Wolf

Ну вот. Здравствуй, родственник помидорки, Ким Тэхён. Омега сейчас чувствует себя настолько потерянно, будто ему не «Ты мне нравишься» сказали, а «Пони трахает единорога, и получается радуга на луне», — бред, в общем. Большие глазки бегают по лицу альфы. Он думает, не показалось ли. Чонгук смотрит спокойно, будто готовился или говорил чистую правду на полном серьезе. Тэхёну верить неохота. Точнее, он верил в это и без слов старшего, но потом Хосок… И стало всё как-то запутано. Он даже, кажется, и забыл о чувствах к Чонгуку, но нет, он помнил, а отдавал их в «уроках» с Вожаком как раз последнему. — Ч... Что? — тихо переспрашивает омега. — Ты мне нравишься, — повторяет Чонгук с полной спокойностью в голосе. Тэхён снова начинает пылать, чувствуя, как краска разливается по лицу с новой силой. Он слегка опускает голову, утыкаясь взглядом в пол и сверля им носки своих кремовых туфель. — Что-то не так? — спрашивает Чонгук, подходя ближе. — Я… Я… Ты мне тоже нравишься… — и только Тэ думает о том самом «но», которое сейчас называется Хосоком. Альфа, который слишком привязал к себе омежку. Почему-то только сейчас Тэхён задумывается о том, что и Хосока ему вроде как покидать не хочется… Эти мысли быстро отпадают, когда его голову поднимают за подбородок и впиваются в губы. Тэхён стоит как вкопанный, не желая шевелиться, смотрит, как реснички на прикрытых глазах Чонгука подрагивают, чувствует, как сминают его губы, слегка обводя зыком, как рука на талии оказывается, к себе прижимая, и хочет провалиться сквозь землю, потому что... — Кхм… — холодно, почти рыком. Хосок стоит, оперевшись плечом о стену. Его взгляд не читаем, лишь искорки злобы выдают своего хозяина. Руки скрещены на груди, зубы чуть ли не скрипят. Как же сейчас ему охота разодрать глотки обоим. Как же хочется умыться их кровью, заливая прозрачные стекла верхнего этажа. Но мужчина не двигается с места, только выжидающе смотрит, ожидая реакции. Чонгук отстраняется от Тэхёна и резко поворачивается, мгновенно бледнея. Он смотрит с нескрываемым испугом и ужасом. Корит себя за то, что допустил ошибку, пойдя на поводу своей ревности. Тэхён уже через несколько дней стал бы свободным, стал бы досягаемым без каких-либо рамок и законов, стоило подождать ещё пару дней… Но сейчас он всё ещё омега Вожака. Всё ещё в любовниках у сильнейшего. Он его собственность, а Чонгук, как маленький воришка, посягнул не на своё, надеясь что не заметят. — Хо… Хосок… — дрожащим голосом произносит Чонгук, поднимая взгляд на альфу. «Голову опустит только виновник и слабый, гордый и сильный посмотрит в лицо опасности», — в голове мантрой воспроизводятся слова Хосока пару лет назад, когда он заступал на пост Вожака. Он смотрит в лицо своему страху, своей смерти, которая может наступить в любой момент. Но Чонгук знает, что если бы он опустил голову, то уже был бы мёртв. Хосок уважает тех, кто не боится смотреть на свой страх, не боится показать врагу, как ему страшно, показывает гордость до последнего. Таким Хосок всегда даёт второй шанс, заставляя полностью подчиниться, ограничивая свободу, но сохраняя жизнь, чтобы довести до суицида. Только сильный выживает, чтобы заслужить своё доверие вновь, а оно у Чонгука в данный момент с треском рухнуло. — Закрой рот и проваливай, — проговаривает Хосок казалось бы совсем спокойным тоном. Чонгук напрягается, когда видит взгляд Вожака на Тэхёне, и прикрывает того спиной. — Он не виноват. Это я допустил оплошность, — серьёзно произносит Чонгук, стараясь хоть как-то защитить Тэ, но получается всё иначе. Хосок заметно напрягается сильнее, смотря на альфу, и кажется, у него даже глаз дергается. «Я сказал, пошёл вон!» — раздалось в голове Чонгука. Это было настолько громко, больно, казалось, будто черепная коробка просто взорвется, украсив всё мозгами альфы. Чонгук схватился за голову, когда эхо начало расходиться в голове, будто отскакивая от одной стенки черепа к другой. Чонгук упал… Упал на колени, не в силах устоять на ногах. Тэхён будто и не заметил того, как стена из Чонгука исчезла перед ним, сразу же цепляясь взглядом в Хосока. Они смотрели друг другу в глаза на протяжении нескольких секунд, пока Чонгук не соскреб себя с пола и не двинулся в сторону выхода. Тэхён громко сглотнул, когда они остались с Вожаком наедине. Хосок сделал шаг в его сторону, Тэхён сделал шаг назад. Так продолжалось, пока омега не уперся спиной в стену, пытаясь вжиться в неё как можно сильнее. — Ну что, малыш… поговорим? — слишком спокойно спросил альфа, из-за чего Тэхёну только страшнее стало. — Я… Я не виноват… Я не знал, что он меня поцелует, — попытался оправдаться Тэ. — От тебя несёт страхом. Успокойся. Я не убьют тебя или его. Просто накажу немного, — слишком по-доброму, будто стараясь запугать своим спокойствием ещё сильнее, произнес альфа. — Как? На кол посадишь? — тихо поинтересовался Тэ, вспоминая, как в книге по истории он читал о различных «наказаниях». — Тебя… Ну… Можно и так сказать! — вздернув брови и вцепившись в волосы младшего, Хосок с силой их оттянул, оскалившись. — Хотел тебя невинным чуть дольше подержать, а сейчас думаю, зачем? — альфа вжимает Тэ в стену своим телом, надавливая коленом на пах. Мягкие губы касаются хрящика уха и, обжигая своим дыханием, произносят. — Ты же можешь ноги в любой момент раздвинуть, так почему бы не сейчас? — губы касаются бархатной шеи, покрывая мелкими поцелуями, спускаясь к кадыку, слегка прикусывая кожу и оттягивая. Тэхён просто боится что-либо сказать или сделать, поэтому только и может томно выдыхать. Рука альфы оказывается на поясе и поспешно вытягивает рубашку из-под края брюк, чтобы потом пуговки полетели со звоном на пол, а рубашка держалась, как ненужная тряпка, на одном плече. Хосок жестко проезжается зубами по ключицам, кусает, лижет, присасывает кожу, покрывает укусами плечо, окончательно стаскивая рубашку. Холодными руками проводя по тонким Тэхёновым от предплечья к локтям и перекладывая их на упругую попку, обтянутую плотной тканью. Укусы сыплются, кажется, отовсюду, пока руки расправляются с брюками, спуская их до колена. Хосок кусает за подбородок, надавливая на сжавшееся колечко одним пальцем. — Рад, что ты всё же невинен, — тихо выдыхает он, резко разворачивая Тэхёна и впечатывая того лицом в стену. Альфа ловко приспускает одной рукой свои штаны вместе с бельем и, сжав ягодицу, оттягивает её, упираясь головкой в колечко, что выделило совсем немного смазки. Тэхён заметно вздрагивает всем телом, когда чувствует колом стоящую плоть у своего девственного прохода, сразу же пытаясь оттолкнуть альфу руками, но тот бьёт по ним, начиная мелкими толчками проникать в омегу. Тэхёну неприятно, но не больно, он боялся, что Хосок со злости сделает всё без какой-либо растяжки и заботы, но тот любовно бедро его поглаживает, поцелуями шею и лопатки покрывает, мелкими движениями проникая почти на половину, безболезненно. Тэ тихо хрипит, когда головка задевает комочек нервов, и как кошка выгибается в спине. — Ещё… пожалуйста… — выстанывает Тэ, когда Хосок толкается второй раз под этим же углом. — Маленькая шлюшка хочет ещё? — с задором произносит Хо, резко толкаясь и проезжаясь по простате. Омега стонет громко и ноготками стену скребет, выдыхая тихое тягучее: «Да». Альфу кроет. Он хватается сильными руками за бедра, начиная натягивать на себя ревущего от удовольствия омегу, что сжимается резко на его члене, протяжно выстанывая неразборчивую фразу. Пока Хосок держит себя в железных тисках, чтобы остаться в этой узости подольше, молится буквально, чтобы не кончить, и снова начинает набирать обороты, с громкими шлепками вколачивая малыша в стол, пока тот откидывает голову ему на плечо и совсем невесомо в шею целует. Такой Тэхён нереальный. Он невинен, как бумага бела, как первый снег, и в то же время стонет так, будто всю жизнь практиковался. Податливо отзывается на прикосновения и попкой крутит, требуя большего, когда альфа замедляется. Глаза закатывает и теряет сознание от второго подряд оргазма, чувствуя, как горячая жидкость ему на спину выстреливает.