снова и снова

      Ночью, когда ты уже в постели, приходит сообщение от Бена. От одного этого факта перехватывает дух — у тебя мало друзей — и ты открываешь послание, волнуясь от нетерпения.       Кайло: приветик, малышка. Как дела?       У-ух! Взбудораженная, ты спешишь ответить:       хорошо! Скучно.       Кайло: не хочешь потусоваться? Мне тоже скучно.       Ну конечно! Ты быстренько печатаешь ответ, и он обещает забрать тебя через пятнадцать минут. Две минуты уходит на то, чтобы натянуть джинсы со свитерком — и ты убегаешь из дома, юркнув за дверь и сумев не попасться на глаза Ункару.       Бен на старом пикапе подбирает тебя в конце подъездной дорожки. Ты забираешься в кабину в своей серой толстовке и джинсах, а он улыбается, глядя на тебя, с сигаретой во рту. М-м… Как противно, но так круто! Он весь из себя взрослый! Такой крутой парень!       — Хей, детка, — он отъезжает от поребрика, стряхивая пепел в окно, — выглядишь миленько.       — Эм-м… спасибо.       — Можем потусить у меня дома. Мой сосед свалил сегодня на ночь.       — О’кей. Звучит классно.       Во время короткой поездки он немногословен. Ты сжимаешь руки, не находя себе места, и смотришь в окно на падающий снег. Какая тихая ночь… И надеешься, что будет весело.       Вы подъезжаете к его квартире на первом этаже дуплекса, и ты заходишь вслед за ним. Сигарету он выкидывает еще на улице и взамен достает скрутку, которую предлагает тебе — но ты отказываешься, конечно. Такое пробовать нельзя. Это плохо.       Бен же затягивается со смешком.       — Хорошая девочка!       Коридор узкий и короткий, сильно воняет табаком. Ты идешь за Беном и оказываешься в гостиной, где какой-то незнакомый парень играет в видеоигры, весь в сигаретном дыму, и глаза у него покрасневшие, опухшие. Бен норовит дать ему подзатыльник, незнакомец отмахивается. Наверное, это и есть его сосед.       — Исчезни, По! — рявкает Бен.       — Знать бы куда, — кашляет тот и щурится. — Она молоденькая. Сколько ей?       Бен все-таки попадает ему по шее, но По только смеется. Ты торопливо следуешь за Беном, в темной тесной квартире как-то тревожно.       — Прости, — бормочет Бен, открывая выкрашенную белой краской потертую дверь, и приглашает войти первой.       — О… все в порядке! Прям как у… Ункара.       Ты стоишь в его — очевидно — спальне, судя по неубранной одноместной кровати с голубым бельем и разбросанным там и сям шмоткам. Сердце стучит все быстрее, Бен тем временем захлопывает дверь и запирает замок. Ты в доме у парня! Это так здорово, что ты начинаешь волноваться еще сильнее.       На стенах развешаны картинки в рамках — совы, собачки, в комнате есть книги и мелкие безделушки. Ты подходишь к его комоду, любуясь ракушками и настоящим алтарем «Звездных войн». Бен гораздо старше тебя, но почему-то разница не чувствуется.       Бен — нарочито, напоказ — швыряет пустую пивную банку в маленькую мусорку, будто делая бросок с линии штрафной.       — Так ты заканчиваешь колледж?       — Ага. Я… я уже взрослая.       — Хм. Согласен, — улыбается он и врубает небольшой телевизор на старой подставке. — Можем посмотреть киношку — если это останется между нами. Я очень расстроюсь, если ты обманешь мое доверие, Рей.       — О, я никому не скажу!       Бен возится с «Плейстейшен», и вскоре на телевизоре высвечивается экран загрузки. Встав у гардероба, Бен открывает скрипучую дверцу и что-то ищет — но вид загораживает его широкая спина. Твое сердце бьется уже где-то в ушах, во рту сухо. Что происходит? Интересно, вы будете… целоваться? И все такое?..       Но оказывается, ничего особенного — в его руках обычная банка с мутным оранжевым стеклом и оторванной этикеткой. Бен вытряхивает из нее белую таблетку и протягивает тебе, хотя ты даже не упоминала о головной боли. Сначала ты колеблешься, но все-таки берешь таблетку.       — Не нервничай, детка, — успокаивает он. — Это не повредит. Мы же друзья, припоминаешь? — Небрежно засунув банку в гардероб, Бен плотно закрывает его. — Разве тебе не понравились наушники, которые я тебе купил?       Ты моментально киваешь:       — Конечно понравились! Спасибо еще раз.       — Никаких проблем. Я могу купить тебе еще подарков, если хочешь.       — …Правда?       Бен утвердительно наклоняет голову, почесывая шею — тоже всю в татуировках — и протягивает тебе банку газировки.       — Разумеется! Шмотки, цацки, кино — все, что моя девушка захочет, она получит. Пей. Похоже, у тебя болит голова.       Запивая таблетку глотком имбирного эля, ты чувствуешь себя счастливой. Он сказал, что ты — «его девушка». Это так круто. Его девушка.       Бен усаживается на заскрипевшую кровать и жестом приглашает устроиться рядом с ним. Простыни мятые, жесткие, а подушки, неаккуратно разбросанные по постели, такие потертые, будто он торчит тут постоянно. Он вытягивает ноги и обнимает тебя за плечи, в темноте мигает свет — кино начинается.       Сразу понятно — это ужастик. Саундтрек и освещение тут же задают атмосферу, и ты придвигаешься поближе к Бену, позволяя держать тебя за плечи. Ты уже не маленькая. И ужастик как-нибудь переживешь.       …Но потом происходит что-то странное.       Оно подкрадывается через пару минут, покалывая мозг, подобно едкому дыму вокруг По — так, что веки тяжелеют, и ты с трудом разлепляешь глаза. Бен лениво поглаживает твое плечо, не отрывая взгляда от экрана, где группа мужчин окружает главную героиню.       — Б-Бен… — выдавливаешь ты. — Мне нехорошо.       — Нехорошо? — Он поигрывает языком с кругляшом пирсинга, не глядя на тебя. — Скажи, что ты чувствуешь.       — Голова кружится. Тяжело.       — Хм. А кожа чешется?       Да. Внезапно эта мысль впивается в разум, и ты зацикливаешься на ней. Кивнув, ты закатываешь рукава, пытаясь унять зуд, и в какой-то момент сознаешь, что лучше бы вообще снять свитер. Кажется, так будет лучше.       Бен утыкается носом тебе в висок.       — Не хочешь расположиться поудобнее? Здесь жарковато.       Комната кружится перед глазами, цвета смешиваются, перетекают друг в друга. Ты в замешательстве наклоняешься вперед, стягивая свитер, а рядом раздевается Бен. Его грудь покрыта яркими татуировками, облепившими мощные мускулы — и теперь он не выглядит сколько-нибудь похожим на парня из твоего колледжа.       Бен присвистывает, вскидывая брови и разглядывая твою обнаженную грудь.       — Не надеваешь лифчик на ночь?       — …Нет. — Но по какой-то причине ты не испытываешь смущения.       — Меня это не напрягает. Наоборот.       Между вами словно пробегает искра. Облизнув губы, Бен целует тебя — глубоко, с языком, и ты ощущаешь горький привкус дыма и стали. Он держит тебя за щеку, а ты сжимаешь его запястье, молясь кому угодно, кто услышит на небесах, лишь бы получилось целоваться не жутко и нелепо. У него такие мягкие губы…       Матрас проседает. Бен прерывает поцелуй, зубами мягко потянув тебя за нижнюю губу.       — Господи. — Его губы вспухшие, яркие, влажно блестящие. Он снова приникает к тебе, жадно, голодно, не так, как прежде, и его ладонь — такая большая, широкая — стискивает твою грудь. По ощущениям — его кожа липкая и шершавая, он сминает твою грудь, будто оценивая ее, и обводит сосок большим пальцем.       Тебе приятно, но оставаться в сознании все тяжелее. Ты стараешься отвечать на поцелуй, пока не становится слишком сложно — голова заваливается, глаза закатываются. Бен перемещается на твою шею, одновременно расстегивая твои джинсы, и ты просто наблюдаешь, как эта огромная рука скользит по застежке, оттягивая плотный материал.       Бен гладит твое нижнее белье — как ты сама иногда. Невольно поджав пальцы ног, ты нервно хнычешь, чувствуя, что конечности наливаются свинцом. Но тебе все равно хорошо.       — Ты делаешь это дома? — шепчет Бен тебе на ухо. Ты киваешь, и он отыскивает бугорок, от прикосновения к которому тебе особенно хорошо. И наглаживает его двумя пальцами. — Да? Какая нехорошая девочка…       Его пальцы пробираются под ткань трусиков, поглаживая увлажнившиеся складки и дразнящими движениями трогая плоть между ними. И это слишком — слишком много одновременно, особенно когда ты еле держишься, не давая себе заснуть, но ведь так хочется быть крутой. Ты раздвигаешь ноги, позволяя ему толкнуться в тебя пальцем, и раздается совсем уж неприличный хлюпающий звук.       — Тебе нравится, Рей? Давать какому-то мужику делать это с тобой? — Бен добавляет второй палец к первому, шумно дыша, когда ты неудержимо стонешь. — Ты охрененно узкая, детка!.. Уже не терпится трахнуть эту маленькую киску… Спорим, ты завизжишь?..       Напряжение нарастает, внизу живота все сжимается, а затем ты кончаешь прямо на его руке в твоих трусиках. Ноги непроизвольно дергаются, и ты мельком замечаешь женщину на экране — она лежит, уткнувшись лицом в пол.       Бен торопливо расстегивает свои джинсы. Облизывает пальцы и подхватывает тебя, когда ты заваливаешься вперед. Пятнадцать минут назад ты и представить не могла, что настолько устанешь.       — Все в порядке, детка, — произносит Бен. — Просто будешь как эта телочка из фильма.       — Я… я…       — Тише. — Он стягивает с тебя джинсы до лодыжек и вытаскивает твои ноги из штанин. — Засыпай. Когда проснешься, все уже закончится. А я куплю тебе что-нибудь приятное.       Ты смотришь на его серые боксеры, на внушительную выпуклость на них и всхлипываешь. Бен позволяет тебе сползти с его руки и аккуратно перекладывает тебя на живот, лицом к телевизору, где вроде бы видно мужчину — он занимается сексом с той женщиной. Его движение резкие, грубые, а она плачет.       Бен заключает тебя в крепкие объятия и всем весом наваливается тебе на спину. Ухом ты ощущаешь мужское дыхание — теплое и мягкое — и вскоре чувствуешь, как что-то толкается тебе между ног. Ты судорожно вздыхаешь, упираешься ногами в матрас, но Бен, шикнув, хватает тебя за бедро.       Он переносит вес на руку, подтягивая тебя повыше, и надавливает — там. Распахнув глаза, ты корчишься под его тушей — но он слишком тяжелый, а ты слишком слабая, чтобы что-то изменить. Татуированные костяшки пальцев Бена белеют — он сжимает край матраса, медленно и уверенно начиная проникать в твое тело.       И тебе больно. Ты зажмуриваешься, когда он стонет — горячий, как печка, притиснувшийся к тебе. Тебе мерещится, будто тебя раздирает надвое, но это приносит странное удовлетворение — где-то там, на задворках сознания, ты довольна. Бен берет тебя за подбородок, целуя и неумолимо погружаясь глубже, растягивая тебя дюйм за дюймом.       — Как ты себя чувствуешь? — шепчет он. Кровать со скрипом раскачивается туда-сюда, пока он подбирает темп. — Тебе нравится?       — Это… это странно…       — Странно? — Его губы касаются тебя. Он хрипит, выдыхая тебе в рот. Волосы на его теле щекочут тебя — там, где его бедра врезаются в тебя, все быстрее и быстрее. — Думал, ты уже спишь, детка. Но ты ведь можешь просто полежать — тихо и смирно?       — Ладно… — мямлишь ты плохо подчиняющимися губами. Но эту просьбу исполнить несложно.       С громким стоном Бен вбивается в тебя, накрывая своим сильным, тяжелым телом. Фильм продолжается, и теперь ты смотришь, как женщину насилует мужчина — грубо, порывисто, безжалостно, да еще и пуская слюни. Сцена завораживает настолько, что ты почти не замечаешь, как Бен размашисто трахает тебя.       Он закрывает тебе рот.       — Я сразу понял, чего ты хочешь. Такая няшная в своих потертых джинсиках… такая хорошая девочка. — Его член буравит тебя глубоко и мощно, заставляя стонать. — Вот и все. Ты вся моя, Рей.       Женщина в фильме вопит, и похоже, ее крики угнетающе действуют на Бена. Вздрогнув, он перехватывает тебя за бедра, придавливая к постели, и возобновляет прежний темп. Ты пищишь и ерзаешь, пока он не выдыхается и, остановившись, не дергает твое тело на себя. Ощущения кажутся странными.       Бен сипит, подрагивая от оргазма, и, поцеловав тебя в плечо, со вздохом укладывается на бок рядом с тобой. Тебе трудно оставаться в сознании. Правда очень трудно. Оно ускользает.       Он улыбается и убирает прядь волос тебе за ухо.       — Засыпай, детка. Я с тобой закончил.       — Ты… ты проследишь, как я доберусь до дома?..       — О да, ты вернешься домой. Только отдохни немного.       Вокруг сгущается тьма. И последнее, что ты видишь — его улыбка, будто он знает, что ты не расскажешь об этом ни единой живой душе.