Шанс, которого не было

      «Прости, Саске. Следующего раза не будет», — это были его последние слова. Он сказал их и искренне улыбнулся. А затем принял смерть, перестав с нею бороться, упав в её объятия.       Жалел ли Итачи о чём-то в этот момент? Однозначно жалел, причём о столь многом, что даже страшно становилось. И чем всю жизнь занимался? Однако он смог смириться со многим, что не устраивало его в его жизни. Почти со всем. Был один единственный момент, с которым смириться так и не вышло.       Он был из того типа людей, которые знали обо всех своих ошибках, и даже так не стали бы ничего менять, будь у них шанс. Долгое время, практически всю свою жизнь, а за день до смерти понял, что изменил бы, обязательно изменил, только шанса у него уже не оставалось.       До последнего он уверял себя, что поступает правильно. До последнего у него получалось. Она разрушила эту иллюзию. Когда эта вера перестала быть реальностью и стала иллюзией? Наверное, тогда, когда в его жизни появилась она. Это случилось в их первую встречу? Или в другую? Четвёртую? Пятую? Когда она начала рушить то, что так долго и упорно он выстраивал? Итачи не знал. Да и не главное это. Главное то, что понял он это слишком поздно. Поздно для того, чтобы успеть что-то изменить. Оставалось лишь сожалеть, не имея возможности смириться.

***

      Итачи шёл в темноте. Вроде бы недолго, но это уже угнетало. Неужели конец выглядел именно так? Тёмная пустота, в которой ты совершенно один? Это было как минимум печально, но никто не спрашивал о его пожеланиях. Зачем он вообще шёл? Да и шёл ли? Может, он просто стоял на месте, перебирая ногами? Это место полностью отнимало ощущение времени и пространства. Просто ему почему-то казалось, что нужно идти. Хоть куда-нибудь, и тогда обязательно доберёшься. Куда? Неизвестно, но ему точно нужно было туда попасть.       Неожиданно он увидел свет. Перед ним был костер, окруженный камнями. На одном из камней, спиной к нему, кто-то сидел.       — Не думала, что ты придёшь так рано, Итачи.       Он дрогнул. Он узнал этот голос.       — Подходи, чего на месте стоишь? — она говорила с теплотой: не ждала, но была рада встрече.       — Изуми? — он присел на соседний камень, глядя на неё.       — Ты не хотел сюда, верно? — она знала, о чём говорила.       — Я… Я не знаю. Так… было правильно, — он перевёл свой взгляд на огонь.       — Но?       — Но я бы поступил по-другому, будь у меня такой шанс.       — Расскажешь?       — Это не очень интересная история, — он горько ухмыльнулся.       — Почему ты так считаешь?       — Грустная история с печальным концом. Разве это интересно?       — Мне — да. Она же твоя, — она по-доброму улыбнулась.       Учиха Изуми. Сейчас она выглядела так же, как и в день своей смерти. Ей было всего лишь тринадцать лет, и он убил её своими руками. Убил первой из всех. Почему именно её? Наверное, потому что она была ему дороже других, потому что решиться отнять её жизнь, было труднее всего. Хотя нет… труднее всего было занести катану над отцом и матерью. Однако гибель Изуми причинила ему больше боли. Возможно, из-за того, что она была первой. Возможно, она действительно просто была для него ближе, чем родители.       Многие считали их парой и были абсолютно не правы. Они были друзьями. Итачи, у которого было лишь двое друзей, цеплялся за них, как утопающий за соломинку. Всё своё время, что он не проводил на миссиях или с Саске, он проводил с Шисуи и Изуми. С Изуми его видели чаще, вот и пошёл слух. Он мог сказать, что любил её, но эта любовь была братской. Он искренне пытался думать о ней как о девушке, с которой можно построить отношения, особенно учитывая тот факт, что Шисуи постоянно наводил его на эту мысль, но не получалось. Сердцу не прикажешь, а мыслить о другой не запретишь.       После смерти Шисуи он отдалился и от неё. Уже тогда знал, чем всё кончится, и хотел, чтобы ей не было так больно, как могло бы быть. Она многое понимала и, вероятно, обо всём догадывалась. Тем не менее не сказала никому ни слова. Она не разделяла позицию, выбранную кланом, но и с Итачи согласна не была. Однако не стала вмешиваться, позволила ему это сделать. Почему? Всё просто: они друзья, а значит, должны помогать друг другу. Она не могла ему помочь, поэтому просто не стала мешать.       — Хорошо. Мне… мне было десять, когда это началось…