will you be my meaning?

Вспоминая свое прошлое, альфа даже не заметил, как погрузился в крепкий сон. Для омеги это была отличная возможность выбраться из этого ненавистного дома, упустить которую он не мог, да и не простил бы себя за это. Он медленно встал с пола, размял затекшие от сидения на твердой поверхности ноги и начал тщательно проверять каждую комнату, а их было не так уж и мало. Каждый шкаф, каждые ящики, ни один предмет декора не ушел от зорких глаз Пак Чимина.…. Примерно после получасового поиска в одном из комодов гостиной он нашел маленькую, черную коробку, покрытую бархатом и, кажется, золотой пылью, с мелкими драгоценными камушками по бокам. — Эй, Чимин-а, а тебя не учили, что лазить по чужим шкафам — нехорошо? — сонно прошептал Юнги в самое ушко младшего. Тот резко вздрогнул и коробка случайно выпала из его расслабленных пальцев. — Так, — шепеляво протянул альфа и нагнулся, дабы поднять предмет, который постоянно напоминает Мину о его нелегком детстве, — Что тут у нас? Неужто, Пак Чимин, ты у нас в воришки заделался? А с виду такой приличный омежка, — цокнул языком парень и показательно покачал головой, как будто осуждая юношу. — Отвали, — прошипел в ответ младший, толкая Юнги подальше от себя. — Знаешь, малыш, за такие слова можно и получить, — растянул губы в противной, по мнению Чимина, ухмылке старший. Пак даже немного боялся такого альфу. Он видел его всего пару раз, а в таком состоянии и то меньше, но это не отменяло предостережения инстинкта самосохранения, коего, к слову, омега практически никогда не слушался. Вот и сейчас, парень старается не дрожать, как осиновый лист на ветру, и гордо, даже с толикой дерзости и нахальства, способен смотреть прямо в черный омут суженных глаз напротив. А в них, к несчастью нэко, только кромешная тьма, и где-то совсем с краю мрак переходит в расплавленный свинец, что тоже не несет в себе ничего хорошего. — Сейчас, ты так похож на маленького олененка, которого загнал в угол безжалостный охотник. Смотришь на меня такими напуганными глазками, цвета моих любимых карамелек и хлопаешь ресничками. Такой невинный, — нос Юнги проходится по чувствительному месту, за ушком Чимина, а губы, на которых появилась ухмылка, чуть ощутимо задевают мочку, тут же не сильно прикусывая ее, — Ты так вкусно пахнешь, — ванильным кексом. С тобой и сладкоежкой стать недолго, котенок, — и вновь Пак чувствует, как горячее дыхание альфы обжигает нежную кожу шеи, а руки захватили в плен, безвольно висящий хвостик, заботливо его оглаживая. Омега не наивный маленький мальчик, он знает, что забота и нежность — это лишь очередная маска старшего. Розововолосый боится, что этих самых масок — намного больше, чем он уже успел увидеть и почувствовать. Поэтому сейчас его тело сотрясает крупная дрожь, а чувство собственной никчемности лишь подливает масло в огонь и слезы начинают собираться в уголках глаз. Неожиданно, альфа проводит своей ледяной, испещренной витиеватым узором синих вен, рукой по щеке нэко, заглядывая в глаза и, будто проникает в душу, как и его вдруг усилившийся запах пропитывает всю одежду, проникает под кожу, стремительно распространяясь по всему телу и доходит до бешено колотящегося сердца, оставаясь там навсегда. «Теперь, я никогда не притронусь к кофе с корицей. Хотя, к твоему сведению, он был моим любимым напитком» —Чимин мысленно ругается на Мина, но, что удивительно, заметно успокаивается. Заметив утихшую дрожь младшего, брюнет продолжает наслаждаться таким одурманивающим запахом выпечки, прислоняясь носом к выпирающей ключице и, параллельно исследуя на ощупь хрупкое тело омеги. Чимин отталкивается от стены и подается вперед, сильнее прижимаясь к холодным рукам альфы. Ему крышу окончательно срывает (хотя срывать-то там особо нечего, судя по его действиям XD) от умелых рук парня, что обжигают своими ледяными касаниями по самым чувствительным точкам, о которых, как оказалось, не знал даже сам Пак. — Хватит! Убери свои грязные руки от меня! Не смей больше прикасаться ко мне! — омега не понял, как отключился его мозг, но несказанно рад, что он, наконец, заново заработал. Иначе, кто знает, что могло бы случиться. — Да, правда, что-ли, малыш? Значит, мне все показалось, да? Неприкрытое желание в твоих «невинных» глазках. Пухлые губки, которые ты прокусил до крови, чтобы не выдать того, что тебе нравятся мои касания. Учащенное дыхание и сердцебиение. В конце концов, голову вниз опусти, если до сих пор мои доводы показались тебе неубедительными. Что еще тебе нужно? — ехидно проговорил Мин, но в его голосе все же проскользнули нотки злости и раздражения, — И еще, тебе пора уже уяснить кое-что. Первое, ты сможешь выйти из этого дома только тогда, когда Я этого захочу, — Юнги специально выделил местоимение, надеясь на то, что хоть так, наконец, дойдет до парня, — А второе, мы сейчас едем к тебе домой, забираем все необходимое для учебы и дальнейшего проживания в моем доме. Только попробуй ляпнуть кому-нибудь, что тебя украли или какое-то подобное заявление. Тебе же будет хуже, — буквально прошипев последние слова, Мин отошел от парня, окидывая его презрительным взглядом и фыркая, уходит в свой кабинет. Сколько бы он не развлекался, а работа будет вечно напоминать о себе своими нескончаемыми обязанностям, задачами и почти никогда неумолкающим телефоном.