Приют твоей души

      — Джексон, мы…       Парень пропускает слова и с усилием удерживается, чтобы не сорваться. Эти… люди, просто лживые бездушные твари. Кому нужны их слова? Тупые формальности, напоминающие о том, что теперь ты одинокое ничтожество.       Он медленно закрывает глаза и снова… Вновь и вновь за закрытыми веками одно и то же. Мёртвое тело его сестры.       Эмма… Она… покинула его, как… как и все. Папа и мама. Они ушли давно. Первый просто не смог прокормить семью и шагнул под поезд. У второй вдруг обнаружилась онкология. Оставалась Эмма. Она же не бросила тогда ещё совсем мальчишку Джека одного в детдоме. Фрост-старшая через суд, с горем пополам, добилась опеки над братом. Она работала сутками подряд, всё свободное время отдавала ему. Она никогда не унывала. В ней была энергия. Она заряжала. А теперь… Он как батарейка, севшая без подзарядки. Одноразовый и обесточенный.       Парень сжимает кулаки и стискивает челюсть, зажмурившись. Кажется, сердце вот-вот остановится, не выдержав щемящей, давящей, душащей боли. Он быстро моргает и понимает, что нельзя показать свою слабость на публике. Аудитория полна народу. Все они с интересом наблюдают за тем, как в парне умирает свет. Это отражается на лице, в движениях. Студенты и преподаватель смотрят на него. Только на него. Это что, цирк?! Какого чёрта?! Уставились, как на представление.       На несколько секунд стиснув пальцами края парты, Джек запускает их в седые пряди, роняя голову всё ниже.       — Джексон, вам плохо? — преподаватель всё-таки решает заговорить. Нет, прекрасно, мать твою!       — Нет-нет, продолжайте пару, прошу, — переборов дрожь, заметно хрипло отвечает Фрост, тут же приняв правильное положение за партой.       Ручка в руке подрагивает, отказывается работать, но парень заглушает в себе всё и внимательно слушает преподавателя.

***

       Почему они так жестоки? Неужели нельзя побыть рядом, когда тебе плохо? Ты отдаёшь им большую часть своей жизни. Ты помогаешь. Ты поднимаешь их из пропасти. Но когда падаешь ты… Где они? Где все эти «друзья»? Не нужна их жалость, но нужна поддержка. Сильный духом друг. Жаль, что таких не существует. Мир рухнет, держась лишь на лицемерии.       Джек умеет общаться с людьми. Он легко заводит новые знакомства, часто проводит время в шумных компаниях. Но сейчас понимает, что люди не стоят того. Не стоят времени, потраченного на них. Никто из них даже не написал.       Колючий ветер ударил в лицо, где-то над головой раскат грома разорвал небо, что осветила яркая вспышка молнии. Ледяные капли забарабанили по асфальту, голове и плечам. Джексон не обращал на это внимания. С самого утра его охватило это странное чувство, когда в голове пусто и одновременно с этим очень много мыслей. Как теперь быть?.. Что делать завтра?.. Есть ли смысл от этой жизни?.. Нет, он клятвенно обещал сестре, что даже мыслей о суициде в его голове не будет. Какой бы привлекательной ни была эта идея, Фрост не пойдёт на поводу. Но так он только думал. Слова ничего не стоят.       В одно мгновение пришло осознание, что теперь даже переночевать негде. Вернее есть, но… он ни разу не был в той квартире. Из двушки, в которой он жил с сестрой, его выселили ещё вчера. Всё это объяснялось тем, что теперь парень живёт один и денег на оплату у него не хватит. Хватило!.. бы… дали бы несколько дней, он бы нашёл работу. А сейчас у него остаётся лишь один вариант.       Джексон запрокидывает голову к небу, сквозь крупные холодные капли смотря в темноту. Он знает, что не найдёт там ответов. Его просто привлекает тьма. Он бы ушёл в неё и скрылся навсегда. Он бы утопал в своей депрессии и царапал руки лезвием. Но всю жизнь его учили избегать таких моментов. Для чего?!       Фрост не брал с собой зонт, хоть погода весь день намекала на ливень. Он не стал надевать капюшон, потому что на нём лишь вымокшая насквозь толстовка. От мокрого клочка ткани не будет толку, если с волос уже капает. За плечами рюкзак с учебниками и документами, которые он забрал после учёбы. С этого дня парень входит в права наследника. И спортивная сумка через плечо с вещами.       Всё получается так иронично. Три дня назад он похоронил своего последнего родственника, а сегодня, пятнадцатого октября, ему исполнилось восемнадцать.       Джек опускает глаза к мокрому грязному асфальту и, не ускоряя шаг, бредёт в свой новый дом.       Фрост не знает, от кого им досталась эта квартирка. Эмма была здесь от силы раза три. Младшего брата же вообще не подпускала даже к дому этому, будто он был проклят. Парень проворачивает ключ в скважине два раза и тянет на себя ручку. Перешагивает через порог и даже в мокрых кроссовках онемевшими ступнями ощущает коврик под ногами. По телу пробегает змейка дрожи от контраста холодной липкой ткани и тепла. Джек нашаривает выключатель, щёлкает кнопкой. Яркий свет ослепил тёмные глаза. Неподвижно стоя в полной тишине, парень слышит дробь дождя. Ему хочется заглушить этот звук. Этот траур. Эти тупые чувства.       Фрост осматривает тесную прихожую. Три двери. Одна напротив входной и две параллельно друг другу по бокам. Парень швыряет рюкзак и сумку к обувной полке.       Из груди сам собой вырвался вздох. По привычке проведя рукой по мокрым волосам, тем самым ероша их, голубоглазый наугад щёлкнул другим выключателем у полок. И дёрнул дверь рядом. Ванная. Оставив кроссовки у порога, Джек скорее снял толстовку, присев на корточки у сумки с вещами, чтобы достать нужные для душа предметы. Да, для начала согреться.       Прикрыв за собой дверь, парень скинул на пол тяжёлую от воды одежду, та с громким шлепком упала на холодный кафель. Из крана полился кипяток, и Джексону пришлось повозиться, чтобы найти переключатель. Горячая вода обжигала бледную кожу, заставляла шипеть, но и тянуться ближе. Тепло…       Спортивные штаны и толстовка не спасли от прохлады, что окружили Джексона, как только он покинул ванную. Вздрогнув от перемены, Фрост поднял сумку и вошёл в комнату. Темно, холодно, почему-то очень отчётливо слышна дробь дождя и откуда-то дует ледяной сырой ветер.        Студент щёлкнул кнопкой. На потолке засветились энергосберегающие лампочки. Их свет тусклый, заставляет напрягать глаза, чтобы рассмотреть обстановку и обнаружить источник холода. Снова вздрогнув, Джек обернулся лицом к окну. Дверца от настежь открытой форточки покачивалась от сильного ветра, на подоконник забрался дождь. Штор здесь не было совсем.       Парень в два шага пересёк комнату и захлопнул окно, с облегчением начиная чувствовать тепло от батарей рядом. Выдохнув напряжение, он, наконец, обратил внимание на интерьер. Взгляд сразу же привлёк тёмный-тёмный, кажется, даже чёрный диван, занявший середину помещения. Ровно середину. Спинкой к окну, лицом к дверям.       — Удивительное место, — цокнул Фрост, оттолкнувшись от подоконника.       Студент вышел в центр, развернувшись и остановившись глазами на странной высокой доске. Джексон подозрительно прищурился, рассматривая предмет. Она заняла пространство параллельно парню в полуметре от диванного подлокотника. Плотная тряпка, походу одеяло, мешала до конца понять, что это. Похоже на мольберт с холстом. Но ткань отчётливо выделяет овальные углы.       Не став гадать, Джек сдёрнул покрывало на пол. Его глазам предстало зеркало в резной металлической раме. Посмотрев на самого себя в отражении, он не удержался и хмыкнул, почесав шею. Таких синяков под глазами у него никогда ещё не было. На призрака похожим стал, белый-белый. Контраст бледной кожи и чёрной одежды показался студенту забавным и гармонично сочетающимся с окружающей его обстановкой — обои в этой комнате были белыми, как и потолок, мебель чёрная, ковёр под ногами серый. Наверное, лучше места ему и не найти, чтобы упиваться своим состоянием и размышлять.       Теперь никто не знает, где его искать. Телефон случайным образом погиб, денег на новый нет. Сейчас он мог буквально отключиться от всего этого ебанутого мира.       Встряхнув ткань, которой было завешано зеркало, парень бросил её на диван, прошёлся бессмысленным взглядом по предмету, которому место в готическом заброшенном замке, а не в современной квартире. Но раз уж прошлый хозяин притащил его сюда, Джек не видел смысла выкидывать. Ему зеркало не мешает, никаких страхов насчёт этого предмета он не имеет.       Фрост выключил свет и устроился на холодном диване под одним запылившемся покрывалом.       Однако сон быстро покинул его, дав отдохнуть лишь полтора часа. Шум дождя никак не хотел покидать голову, звеня в ушах и заглушая всё остальное. Джексон нахмурился, переворачиваясь на спину. Свет фонарей, что дотягивался до квартиры сквозь окно, помог парню рассмотреть себя в потолке. Вздохнув, он заложил одну руку за голову.       — Придётся выделить средства на аптеку, — вслух говорит сам себе, прикрывая уставшие глаза.       Они болят и неприятно саднят после бессонных ночей и тех слёз, которые сдержать всё-таки не смог. Да и не хотел. Стереотип «мальчики не плачут» он считал глупым и не уместным сейчас. Тем более что другие варианты выразить свою боль для него являлись запретными, здравый рассудок ещё держался в голове.       — Как же… — начал Джек, ворочаясь, -…тошнит от этого места…всего этого… Холодно.       Фрост лишь закончил свою мысль, заставив себя закрыть глаза совсем, как рядом что-то скрежетнуло и…       БАХ!       Джек вскочил, путаясь в одеяле, на пол и на коленях мигом очутился возле двери, щёлкнул светом.       Дурацкое зеркало завалилось назад и съехало по стене вбок.       — Блять ебаная хуйня, — только выдохнул студент, как вспомнил, что скрежетать тут по зеркалу нечем и некому…       Кажется, волосы у него на голове встали дыбом.