Приют твоей души

      Взгляд снова и снова возвращается к зеркальной поверхности, проходится по ней, задерживается на себе самом. Пронзительно-голубой. Беспомощный и потерянный. Что делать?       Джек. Имя, ничего не значащие буквы, что складываются в слоги и превращаются в буквы. У имени есть значение, лишь когда кто-то произносит его, вкладывая чувства. Не важно — пронизан голос холодом, ненавистью или трепетом, нежностью. Только не пропитанный равнодушием тон, не безэмоциональные, словно мёртвые, глаза в этот момент.       Сейчас Джек чувствует, что его имя потерялось для него. Он не хочет, чтобы кто-то называл его. Не хочет сам обращаться к себе. «Джек» стало незначительной связью с чем-то вдруг исчезнувшим. Остался провод, но нет приёмника. Неоткуда брать ток.       Поддержка. Фрост вдруг осознает, что больше никому не важны его успехи и провалы. Никто больше не поинтересуется, как у него дела, не нужна ли помощь. Никто не похвалит за самую маленькую победу. Не поругает за неудачи. Не скажет, что жизнь — это борьба, война, в которой ты обязан одержать победу, и, в первую очередь, над собой. Заткнуть за пояс свои сомнения и страхи, не принимать близко к сердцу проигрыш, быть злее и упрямее, чтобы в следующий раз порвать всех, показать чертям, кто главный в этом Аду.       Этого уже не будет. А слышать то же самое от себя совершенно не помогает.       Объятия и тепло. У Джека появилась потребность — дёрнуть мышцами руки или ноги, чтобы почувствовать себя. С каждым разом это становится всё бòльшей плохой привычкой. Фрост списывает это на стресс от перенагрузки и начинает принимать таблетки. Раньше этого не требовалось. Потому что ему выражали поддержку не только словами, но и действиями. Его обнимали, тискали, улыбались ему каждую свободную минуту. И он привык настолько, что сейчас чувствует себя совсем потерянным в пространстве, потому что холодно и пусто. Никому больше не хочется держать его на плаву, встряхивать и крепко-крепко обнимать, насколько позволяют руки.       Одиночество. Эта сволочь навсегда поселилась у него в квартире и выходит с ним, куда бы он ни направился, отпугивая окружающих. Джек быстро привык к этому чувству, стал чаще кутаться в одеяло и заваривать горячий чай с мятой.       Чтобы справиться с напастью, он даже купил плюшевое облачко. Только в магазине осталось оно одно, грустное и одинокое, будто вот-вот прольет дождь. Джек невесело усмехается, думая, что они нашли друг друга.       Теперь он засыпает, обнимая облачко. Почему-то всегда так выходит, что именно Фрост обнимает кого-то. Он проявляет инициативу и выражает поддержку друзьям, знакомым и не очень, девушкам и парням, детям и взрослым. Всем, кто выглядит подавленным или спешит поделиться радостью.       И вдруг это осознание свалилось на Джека, набив парню шишку. До сих пор он не замечал этого нюанса и улыбался. Теперь лампочка погасла, и никто не спешил её починить или заменить.       Он даёт слабину и приглушает всхлип одеялом. Сейчас, в слишком важный переломный момент, рядом нет никого, кто бы хотел обнять его.       Джек зарывается пальцами в короткие прядки волос и оттягивает их, дёргает рукой, рассматривая стену напротив дивана. Это стало его любимым местом времяпрепровождения — сидеть на полу, спиной опершись о диван. Завернуться в одеяло и втыкать в стену.       Он нашёл подработку, теперь можно начинать копить на новый телефон и наушники. Без громкой музыки в ушах Фрост совсем загибается. Тишина на него давит, садится на плечи и складывает на мозг весь свой вес. А ему надо развеять это, заглушить мысли и тихо подпевать, чтобы ощущать хоть что-то.       Ну, а пока у него нет ни телефона, ни наушников, ни нормальных финансовых накоплений. Едва хватает заплатить ком.услуги и купить продуктов. В университет он добирается пешком — экономия и вообще ходьба полезна.       Обдумывая это, Джек вспоминает про лекции, которые нужно переписать на чистовую и выучить. И пора начать разрабатывать проект, чтобы делать его постепенно, а не за два дня до сдачи, сжавшись в кучку.       Фрост посильнее сжимает волосы и отпускает. Вот и закончилось время пиздостраданий, работа не ждёт.       Парень поднимается, сбрасывая одеяло. Открывает форточку — холодный воздух помогает голове соображать, так ещё его физик в школе говорил. Заварив чай покрепче и кинув в него сразу две полных ложки сахара, Фрост размеренно помогает сладости раствориться и возвращается в комнату.       Он успевает только перешагнуть порог, как жуткий скрежет и грохот раздаётся на всю квартиру, заставляя кровь застыть в венах, а руки отпустить кружку. Джек крупно вздрагивает и вскрикивает, отскочив автоматически назад.       — Блять! Йобаный за ногу!       Он готов перекреститься и поклясться, что это непонятное зеркало точно не простое! Два дня назад, когда эта штуковина завалилась, Джек хорошо осмотрел раму и ножки — совсем никаких повреждений.       И вот сейчас оно снова падает, издавая этот странный пугающий звук, будто гвоздем по стеклу.       Фросту не по себе, душа в пятки улетела, но он заставляет себя двинуться и поднять испорченную кружку вместе с осколками. Делает это, не отводя взгляда от злополучного зеркала. Перед глазами, как живые, встают все самые жуткие сверхъестественные образы из фильмов, фантазия услужливо добавляет перца. И парню начинает казаться, что он действительно наяву видит этих тварей, а они — его.       — Блять, — выругивается, чтобы развеять чертовщину, и сосредотачивается на уборке.       А затем забирает все учебники и тетради и переезжает на кухню, где на всю распахивает окно. Попутно парень думает, что следует поселить у себя пару цветочков и кота или собаку, чтоб не так страшно и было от кого тепло брать.       На следующий день он наводит через знакомых справки, чтобы разузнать наконец, кто был прошлым хозяином его дома. Потому что если это гадалка какая-нибудь или колдун в четвертом поколении, это как-то не смешно и надо что-то решать. Например, выкинуть зеркало, к которому Джек больше не приближается. Ну раз нравится, так и лежи себе, никто мешать не будет, только не нагоняй мрака, и без тебя хреново.       Узнать ничего не получается. От этого снова становится не по себе, и теперь он понимает, почему сестра упорно не хотела пускать его туда.       Джек приходит домой, уже обдумав, каким образом и куда отвезёт подозрительный предмет. Всё-таки быть дружелюбным и заводить знакомства не так плохо. Сестра одного его одногруппника занимается мистическими старыми штуками и обожает истории, закрученные вокруг этих предметов.       Поэтому Джек в полной моральной готовности заходит в комнату, смотрит пристально на зеркало и выдаёт, обращаясь в никуда:       — Пришло время прощаться. Ты мне не нравишься, увезу тебя туда, где таким, как ты, рады и с руками оторвут. Задаром отдам.       Разминает руки и берётся решительно за раму.       — Ох епать!       Полуметаллическая окантовка резко вонзается в ладони, будто там не гладкая отшлифованная поверхность, а игольница или гвозди обратной стороной.       Джек отдёргивает руки, шипит и смотрит, как на коже выступают капельки крови. Фрост тут же проверяет раму с обратной стороны и изумлённый отходит подальше, не переставая пялиться.       Ничего, совершенно ничего не было. Никаких иголок!