жиром, и в воздухе сладко запахло выпечкой. — Держите. Тони наконец-то опустил книгу и тяжело вздохнул. Весь его вид говорил о том, что он раздражён столь пристальным вниманием. Старк взглянул на пончики, потом перевёл взгляд на мальчишку, и процедил сквозь зубы: — Попрошу вас, мистер, оставить меня наконец в покое, дать дочитать книгу в тишине и больше никогда ко мне не подходить и не докучать своими разговорами. Питер растерянно сглотнул, он даже рот открыл от удивления. Всё ещё пребывая в лёгкой оторопи, он поднялся, крепко сжимая в руках стакан с остывшим кофе. Мороз приятно холодил пылающие от стыда щёки, а треск снега под ногами успокаивал. Он ушёл, оставив свои любимые пончики рядом с этим бездушным мужчиной, едва сдерживая слёзы. Было чертовски больно узнать, что твой кумир на самом деле чёрствый сухарь.

***

— Поздравляем, ты в который раз стала победительницей финала Гран-при. Каковы твои ощущения от сегодняшнего проката? Ванда улыбнулась, скрывая порозовевшее лицо за букетом цветов. На её шее переливалась массивная золотая медаль. Микрофонов было слишком много, как и вспышек фотокамер, и хоть ситуация была привычной, она всё равно растерялась. — Было очень волнительно. К сожалению, я не очень хорошо исполнила свою короткую программу — упала на тройном акселе* — и оказалась на четвёртом месте. И чтобы выиграть, мне пришлось собрать всю свою волю в кулак и просто блестяще откатать произвольную. — Это было великолепно! Твой каскад* из трикселя и тройного тулупа* на протяжении всего сезона покоряет всех зрителей и судей, в том числе. — Да, — Ванда рассмеялась, трогая свою медаль. — Был небольшой страх, что я снова испорчу аксель, но в начале программы он получился очень даже неплохим, — она хмыкнула, — и это придало мне уверенности. Поэтому и каскад получился хорошим. — Понимаю, сейчас рано об этом говорить, но ты будешь пробовать новые каскады с трикселем? — О, мы с моим тренером об этом ещё не думали, — она пожала плечами, не в силах скрыть счастливую улыбку. — На данный момент у меня самая высокая техническая база среди всех женщин-одиночниц, и я не видела причины усложняться. Я понимаю, что следует совершенствоваться и идти вперёд, но до конца сезона думать об этом рано. — А что насчёт четверных*? — О боже, — воскликнул кто-то за спиной журналистов, и они мгновенно развернулись. — Стив! — улыбнулась Ванда, когда её тренер наконец пробрался к ней и приобнял за плечо. Высокий, с идеально уложенной причёской, он выглядел настоящим принцем, сошедшим с обложки модного журнала. — Моя подопечная только что выиграла финал Гран-при, а вы требуете от неё новых каскадов? — засмеялся он. — У неё и так одни из самых сложных и дорогих каскадов, самое главное здесь чисто их исполнять. Стабильность — признак успеха. Об усложнении ещё рано задумываться, Ванда права. Наши следующие цели — национальные, Чемпионат четырёх континентов, а потом Чемпионат мира. — Фанаты хотят увидеть вас двукратной чемпионкой мира, — согласно закивали репортёры, и Ванда скромно улыбнулась. Они со Стивом уже знали, что золото у них в кармане, надо только чисто откатать программы и избежать травм. — Горжусь своей девочкой, — кивнул Роджерс. «Невероятное взаимопонимание между тренером и его подопечной — символ успеха», — трогательно гласили бы завтрашние заголовки, если бы кто-то из журналистов не спросил: — Вопрос к вам, мистер Роджерс, каково вам по ту сторону спорта? Не в роли спортсмена, а в роли тренера? Каково воспитывать вундеркинда? — Мне нравится тренировать Ванду. На данный момент она моя единственная ученица, и я все силы отдаю именно ей, — он похлопал её по плечу. — Возможно, в будущем я создам свою школу, наберу кучу детишек и буду потихоньку заниматься огранкой алмазов. Но это не скоро. — Значит, будете искать алмазы и делать из них бриллианты? — Зачем искать алмазы? — удивился Стив. — Каждый ребёнок, вставший на коньки, уже алмаз. Осталось только огранить и найти правильную оправу, чтобы новый чемпион засиял в свете софитов. Нет, талант определённо имеет значение, но талант ничто, если нет работоспособности и спортивной злости. А всё это есть у Ванды, — она скромно улыбнулась, — было и у меня. — Вас огранил Тони Старк, сделал из вас двукратного олимпийского чемпиона. Признаёте ли вы, что талант тренера и его работа — это большая часть успеха спортсмена? Улыбка слетела с его лица, взгляд потух. Он вдруг сильно сжал плечо Ванды, и она улыбаться перестала. Щёлкали затворы фотокамер, их продолжали снимать, но в воздухе запахло напряжением. Ванда сглотнула, она знала, при Стиве лучше никогда не упоминать его бывшего тренера. — Начнём с того, что да, — холодно заговорил Роджерс, и журналисты, почувствовав, как изменилось его лицо, кажется, даже отодвинулись, — я согласен с тем, что тренер вкладывает в своего ученика самого себя, пытаясь сделать из него чемпиона. В этом-то то и состоит наша работа. Я вкладываю в Ванду свои нереализованные амбиции, хотя, казалось бы, я выиграл всё, что можно, — он натянуто улыбнулся. — Но насчёт Тони Старка… Ванда вдруг вздрогнула. Медаль на ощупь была очень холодной, сколько она её не грела в своих ладонях. — Тренером он был никудышным. Я сам себя взрастил, и все мои медали стопроцентно моя заслуга. Да, я не исключаю того, что он помогал мне советом, насколько был на это способен, потому что он тоже как-никак и олимпийский чемпион, и чемпион мира, причём неоднократный. Тони всё-таки выдающийся спортсмен, но как наставник… — Стив поморщился. Тишина была такой липкой, что все вокруг поёжились. — Но он был с вами в этом статусе на протяжении шести сезонов! После вашего скандального разрыва он стал отшельником, бросил шоу, не даёт интервью, нигде не выступает, никого не тренирует. Даже твиттер перестал вести. — Тони всегда был склонен к… — Стив вдруг замялся. Как-то неловко цокнул языком и пожал плечами. — Думаю, интервью на этом можно закончить. «Стив Роджерс: Тони Старк ничто», — пестрели завтра заголовки жёлтых интернет-газет.

***

Тони злился, интервью Стива распалило его, и сейчас так и чесался язык сказать что-нибудь гнусное и едкое. — Из меня не никудышный тренер! — возмущался он, меряя нервными быстрыми шагами свою гостиную. — Я самый лучший тренер! Если бы не я, ты бы ни черта не выиграл! Тони раздражённо выдохнул, пытаясь успокоиться, но он всегда был слишком импульсивным и резким. Поэтому ничто не помешало ему зайти в твиттер и начать печатать. «Никто не в праве умалять заслуг тренера. Только самый неблагодарный ученик может грязью поливать своего бывшего тренера. Иногда молчание — золото, не так ли, @stevengrantrogers?» «Было бы что умалять, @tonystarkofficial. В данном случае золото — это многолетнее замалчивание твоей некомпетентности». «Прежде чем спустя годы утверждать, что все твои победы исключительно твоя заслуга, надо было отказаться от моих услуг. Я мог бы взрастить ученика поблагодарнее, чем ты». «Ты сковал меня жёстким контрактом. Я был птицей в золотой клетке». «Ты всегда был волен уйти, тебя никто не держал». «Напомнить тебе, как ты чуть ли не на коленях умолял меня не завершать свою спортивную карьеру? Должно быть, боялся, что больше никогда не найдёшь себе такого же покладистого ученика. Смотрю, так и не нашёл, ведь ты обычно берёшь уже готовый материал». «Когда я впервые тебя увидел, ты не мог прыгать даже двойные. Это я тебя слепил». «Я был уже слеплен, и сам себя подрихтовал. Всегда удобно брать готового спортсмена, уже до тебя выигравшего золото». «Да, пожалуй, подобная ситуация тебе знакома. Ведь @maximoffwandа досталась тебе с уже стабильным 3А». «Я и не утверждал, что именно я научил её прыгать 3А, но и не ты учил меня прыгать 4S*. Всегда проще закончить лепку, чем начать мастерить заново». «Тебе ли не знать @stevengrantrogers?» «Предлагаю пари: каждый ищет по ученику, тренирует два месяца, результаты на импровизированных соревнований решат, кто из нас компетентный тренер, а кто — посредственность». «Принято!» Тони удовлетворённо перечитал их твиты, и вдруг его окатило жаром. Это же как удачно Стив воспользовался его возмущением и слабостью! Предложить ему личные соревнования с настоящими судьями. В таком-то запале Тони даже был готов вернуться на лёд, несмотря на постоянные боли в спине, и показать Стиву, кто тут настоящий чемпион. Старк захлопнул крышку ноутбука и в ужасе выглянул в окно. Метель гуляла вовсю. Теперь оставалось грызть ногти — ученика-то у него не было и где его найти он даже не представлял.

***

— Питер! Верно? Пит вздрогнул, услышав знакомый голос, и обернулся. На скамейке сидел Тони Старк, только в этот раз без книги и даже без коньков. — Здравствуйте, — настороженно прошептал Питер и поёжился. Было холодно. — Для начала хотел бы извиниться за своё поведение. Пончики, кстати, были очень вкусными, — сообщил Тони, как-то неловко качая головой. Будто бы просить прощения ему было непривычно. — Да я уже и забыл, — отмахнулся Питер как можно небрежнее, но приятное чувство удовлетворения всё равно умудрилось растечься в животе. — Но спасибо. — Пойдём. Тони пошёл к катку, и Пит поплёлся следом. Сказать, что он был крайне заинтригован, — ничего не сказать. — Что-то не так, — заметил он. — Да, здесь пусто, — кивнул Тони. — Я арендовал каток на полчаса. У тебя есть семь минут, чтобы размяться. — Зачем? — Хочу посмотреть, на что ты способен. У Тони был строгий колючий взгляд, но где-то на дне зрачков плескалось любопытство. — А-а, я понял, — Питер кивнул. — Я подписан на ваш твиттер и знаю, в чём дело. Но нет. Я не хочу во всём этом участвовать. — Почему же? Думаю, любой бы на твоём месте был бы рад, если бы я взял его в свои ученики, нет? — Я, — Питер ошарашенно запнулся, — весьма посредственный. У меня очень скудная техническая база. Я очень плохо прыгаю. И я не тот, кого бы хотели видеть в своих учениках. Тони в нетерпении взглянул на часы. — Шесть минут на разминку. С минуту ты потратишь на то, чтобы завязать шнурки. Еще минуты полторы на разминку на льду. А до этого ещё надо размяться на полу. Я жду. Питера слегка поразил столь требовательный тон, но грубить своему кумиру не хотелось и пришлось подчиниться. Тони весьма внимательно наблюдал за тем, как он разминается и тянет ноги в продольном шпагате. — Что мне делать? — поинтересовался Пит, когда отмотал несколько кругов по катку и подкатил к бортику. — Всё, что умеешь. Поскользи по льду, сделай дорожку шагов, повращайся, ну и конечно же попрыгай. — Я могу, — Питер, давя в себе стеснение и трепет, улыбнулся, — исполнить вашу произвольную программу под «Реквием» Моцарта. Она принесла вам олимпийское золото в Лиллехаммере. Правда, по сложности прыжков я вам уступаю… — Не надо болтать, иди на лёд и покажи мне всё, что умеешь, — приказал Тони. — А музыка? — Будет звучать в наших головах, не волнуйся. Питер сглотнул, чувствуя, как сердце ухает где-то в глотке. Шорох острых лезвий по льду перестал успокаивать, а только сильнее напрягал. Было страшно опозориться перед таким человеком, ведь он разбирался в фигурном катании во сто крат лучше него. Но Пит не мог возразить. Одна его половина ликовала, другая — билась в истерике. Он намотал ещё пару кругов, разминаясь, и встал в центр, вытирая вспотевшие ладошки о тренировочные брюки. Тони скрестил руки на груди, выжидая, и Питер закрыл глаза. Стоило только представить, как в ушах звучит знакомая музыка, тревожная и нагнетающая, и сердце в груди буквально запорхало. Он парил надо льдом, внимательно следя за реакцией Тони. Его тело двигалось в такт воображаемой музыке, выгибалось в немыслимых позах, будто у него не было костей. В такие моменты Пит ощущал только лёгкость, собственное тело становилось податливым и мягким. Он в точности копировал движения Старка из его программы, и то, как он за ним наблюдал, приводило в бешеный восторг. Питер набирал скорость, и будь он птицей, обязательно бы взлетел. Первым прыжком у Тони был тройной аксель, но Пит владел только одинарным. Он глубоко вздохнул, заходя на прыжок, и ожидаемо рухнул прямо на бедро. Не медля ни секунды, тут же вскочил, чтобы увидеть лицо Старка. Но оно было абсолютно непроницаемым. Питер продолжил двигаться будто ни в чём не бывало, но настроение уже было испорчено. Аксель никогда ему не поддавался, и то, что Тони увидел его позорное падение, было неприятно вдвойне. Ледяная крошка оседала на коленях, на лице, на волосах. Катался он, должно быть, неплохо, потому что Тони как-то весьма одобрительно кивнул. После шагов следовал тройной тулуп*, и Питер исполнил одинарный, чуть покачнувшись на выезде и задев лёд рукой. От бешеной скорости лёгкие буквально раздирало, но он нашёл в себе сил прыгнуть одинарный лутц*. — Да! — прошептал про себя Питер, понимая, что удачный прыжок вернул ему уверенность в себе. Он исполнил волчок* и, максимально сосредоточившись, прыгнул каскад аксель-тулуп. По ощущениям, чисто, но Пит прекрасно знал свои слабости. Он вполне мог и ошибиться, но со стороны виднее. На риттбергере* он чудом не упал, умудрившись приземлиться на обе ноги. Перед прыжком в либелу* Питеру удалось взглянуть на Старка. Тот всё ещё был сосредоточен и мрачен, и Пит тяжело вздохнул. Он уже выдохся, воздуха не хватало, а тело ломило от напряжения. Несмотря на то, что вращения давались ему легко, силы были на исходе, и его начало клонить вбок. На счастье, и несмотря на боль в ноющих мышцах, бильман* дался ему на славу. Такой растяжки ни у кого из мужчин, должно быть, ещё не было. В арсенале у Питера был двойной флип*, прыжок, который он учил сам по многочисленным учебникам и намеревался его показать Тони Старку. — Смотри как я умею, — чуть было не крикнул он в мальчишеском запале и с треском грохнулся на задницу. Боль пронзила спину, но Питер тут же вскочил. Не полировать же лёд пятой точкой при олимпийском чемпионе двадцатипятилетней давности. Чтобы зайти на самый дорогой прыжок, который ему покорился, Питер просто сделал пару кругов по катку. Сил на хореографию, улыбку и дорожку шагов уже не осталось. Волосы прилипли ко лбу, пот стекал по вискам. В программе у Тони стоял каскад из тройного сальхова и двойного тулупа, но из всего этого Питер умел выполнять только тройной сальхов. В пятку стрельнуло болью при приземлении, и Пит, тяжело дыша, решил закончить выступление досрочно. Впереди оставался тройной тулуп и вращения, но он бы просто не смог их исполнить из-за усталости. — Ну как? — едва шевеля губами, поинтересовался он, подъезжая к бортику. Язык едва шевелился в пересохшем рту. Тони цокнул. — Скольжение на троечку, ребро можно было сделать и глубже. Прыжки просто ужасны, — он даже поморщился. — Упустим сложность и то, что вместо моих тройных*, ты выполняешь одинарные, сейчас это не важно. Техника твоих прыжков просто… боже мой, кто был твоим тренером?! Выезд на аксель неправильный, поэтому ты потерял высоту и упал. Внутреннее ребро на лутце, на двойном флипе неправильная группировка, на тройном сальхове недокрут. — Я старался, — прошептал Питер, всё ещё пытаясь наладить дыхание. — Сколько лет ты занимался фигурным катанием? Кто твой тренер? На каких соревнованиях выступал? — Я не выступал. — Даже на клубных? — Я занимался с тренером всего год. В шесть лет мама отвела меня на каток, а потом у нас просто не было денег оплачивать лёд, — нехотя признался Питер. — На первом году не учат исполнять тройные. — Я сам. Тони нахмурился, услышав это, и хмыкнул. — Теперь понятно, почему техника такая дилетантская. — Но ведь я могу исполнять тройной прыжок! — Там был недокрут. Судьи просто сожрут тебя, раскритикуют в пух и прах. — Так вы берёте меня? — Питер заглянул в лицо Тони, пытаясь найти в нём ответ на свой вопрос. — Я подумаю, — сухо бросил он, разворачиваясь. — Можешь покататься, пока время ещё не истекло. Питер расстроенно вытер пот со лба. Да, он не был выдающимся фигуристом. Он даже свои коньки купил у соседа, который просто-напросто из них вырос. И пусть, по сути, Тони не сказал ему ничего особенного, а просто подметил факты, стало очень обидно. Он ведь старался. В конце концов из этой беседы, третьей по счёту, Питер вынес одно: Тони Старк был высокомерным и заносчивым. А это разочаровывало.

***

О том, что Тони его взял в свои ученики, Питер узнал весьма своеобразно: «Мой новый подопечный @peterbparker», — уведомлением от твиттера в три часа ночи. — Тётя Мэй! — закричал тогда Питер, перебудив чуть ли не весь дом. — М-м-м, олимпийский чемпион у меня дома, — благоговейно хмыкнула она, когда Тони пришёл в их дом. — Прям как с твоих плакатов. Питер смутился. Многочисленные постеры с изображением Старка он снимал со стен всю предыдущую ночь. Когда Мэй подала к столу финиковый кекс Тони почему-то поморщился, но с удовольствием его съел. Хотя иногда на его лице мелькало нечто, напоминающее отвращение. — Питер постоянно про вас говорил, — заметила тётя, заставив Питера округлить глаза, в панике показывая, что об этом говорить не стоит. — Вы его кумир. — Я знаю. — Раньше, когда у нас ещё не было интернета, он записывал на диск ваши ледовые шоу и мог пересматривать их целыми днями напролёт. От телевизора было не оттащить. Впрочем, десять лет спустя ничего не изменилось. Он до сих пор смотрит ваши выступления на ютубе. — Тётя, — покраснел Питер. — Я так и думал. — А он мне нравится, — кивнула Мэй. — Молчит постоянно, такой насупленный и мрачный. Зато весь мой кекс съел. — Господи, ненавижу финики, — процедил сквозь зубы Тони, когда Питер повёл его к себе в комнату. Он выплюнул остатки в мусорное ведро и неловко улыбнулся. Впрочем, неловко ему явно не было. — Ты говорил, что в твоей комнате висят мои плакаты, — он оглядел голые стены с дырками от кнопок. — Ну… я подумал, что это немного… — Навязчиво? Странно? Смущающе? Попахивает маниакальностью? — Да. Тони нашёл на полке лицензированный диск с одним из своих первых ледовых шоу. — Ну вы всё равно это знали, я же вам уже говорил, что вы мой кумир, — прошептал Питер, пытаясь смотреть куда угодно, только не на Тони. О том, что он порой представлял Старка обнажённым, иногда дрочил на него и фантазировал, как тот делает с ним невообразимые вещи, Пит в данный момент старался не вспоминать. Иначе в штанах стало бы неприлично жарко и тесно, а это было бы некстати. — Так значит, твоя тётя точно не против? — А? — Пит вопросительно уставился на Старка, вдруг осознав, что, возможно, пялился на него слишком долго и откровенно. — А-а, тренировки, да, точно. Думаю, не против. — Единственное условие — чтобы тренировки не мешали учёбе, — заявила Мэй, когда её спросили напрямую. — Без проблем. Каждый день двухчасовые тренировки после школы. И две тренировки по выходным, утром и вечером, тоже двухчасовые. Тётя взглянула на Питера, проверяя, готов ли он согласиться на это, и тот кивнул. — Финиковый кекс был очень вкусный, — сообщил Тони, прощаясь. — Он такой классный, — восхищённо прошептал Пит, глядя на закрытую за ним дверь. — Я так рад, что ты разрешила. — Главное, Питер, чтобы тебе нравилось то, чем ты занимаешься.

***

— Попробуем исправить выезд на аксель. Если не исправим твой флутц*, но хотя бы переставим прыжок в угол катка, чтобы судьям плохо было видно ребро. Стабилизируем флип, починим твой тройной сальхов. И запомни, это наше секретное оружие. Поставим эти прыжки в самое начало программы, чтобы у тебя были силы их выполнить, потому что в прошлый раз ты просто-напросто устал, — Тони выглядел по-настоящему воодушевлённо. Он что-то постоянно бормотал под нос, будто рождая программу на глазах. — У нас есть два месяца, а это, поверь мне, много. Питер снимал на камеру каток, искрящийся от полировки лёд и довольного Старка. Такой Тони ему нравился больше, когда не строил из себя холодного и высокомерного мудака. — Хе-хей, всем привет, это Питер Паркер для своего ютуб-канала о фигурном катании. Сегодня я снимаю свой влог, и разрешите представить вам — олимпийского чемпиона Тони Старка! Тони, не обращая внимания на камеру, тычущую ему в лицо, продолжал говорить: — У тебя хорошие вращения, надо лишь их проработать. Знаешь, что? Я даже думаю, что мы сможем поднять их до четвёртого уровня. Да! Я думаю, это вполне реально. А твой бильман! Я даже у девушек такого никогда не видел. Питер улыбнулся в камеру, показал язык и продолжил снимать Старка. Его глаза блестели, не налюбоваться, хотя каких-то пару недель назад он показался заносчивым эгоистом. — Я подобрал тебе кое-что из музыки. Самое главное в этом плане, чтобы музыка не надоедала при прослушивании. Иначе ты её возненавидишь, ведь её придётся слушать каждый день. За основу для произвольной программы возьмём мой «Реквием», что ты показывал. Но у меня есть идея. Видел, как я исполняю «Реквием по мечте» для своего последнего ледового шоу? Так вот, возьмём эту музыку, сделаем склейки, чтобы тебе было удобно и получится конфетка. И да… Тони вдруг полез за бортик, и Питер вытянул шею, чтобы видеть, что тот делает. Из спортивной сумки на свет он извлёк чёрную рубашку с широкими рукавами, на груди, плечах и спине была золотая вышивка и огромное количество страз и блёсток. — Это же, — Питер открыл рот от удивления, — ваш костюм! — Да, дизайн рукавов, конечно, устарел, но мой портной легко это исправит. Я хочу ушить его для тебя. Пит восторженно выдохнул. Рубашка действительно была красивая, на экране она смотрелась просто безупречно. — Тони! Питер взглянул на высокую женщину в деловом костюме, вошедшую на частный каток. На носки её ботильонов налип снег. Запись камеры пришлось прекратить. — О, — Старк обернулся, — Пеппер. Что ты здесь делаешь? — Пришла обсудить сложившуюся ситуацию. Сейчас это совсем не… — Знакомься, Пеп, это Питер, мой новый ученик. Питер, это Пеппер, мой бывший менеджер, — его лицо выражало лёгкое недовольство, когда он произносил последние слова. — То, что я на тебя больше не работаю, ещё не значит, что я о тебе не беспокоюсь. Ты же большой ребёнок, ничего без меня сделать не можешь, — вздохнула она. — Питер, — Тони вытащил из кармана свой смартфон и беспроводные наушники и протянул всё это мальчишке. — Включи третий трек, послушай, вникни в саму суть, покатайся под эту музыку. Повтори парочку моих движений из «Реквиема», только без прыжков. Не хочу, чтобы ты покалечился. Взрослым надо поговорить. — Хорошо, мистер Старк. Питер с интересом наблюдал за перепалкой, но, когда на него цыкнули, пришлось откатить от бортика и заняться делом. — Мне очень не нравится ваше со Стивом пари… — начала было Пеппер, но Тони покачал головой. — Всё будет в порядке, я в себе уверен. Намного больше, чем раньше. Этот спор наконец-то вывел меня из спячки. Я чувствую прилив сил. И этот мальчишка, он просто чудо, — Тони с восхищением взглянул на скользящего по льду Питера. Тот сосредоточенно повторял знакомые движения. — Он невероятно пластичен. Он почти что от и до исполнил мою олимпийскую произвольную программу. Правда, прыжки у него не идеальны, но он самоучка, а это дорого стоит. Его аксель просто обнять и плакать. Но он выполняет тройной сальхов! Да не всегда идеально, но, я думаю, его вполне возможно стабилизировать. Да и над двойным флипом можно поколдовать. И всё это он учил сам! — Насколько я знаю, самый дорогой его прыжок в техническом плане — это тройной сальхов? — уточнила Пеппер. — Да, и это наш козырь. Не думаю, что Стив найдёт другого такого гениального мальчишку и сможет за два месяца научить его прыгать тройные прыжки. — Стив уже нашёл ученика. — Да, и кто же он? — ухмыльнулся Тони, разглядывая Питера. Тот делал либелу. — Это Ванда Максимофф, его нынешняя ученица. Тони моргнул, нахмурился, когда Питера при исполнении кантилевера* слегка качнуло назад, а потом вздрогнул. — Что?! Он что, хочет противопоставить мужское и женское катание? Это невозможно, у них разный прыжковый набор. Стоп, — глаза у Старка расширились. — Подожди, ты сказала Ванда? Максимофф? Но ведь она действующая чемпионка мира, одна из немногих женщин, исполняющая триксель! Что за чёрт? Ты уверена? — Он написал об этом в твиттере около часа назад. — Мы договорились взять новых учеников, которые даже никогда не стояли на коньках. А Ванда, чёрт её побери, чемпионка мира! — Ты первым нарушил условия, взяв под крыло мальчишку с тройным сальховым, — хмыкнула Пеппер. — Ты куда? Тони! — Пойду разбираться, — ответил он почти у самых дверей, и его голос эхом отразился от стен. Питер подкатил к бортику, растерянно вынимая наушники из ушей. Ничего не оставалось, как на пару с Пеппер удивлённо переглянуться.

***

— Это не по правилам, ты жульничаешь. — И тебе привет, Тони, — Стив хоть и был изумлён, но ему удалось быстро прийти в себя. — Давно мы с тобой не встречались лицом к лицу, а то всё твиттер да твиттер. Ванда и помощник тренера замерли, ожидая бомбардировки. — Мы вроде как договаривались взять себе подопечных, ранее никогда не занимавшихся фигурным катанием, и сделать из них если не будущих олимпийских чемпионов, то хотя бы научить их скользить и не спотыкаться. А ты подсовываешь мне действующую чемпионку мира, тогда как мой парнишка едва ли на коньках стоит. Тони пришлось встать на ступеньку выше, чтобы выглядеть внушающе. Рядом с высоким Стивом это было немного затруднительно. — Не нагнетай, — отмахнулся Роджерс. — Во-первых, мы не договаривались находить новых учеников. Твиттер тому свидетель. Во-вторых, я видел ютуб-канал этого мальчишки. Он умеет стоять на коньках. Да прыгает весьма посредственно, такая база даже не для десятилетки, но на льду он весьма органичен. А что ты думал, я буду играть по твоим правилам? Радовался, наверное, когда взял его, думал подрихтуешь технику и научишь прыгать хотя бы двойные, а я так и буду учить кого-нибудь с улицы видеть разницу между лутцем и флипом? Мне некогда заниматься всем этим. У меня на носу международные соревнования. Ванда уже чемпионка мира и вполне может стать двукратной, а твоё пари только отвлекает нас от нашей цели. — Моё пари?! — возмутился Тони. — Не ты ли его предложил? Твиттер тому свидетель. — Уймись. Смысл в том, что это соревнование тренеров, а не их учеников. — Да? И каков критерий оценки? Невозможно сравнивать технику тройных и одинарных прыжков. Это колоссальный разрыв в баллах. — Мы придумаем как. Не беспокойся. — Это немыслимо! Ты тренируешь Ванду уже который год, а я Питера всего первый день! — Тем лучше. Посмотрим на ваш прогресс. — Роджерс! — Хватит, Тони, — вздохнул Стив, будто пытался отмахнуться от надоевшей мухи. — Я занят. Встретимся на контрольном прокате через месяц. Старк ошарашенно наблюдал, как Роджерс покидает его, словил на себе пару косых взглядов, и вздохнул. Он крупно влип. ______________________________ Меня попросили разъяснить непонятные термины более подробно: *Аксель — прыжок, выполняемый с ребра конька. Единственный прыжок, который выполняется лицом вперёд (его очень легко отличить от других), поэтому в нём не целое число оборотов. Когда говорят двойной аксель (2А), имеют в виду прыжок в 2,5 оборота, а тройной аксель – в 3,5 оборота. Сложный прыжок, поэтому здесь Питер вечно его срывает. *Сальхов – прыжок, выполняемый с ребра конька. Визуально чисто для меня он не отличим от других, и где-то я слышала, что он самый простой из всех прыжков. Поэтому в этой работе Питер умеет выполнять тройной сальхов (прыжок в три оборота). *В качестве фигуриста-прототипа для Тони Старка я взяла Алексея Урманова, олимпийского чемпиона-94. На Играх за КП он получил те самые 103,4 балла. *Iron man by Black Sabbath, потому что эта песня была саундтрэком к ЖЧ1. Использована минусовка, потому что на тот момент музыка со словами была не разрешена для выступлений. *Тройной аксель (3А, триксель) – аксель считается поистине «мужским» прыжком, потому что для его исполнения требуется хорошая мышечная масса. Считается самым сложным прыжком в фигурном катании. Лишь небольшое число женщин во всём мире могут выполнять этот прыжок (Рика Кихира, Елизавета Туктамышева). *Каскад – комбинация прыжков. В каскаде могут стоять либо два прыжка, либо три. *Каскад тройной аксель-тройной тулуп выполняет Рика Кихира. *Четверные прыжки – прыжки в 4 оборота, выполняются только мужчинами. Первые четверные среди женщин на международных соревнованиях выполняться стали совсем недавно. Больше интересной инфы в Вики (Александра Трусова, Элизабет Турсынбаева). *4S – четверной сальхов. *Тулуп – прыжок с зубца конька. *Лутц – прыжок, выполняемый с наружного ребра. *Волчок – элемент в ФК, точнее поза во вращении. Лучше загуглить, чтобы иметь представление, как он выглядит. *Риттбергер – прыжок, так в СНГ называют луп (loop). *Либела – поза во вращении. Немного похоже на ласточку. *Бильман – вращение на одной ноге, когда фигурист поднимает вторую за спиной и удерживает её двумя руками над головой за лезвие конька. Элемент требует большой гибкости и почти всегда выполняется женщинами (исключения: Плющенко, Юдзуру Ханю). *Флип – выполняется с внутреннего ребра конька. *Тройные прыжки – в произвольной программе Урманов выполнял все тройные. Эра четверных тогда только-только начиналась. В современном ФК девушки обязаны выполнять тройные прыжки (исключение: 2А и прыжки в каскаде), а мужчины – тройные и четверные (исключение: двойные в каскаде). *Флутц – непреднамеренная смена внешнего ребра на внутренний (как на флип) при заходе на лутц называется флутцем. *Кантилевер – элемент, выполняется он с согнутыми в коленях ногами и наклоненным назад корпусом.