Душевнобольному

Я — двойник, твоя боль, твоя тень, твой карающий меч, Твоя верная смерть. Я б не стал твоим огненным братом Не помог бы идти по штыкам на потеху судьбе, Чтобы ты сжёг судьбу в глубине бесконечного ада. Мы бы стать не могли бесконечным слиянием душ. Ты меня не поймёшь, а вот я тебя знаю чуть лучше, Чем ты сам за года прошлых жизней и горестных дум, Столь наигранно горьких, фальшивых и, в общем-то, чуждых, Свою душу познал. Ты познал ли её хоть на шаг? Хоть на малую грань, незаметную мне или прочим? Ты ничуть не познал. Потому недостоин дышать. И меня не прощай — твою смерть ни за что не отсрочить. Да, в себе я ношу часть твоей заплутавшей души, Только малую часть — всё, что сам я в себе уничтожил, Что извёл, словно крыс, что поджёг, и что в пыль раскрошил, Что не станет мне тьмы, и огня, и печали дороже. Я — двойник, брат-близнец, я несу в себе смерть и огонь. Ты боишься меня, ненавидишь, стремишься быть равным, Не желая познать ни тоску, ни ползущую боль, Не желая вонзить чести нож в застарелые раны, Да и есть ли они у тебя? Ты всю жизнь убегал От тоски и огня, но хотел быть похожим на светлых, Ты хотел быть похожим на тех, кто от боли сгорал, Кто во имя себя был готов стать и дымом, и пеплом, Но не то, что не смог — не пытался пройти этот путь, Только маску надел, содрогаясь от жалкого страха. Ты и ненависть в пыль перед смертью сумел обернуть, От неё отступив перед грязной алеющей плахой.