May we meet again?

Кларк провела с Алисией неделю, пока нога полностью не зажила. Эта неделя была счастливой и радостной для обеих. О плохом они больше не вспоминали, а, так сказать, наслаждались моментами, проведенными вместе. По утрам девушки нежились в объятиях друг друга, позже Кларк умывала брюнетку, заботилась о ней, как о ребенке, не позволяя подняться с кровати. Затем они гуляли около дома, найдя в доме инвалидную коляску. Гриффин сильно похудела, бегая и толкая кресло с Алисией, но ей не было трудно. «Своя ноша не тяжела». После обеда, насытившись свежим воздухом, девушки принимали совместно ванную, а потом дремали. Вечером зажигали камин и сидели в тишине, обнимаясь, но иногда Ал просила поиграть в карты на раздевание, и голубоглазая все время проигрывала, ну а после деваться было некуда... И в полуночной тишине, среди шёлкового постельного белья ласкали нагие тела друг друга. Поцелуи их были страстны, а прикосновения рук нежны. Девушки предавались наслаждению и забывали обо всем. В эти моменты они были одни в целом мире, но вместе, рядом. Внутренне они догадывались, что у них было одно заветное желание на двоих: чтобы были мы с тобой вдвоем. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается... Пришло время блондинке возвращаться. Кларк и Алисия стояли на улице, не желая расставаться, и почему-то второй казалось, что они прощаются навсегда. — Кларк, пожалуйста... Не уходи... — упрашивала Алисия блондинку, смотря ей в глаза и замечая в них боль. Та тоже не хотела уходить, она понимала это. — Нам же было так хорошо, мы можем остаться тут... — Ты же знаешь, я не могу... Мой народ... все рассчитывают на меня... — Гриффин договорить не дали, а перебили, ибо не понимали фразу «мой народ...». — Позволь, пожалуйста, спросить: я стану тебе когда-нибудь по-настоящему важной? — Ал смотрела на девушку в упор, сдерживая слезы. Ответ она, кажется, знала, и от него было больно. — Ты для меня всегда важна, но ты не понимаешь... Помимо всех у меня есть Мэдди, я не могу ее оставить, и она уйти со мной не может... Она – Командующая, она не бросит своих людей, как и я... — отвечала блондинка с выступившими слезами на глазах. Ей очень хотелось остаться, невыносимо как... Но она не могла, как и в тот раз... Как и в тот раз она выбрала своих людей... От этого становилось еще больнее. Она не выбирала себе такую жизнь, выбор сделали за нее. Адская боль пронзила все тело, осколок, торчавший в ее сердце, как будто просочился внутрь, и теперь это будет постоянная ноющая боль, и она не затихнет ни на секунду... Кларк видела и состояние девушки. Брюнетке было больнее не меньше, и она всегда отворачивалась, когда хотела скрыть слезы, как и сейчас. Алисия пыталась скрыть их и боль, пожирающую ее, и отвернула голову в сторону, кивая, тем самым показывая, что она понимает. Было невыносимо смотреть на брюнетку, поэтому Гриффин не сдержалась и прижала ее к себе настолько крепко, насколько могла. Объятия были короткими, невозможно было мучить друг друга так долго. Оставляя поцелуй на плече Алисии, голубоглазая разорвала объятия со словами: — Прощай, Ал... И, развернувшись, убежала. Кларк с ранчо упала на колени, больше не сдерживая слезы и свои безумные, дикие вопли. Ей было все равно, даже если ее услышат ходячие. Гриффин бежала, не останавливаясь, до лагеря. — Кларк, ты долго будешь бегать в слезах? Ты уже пугаешь, — подколол Мерфи подругу на пункте досмотра (от укусов). Блондинка накинулась на него с кулаками и безжалостно наносила удары. Девушка, кажется, не соображала ничего, тупо выплескивая свою боль. Вот только ее не выплеснешь всю, она была ею переполнена до краев. Благо, голубоглазая не нанесла парню серьезных повреждений, ее оттянули охранники, и она молниеносно удалилась. Мерфи, конечно, мог донести на девушку в совет, и ее бы как-нибудь наказали, но он не сделал этого, ибо видел в глазах блондинки страдания, такие же, как в тот злополучный день, когда Лекса распрощалась с жизнью. Не хотел бы парень так потерять Эмори, так как он будет в сто крат хуже Гриффин. Его демоны куда опаснее... Мэдди видела, в каком состоянии мать, и была весь оставшийся день возле нее. Давала пить и пыталась пропихнуть хоть крошку, не задавая вопросов. А под ночь легла рядом и обняла некрепко. Она поняла все без слов и поддерживала мать, как могла.