Wolf

Тэхён просыпается в их с Хосоком комнате посреди ночи. Альфы рядом не оказывается, а тело бесконечно ноет. Руки трясутся, а ноги ватные. Такое впечатление, будто омегу, пока он спал, палками херачили. Со стоном боли поднявшись с кровати, Тэхён добирается до ванной, в надежде столкнуться там с Хосоком, но альфы не оказывается даже там. Тэхён смутно, но помнит, что произошло, и почему-то накатывает обида. Не на Хосока, нет. На себя самого. Ему обидно, что он не смог ничего сделать, чтобы остановить альфу, объяснив ему, что чувства-то у него вроде как к Чонгуку были... или есть… Тэ сам не понимает. Он встает перед зеркалом на всю стену возле раковины. На нём нет одежды, он полностью нагой. Собственное тело в отражении ужасает, стоит повернуться боком, а спиной так и подавно. Большие синяки от пальцев на талии, бедрах, ягодицах, на загривке пара укусов, такие же на плечах и рядом с кадыком. Белые, засохшие подтеки на бедрах и пояснице, а на щеке красуется белый след от стены. В какой-то момент Тэхёну противно становится. Ему не стоило доходить до того момента, когда можно выглядеть так. Но… почему-то Тэхён решает, что он в таком виде заслуженно. Тонкие руки, покрытые сеточкой голубеющих вен, тянутся к крану. Настраивают. Тело со временем погружается в тёплую воду. Тэ скидывает пару водяных бомбочек, о которых как-то очень восторженно говорил Чимин, пихая в руки омеги. Попадая в объятия воды, они шипят и создают некое бурление, расползаются цветной пенкой по поверхности. Тэхёну кажется, что его синяки шипят сейчас точно так же, будто обжигаясь о тёплую воду, как о кипящее масло. Тэ постепенно расслабляется в воде, выключая кран, но почему-то ему всё равно холодно, будто не хватает какой-то детали, чтобы согреться не только снаружи, но и внутри. Набрав воздуха в легкие, Тэ медленно скользит по ванне вниз, скрываясь красной макушкой под водой. Какая-то из бомбочек всё ещё шипит, но внимания на неё не обращают, погружаясь в свои мысли. Тепло. Но всё равно не так. Тэ чувствует холод, что зарождается в нём, он такой… какой исходит от Хосока. Исходил первые пару дней, пока Тэхён не согрел его, приложив свои тёплые ладошки к поросшему коркой льда сердцу. Сильные, холодные даже в тёплой воде руки хватают омегу за плечи, резко вытаскивая из воды. Тэ от неожиданности даже барахтаться не стал. Позволив сильным рукам выдернуть в прохладу ванной и заставить хватать ртом воздух, который, оказывается, почти иссяк в лёгких. — Ты что творишь?! — зло рычат над ухом. Тэхён не пугается: знает, чей это голос, он его успокаивает даже в таком тоне; знает этот запах, что выдает дикое волнение, расползаясь по ванной; знает эти ледяные ладони, что прижимают к себе. Рубашка мужчины мгновенно намокает, когда он прижимает к своей груди бледное существо в своих руках. Красные пряди липнут к подбородку, когда мужчина слегка опускает голову, чтобы заглянуть в прикрытые глаза. — Что ты делал? — уже спокойнее спрашивает мужчина, продолжая рвано дышать. — Хотел помыться, — тихо шепчет Тэхён и чувствует, как по телу непонятное чувство расползается. — Что?.. Боже, ты напугал меня, — сажая парня в ванну, проговаривает Хосок. — Я? — усмехается Тэ. — Я напугал самого сильного Вожака столетия? Интересно, — почему-то омеге смешно, и он отчаянно старается скрыть вырывающийся наружу смех. — Очень. Комик, — вновь ледяным тоном бросает Хосок. Альфа присаживается на край ванны, стягивая с себя промокшую рубашку. Тэхён наблюдает за каждым его движением. Длинные пальцы быстро расправляются с пуговками, а после стаскивают ткань с мускулистых плеч. Тэхён ненароком замечает красные отметины на груди и ключицах мужчины. Он не оставлял их на мужчине, но они совсем свежие. — Где ты был? Я проснулся совсем один, — спрашивает Тэ. Он не знает, зачем ему эта информация, но всё же не сдерживается. — У Чимина. Извинялся за его рубашку, — отвечает Хосок, и Тэхёну в нос мгновенно забивается запах персиков. — Это… Это же он? — указывая взглядом на синяки на теле мужчины, спрашивает омега. Отчего-то ему становится противно, и ответ слышать неохота. — У него течка началась, — будто так и нужно, отвечает Хосок, стягивая брюки и боксеры. — Я присоединюсь? — больше утверждение, чем вопрос. Тэхён неохотно ежится, когда мужчина устраивается позади него в ванне, упираясь мощной грудью в спину. Тэхёну обидно. Хосок ему, конечно, в вечной любви не клялся, верным быть не обязался, и вообще у них отношений никаких нет, но… мужчина ввёл красноволосого в заблуждение своей излишней нежностью. Мужчина укладывает свою ладонь на предплечье Тэхёна, притягивая к себе, но тот руку вырывает. — Два девственника за сутки… неплохо. В твоем стиле, да? — слегка нагнувшись вперед, произносит он, стараясь не касаться мужчины. Ему мерзко. Мерзко от Хосока, от Чимина и от самого себя, мерзко. — О чем ты? Чимин не девственник давно, — отвечает Хосок, вновь пытаясь Тэхёна к себе притянуть, но тот замер и с места не сдвигается. В голове сейчас миллиард и одна мысль. Чимин лгал ему? А о многом ли? Хосок его предал, пусть сам так и не считает, и Тэхён это понимает, но думая точно так же, всё равно чувствует предательство. Сейчас в голову приходит мысль о том, что в этом мире нет честных людей, кругом ложь, обман и предательство. — Ты чего замер? Чимин никогда не был чистым и похоже наплел тебе кучу чуши. Забавный малый, — альфа наконец-то отрывает омегу от места, повалив на себя, и касается губами шеи. Тэхён сидит, как живая кукла, не в силах пошевелиться. Хосок говорит об этом слишком легко, когда для Тэхёна это в новинку, слишком сложно. Он резко поднимается на ноги, вылезая из ванной и хватая полотенце, начинает нервно в него закручиваться. — Куда это ты? — спрашивает ошарашенный Хосок. — К Чонгуку, — коротко отвечает Тэ и ощущает, как за его руку резко хватаются сильные пальцы. — Издеваешься? Я только сегодня поймал вас. Простил тебя, когда ты скулил на моем члене и просил большего, а сейчас уже открыто хочешь показать, что ты шлюха? — на одном дыхании выпаливает Хосок, сильнее сжимая пальцы, но Тэхён резко выдергивает свою руку из чужой хватки. — Ты получил мои извинения за сегодняшний инцидент с Чонгуком. Такого больше не повториться, пока я здесь, — проговаривает Тэхён. — Тогда зачем ты идешь к нему?! — хрипит альфа в ванне, с силой сжимая её бортики. — Я не ты. Не трахаться. Мне сейчас с тобой противно, а он, думаю, сможет дать мне поспать в тишине и спокойствие без всяких лишних липких чувств, — бросает Тэхён. Даже он не замечает, что его тон сейчас так походит на тон Хосока. * Тэ тихо сползает по двери, после того как постучал в неё пару раз, но никто так и не открыл. Слёзы текут по щекам, а зубы стиснуты, чтобы не дать слабости вырваться наружу. Дверь всё же открывается и показывается из-за неё сонный взлохмаченный Чонгук. На его пороге сидит Тэхён в одном полотенце и тихо плачет. Черноволосый спрашивает причину, но омега молчит и лишь лицом пару раз в грудь тычется, пытаясь поддержку ощутить. Чонгук даёт ему свою одежду. Успокаивает и ведёт в общую гостиную к телевизору. Включает какое-то юмористическое шоу и, сбегав на кухню, говорит, что сладкое может сделать счастливее. Они так и сидят всю ночь, пока Тэхён не засыпает на диване с перепачканным лицом от шоколада, а Чонгук в кресле с кружкой чая. Они так и не узнают, что за ними несколько часов подряд наблюдал Хосок из-за угла, утопая в чувстве вины.