Ниоткуда с любовью...

Взведён курок у телефонной трубки, Я у виска держать её боюсь. Взведён курок уже вторые сутки… «Алло, любовь! Ты слышишь?.. Я сдаюсь.»

***

      Открыла глаза, сладко потянулась, взглянула на большие часы, висевшие на стене. Девять. Выходной. День нравился во всех его проявлениях, и могла бы ещё чуть дольше поваляться, подремать… Но сон почему-то как рукой сняло. Пожала плечами, потянулась за телефоном, чтобы отвлечься.       Одно нажатие на кнопку блокировки, и экран новенького смартфона запестрил уведомлениями. Недоумённо округлила глаза. Тонким пальчиком пролистала «шторку» — и недоумения во взгляде ещё прибавилось. Как минимум, раза в два. Тридцать четыре пропущенных от контакта «Ксенька» — ей одной было позволено её так называть — и, наверное, не менее миллиарда смс-ок.       Быстро включила интернет, переждала новую волну уведомлений из всевозможных соц. сетей, которые можно было придумать, всё от того же «контакта» и, открыв постоянный чат, застрочила сообщение.       «Солнышко, что такое?!»       Доставлено. Прочитано. Не отвечено.       Хотела спешно написать ещё одно, ибо такое поведение Ксюши начинало пугать, — не игнорировала никогда, — как дисплей телефона оповестил о входящем вызове. — Господи, Ксеня, что у тебя случилось?! — Линка! — красивый голос срывался на истеричные нотки, — Линка, где ты ходила?! Ты нужна мне, срочно, очень! — Я спала, родная… Что у тебя произошло? Что за истерика? Чем я могу тебе помочь? — засыпала вопросами, начинала переживать. — Лина!.. — глубокий вдох. Молчание. Глубокий выдох, — Мне… Мне звонил Коля! — Кто? — недоумённо вскинула бровь, не сразу дошло. — Добрынин, блять, Лина! Добрынин! — ЧТО?!       Момент, когда восемнадцатилетняя девочка Лина Архипова уезжала в Москву, помнит, наверное, вся Казань до сих пор. На вокзале стоял дружный рёв двух ещё по факту очень юных дурочек, знавших друг друга чуть ли не с рождения и никогда надолго не расстававшихся. Ксюша и Лина дружили практически с пелёнок, и с уверенностью можно было сказать, что никого ближе друг друга у них не было. Но коварная столица и не менее коварное поступление в университет сумели разлучить даже их, что довольно прискорбно отразилось на моральном состоянии обеих. Конечно, они виделись, ездили друг к другу, когда могли, но безумно не хватало постоянного общения. Пять лет без Линки — Ксюша лелеяла огромную надежду лишь на то, что в этом году она заканчивает вуз. Вопросов о том, будет или не будет она переезжать к лучшей подруге даже не стояло.       Лина была самым близким другом, любовью всей жизни и человеком, умеющим хранить чужие секреты. Тридцать четыре звонка сегодня были не зря — помочь могла лишь она… — Что?! — абсолютно ошеломлённым голосом в трубку мобильного. — То! — истерики поприбавилось, — Помнишь, я говорила, что он на автографе свой номер оставил? — Ещё бы не помнить!.. — Так вот он и позвонил…       Поперхнулась воздухом: — Так не ты же свой оставляла. Как? Откуда?.. — Господи, а я знаю? — судя по звуку уронила то ли голову на руки, то ли себя на пол, — Позвонил и всё… Я сейчас сойду с ума… — Рассказывай!

***

      Собиралась на работу Сидя за столом перед маленьким зеркалом, подводила глаза. Настроение было неожиданно прекрасное, учитывая то, что последнюю неделю практически не спала, не ела и слишком много нервничала.       Абсолютно не понимала, как расценивать поведение этого человека, какие цели он преследовал и зачем вообще это всё. Если бы не приехала в Набережные Челны — не встретились бы больше никогда. Да и после них уже тоже — не встретятся. Так зачем так откровенно кидал ей все эти намёки?.. Впрочем, уже неделю бездействовал, да и возможное «действие» было лишь выдумкой её больной фантазии. Перестала думать и наконец-то спокойно уснула. Отпустило.       В таком безоблачном и «забывчивом» настроении сейчас и проводила тушью по длинным ресницам, как вдруг раздался сигнал телефонного звонка. Одной рукой, не глядя, взяла смартфон, лежавший рядом экраном вниз. — Я слушаю. — Доброе утро, Ксения!..       Промахнулась кисточкой мимо, оставляя на нижнем веке чёрные следы. Чуть не поперхнулась. Взглянула на экран, хотя делать это было совершенно незачем. Этот голос не перепутала бы ни с каким другим, эти фирменные нотки знала наизусть. Николай Николаевич Добрынин собственной персоной. — Здравствуйте… — просто не знала, что ещё сказать. — Как дела у тебя? Учёба, работа, чем вообще занимаешься?       Пыталась понять, не сошла ли с ума. Ну, а что, по-моему недельная практически бессонница может вызывать звуковые галлюцинации… — Нормально… И учёба, и работа… — еле выдавила из себя эти слова, всё ещё пытаясь выяснить степень своего сумасшествия, — Ваши… как? — Ксюшенька… Мне кажется, так лучше. Можно же?       «Тебе, блин, всё можно!» — пронеслось в голове.       Кивнула, забыв о том, что собеседник её не видит, судя по всему ещё не отойдя от шока. Но, кажется, Добрынина это мало волновало — можно или нельзя: — Так вот, Ксюшенька, ты прости за то, что было… Там всё сложно… Просто играл спектакль, никак не ожидал тебя увидеть ещё раз — очень уж запомнилась ты мне — и вот…       Перебила на полуслове: — А что-то было? — какая-то язвительность в голосе. Нет, Ксюшу Калееву не исправить. Даже шокированная до невозможности, она оставалась верна характеру. — Ну, я просто подумал… В общем извини, — как-то чуть нервно рассмеялся, — Мы вот вчера спектакль играли, «Близких людей»… Ты же, получается, дважды «Синдром счастья» смотрела… Знаешь, даже как-то жалко, что тебя в зале не было.       Молчала, не знала, что на это отвечать. Продолжил: — Было бы здорово увидеть тебя ещё раз, да. Может будешь ещё как-нибудь на спектакле? Увидимся… — Сомневаюсь. Вряд ли Казань так скоро появится в Вашем гастрольном графике вновь, — вслед за внутренней стервой пришла какая-то стена отчуждения. Сама не понимала, что происходит. — Ну… Кто знает, кто знает… — слишком загадочным тоном. Хотя тут же переключился на обычный, — Что ж, посмотрим.       Тихо хмыкнула. Конечно, посмотрят они, ага. Вдруг задала вопрос, всё время этого странного разговора так и вертевшийся на языке: — А откуда у Вас мой номер, если не секрет?.. Мне кажется, что…       Взаимно не дал закончить предложение: — Мне кажется, что нет ничего невозможного, — по голосу было явно слышно, что улыбается сейчас. Буквально увидела её, эту улыбку. Какую-то такую… Добрынинскую? Не могла это описать, но знала точно, что ни к чему хорошему такие «добрынинские» улыбки не приведут… — Ну… Да, наверное… — постаралась замять.       Замяла… На обоих концах повисло какое-то неловкое, что ли, молчание…       Нарушил тишину первым: — Ну, я вообще сейчас работаю… Я тебе позже позвоню. — А… — Ты только никому не говори, что я звонил. А глаза действительно прекрасны, с удовольствием бы посмотрел в них ещё раз.       Гудки. Даже понять ничего не успела. Да, по-моему, оно и не надо было…

***

— Ксюш, я… Я… просто… в шоке… — за время рассказа Лина не проронила ни слова, слишком невероятной была вся эта ситуация. Как обухом по голове. — Ты понимаешь, в каком я? — Понимаю, малыш… Но я не понимаю его, чего он хочет… — По-моему понятно, чего он хочет, Лин… — нервно рассмеялась. — Понятно-то понятно, но здравый смысл никто не отменял, — глубоко вздохнула, — Во-первых, он женат…       Истерично рассмеялась: — Кому это когда мешало? — Ладно, хорошо, жена — не жена, живут ради дочери… Но вот опять же — дочь, а ещё дикая разница в возрасте, расстояние и хоть капелька мозгов! Я не могу понять его логику.       Взорвалась: — Да просто на старости лет Богом себя почувствовал!.. Как же бесит вся эта ситуация… — Ксюшенька… — попыталась успокоить. — Не называй меня так! Добрынина хватило! — слишком резко. Поняла это, выдохнула, — Прости, дорогая… Мне кажется, я слишком много нервничаю. — Я всё понимаю, — грустно улыбнулась, — Правда… — Лин, я… Ой, подожди, тут кажется вторая линия, — перехватила телефон и взглянула на экран. Вдруг очень захотелось напиться и забыть абсолютно обо всём, — Звонит… Опять…