will you be my meaning?

— Отпусти меня! — младший чуть повысил голос, напрасно надеясь, что это возымеет хоть какой-то эффект на непоколебимого альфу. Но Юнги лишь упрямо покачал головой и ушел в спальню, где, судя по тихому шуршанию, начал переодеваться. Чимин, несмотря на то, что он омега, не уступал в упрямстве и непоколебимой решимости даже «спасшему» его альфе. Именно поэтому он сейчас внимательно, но очень тихо, обшаривал каждый доступный ему уголок чужого дома в надежде найти хоть что-то, что поможет ему выбраться из обители дьявола с хитрыми, будто просчитывающими и знающими каждый последующий шаг Пака, узкими глазами. Спустя пять минут, к несчастью молодого омежки, из своей комнаты вернулся Юнги. Медленной, до жути уверенной походкой он прошел на кухню и принялся, как оказалось позже, готовить завтрак. Розововолосый тем временем сел под дверью и начал строить планы по выживанию на ближайшее будущее. Примерно через десять минут он уловил такой манящий аромат обыкновенного рамена. Организм долго не заставил себя ждать и уже спустя минуту жалобно завыл, требуя хоть один малюсенький кусочек чего-нибудь съедобного. Несмотря на все возражения организма, парень решил стойко вынести все испытания, выпавшие на его голову, не поддаваясь искушениям. В их числе была и жизненно необходимая еда. Поэтому ничего не оставалось сделать, кроме как вежливо попросить собственный желудок заткнуться и не мешать ему во время составления стратегии. Юнги же, и не рассчитывал на то, что этот маленький упертый барашек появится у него на завтраке. Усмехнувшись, парень принялся уплетать за обе щеки лапшу быстрого приготовления, запивая ее все еще холодным пивом. «Мне говорили, что когда я вырасту, все мои страхи испарятся» — мимолетно пронеслось в голове старшего, и, точно издеваясь над собственным владельцем, память подкинула ему несколько воспоминаний. Из-за которых итак начавшие рушиться бетонные стены старшего, потрескались еще больше, а маленькое, израненное, чуть трепыхавшееся сердце жалобно завыло, требуя жалости и ласки. Юнги скривил губы в болезненной ухмылке, ведь от этих двух эмоций он отказался уже очень давно, казалось, словно это было еще в далеком и почти позабытом детстве. Наконец, прервав целый эшелон печальных мыслей слишком громким выдохом, (как оказалось, все это время Мин даже не дышал) альфа поспешно вымыл посуду и вернулся в свою спальню — единственному месту, где он чувствовал себя не таким одиноким. На смену одиночеству в этой комнате ему приходили совершенно противоположные эмоции. Именно здесь он погружался в мир фантазий и несбыточных мечт, которые, надо отдать им должное, помогали парню исчезнуть из реальности на несколько спасительных часов. Они были чем-то вроде столь необходимого глотка холодной воды, после продолжительной засухи или жизненно важного кислорода, без коего человек не прожил бы и минуты. Альфа был писателем, но ни один человек на свете об этом не знал, даже собственные родители. Мин написал свою первую строчку еще совсем корявым почерком, будучи только в третьем классе младшей школы. Это было чем-то вроде груши для битья, но намного гуманнее. Мальчик вымещал всю свою скопившуюся за совсем еще короткую жизнь злобу на маленьких, порванных в некоторых местах листочках, ведь он не мог никому рассказать про свое новое увлечение — слишком личное, да и попросить помощи получается тоже. Следовательно, ему оставалось только тайком приходить в опустевшие после учебы классы и заимствовать, как он тогда это называл, несколько листочков. «Подумаешь, — думал он — это всего лишь несколько клочков бумаги. Она все равно никому не нужна». Но как-то раз, по обыкновению заходя в пустой класс, так думал мальчик, Мин услышал тихий шорох за чуть приоткрытой дверцей шкафа. Подойдя ближе, Юнги сумел разглядеть в маленьком, щупленьком мальчишке своего одноклассника. Им оказался вечно ломающий все своими корявыми ручонками Ким Намджун. — Ой, Юнги-я, а ты чего тут забыл? — проговорил Джун так, будто его поймали за чем-то непристойным. — Листочек свой я тут забыл, — буркнул в ответ рассерженный альфа, ведь, если бы не это маленькое недоразумение, он бы уже спокойно шел счастливый домой с новой порцией бумаги, — А вот Ты чего тут забыл? — Мин был умен не погодам, поэтому с легкостью перевел стрелки на застенчивого мальчишку. — Я…эм…да я вроде тоже как бы…это, — пытался что-то сказать Нам, но пока что у него это получалось из рук вон плохо. Чем он естественно еще сильнее разозлил и без того раздраженного Юнги, — Листочек забыл, вот. Маленький альфа даже выдохнул от облегчения, ведь он, наконец, смог придумать вполне правдоподобную отговорку своего местонахождения в давно опустевшем кабинете. — А, ну если листочек, — шепеляво протянул шатен, но, резко переменившись в лице, продолжил, — Забирай его и проваливай отсюда, пока я тебе не помог, — чуть ли не прорычал тогда мальчишка. Ему срочно нужно было вернуться домой и просидеть там весь оставшийся день, придумывая продолжение очередного рассказа, иначе, этому Ким Намджуну не поздоровиться. — П-прости, — увидев злое лицо своего одноклассника, Ким очень сильно испугался и сразу же убежал, наконец, оставляя, Мина в полнейшей тишине класса и тихим щебетанием птичек за окном. — Да неужели? — простонал мальчишка и достал несколько листков из того самого шкафа, рядом с которым обнаружил нежданного гостя, — Чего это он тут интересно забыл? — размышлял в слух альфа, но вдруг его прервал звук каблуков, доносившийся совсем близко. Юнги отскочил от шкафа, хватая вновь приобретенный материал, а вместе с ним еще что-то, но тогда ему было не до этого. Поэтому он просто положил это все в рюкзак и спрятался под партой, ожидая пока стук утихнет. Через пятнадцать минут шатен уже сидел у себя дома. Точнее лежал на кровати уставившись в грязно-белого цвета потолок. Все так, как он и хотел, но с единственным обстоятельством — он не хотел узнавать, а тем более вмешиваться в чужие проблемы.