Сомнительное хищение

      Лучи восходящего солнца обожгли открытые участки кожи. Несколько часов я проспала при свете. Не знаю, с каких пор я стала совой.       Ближе к середине дня я приоткрыла глаза и обернулась. Кровать, на которой я вчера так отчаянно пыталась не заснуть, была холодна и пуста.       Я быстро поднялась, и, кое-как усмирив волосы на голове, спешно двинулась в душ. Мне нужна холодная ободряющая вода.       Я уже подумывала, что сегодня смогу уговорить Пашу поговорить серьезно по поводу своей жизни взаперти, но, как только я, закончив с душем и надев на себя новые джинсы и свитер, лежащие в комоде, подошла ко входной двери, она внезапно открылась и я даже с испуга сделала шаг назад.       Это был один из охранников Суворова, который, почему-то, прикладывал к носу два слоя медицинских салфеток.       — Здравствуйте, Варвара Петровна. Вам пока на улицу нельзя. Павел Львович не велел, простите, — мужчина чуть зашипел, но всё равно терпеливо ожидал, пока я прекращу таращится на толстую дверь.       — Хорошо, но где он сам? — взволнованно потирая края свитера, спрашиваю я. Мужчина замолкает и, внезапно, растерянно оглядывает пол под собой.       — Скоро будет тут… — бурчит он, — Должен, по крайней мере…       Сердце хватает секундной молнией и я отступаю, пропуская охранника вперед, мутно наблюдая за движением ключа в замке.       Он снова меня запирает.       Да что тут со всеми происходит? О каких секретах так упорно не говорят?

***

      Ноги сами приводят меня к большой двери. Кабинет Паши сейчас кажется ничтожно маленьким, будто стены сужаются каждую секунду.       Волнение и страх за жизнь Суворова топчут сейчас любые другие чувства. Перед глазами всплывают те жуткие фото, местонахождение которых так уперто не выходят из головы.       Стремительно сгребаю папку с верхней полки, разворачиваю обложку и достаю злополучные кровавые фотографии.       Долго не могу понять, зачем я вновь смотрю на них, почему папка так неожиданно громко ударяется о пол, и почему хлопок двери сейчас так схож с нажатием на курок.       Перед глазами облако дыма. Будто кто-то крепко сжал каждую жилку моего организма и упорно не хотел отпускать.       — Варвара, ты что здесь делаешь? — низкий тембр заставляет вздрогнуть от неожиданности и резко обернуться.       Суворов.       Живой.       Фигура мужчины почти плывет перед моими глазами, а когда фокус всё же налаживается, я замечаю капли свежей запекшейся крови на кулаках и рубашке.       Руки дрожат, пытаюсь смахнуть слезы с глаз, но ручьи просто не подступают к ресницам.       — Что произошло?       Это мой голос? Такой запуганный и такой слабый. Я сама слабая. Глупая дура.       — Где ты был?       — Защищал свою территорию от нападавших, — с ноткой сарказма и раскрепощенности проговорил Суворов, бесполезно потирая кровавые места пальцем.       — Что?..       Я совсем ничего не понимаю… Кого он защищал? От кого? Кто на него нападет? А главное, зачем?       Различные догадки начали толпиться в моей голове. Почему он не сообщил об этом мне? Зачем ему это скрывать от меня? Неужели я ему настолько не важна, что он решает не выпускать меня на улицу, не давать трубку телефона, не посвящать в свои серьёзные разборки?! Я как дура весь вечер ждала его, а он не в силах даже рассказать мне о своем отсутствии дома?!       Когда пол подо мной чуть не начал исчезать, я перевела взгляд на мужчину и не смогла сдержать кривую гримасу. Капли крови будто темнели на глазах. Стены вдруг залились краской, а пол начал наполняться вязкой субстанцией. Я схожу с ним ума.       Голова вдруг закружилась, все мысли смешались в одно большое пятно и я уже было начала терять равновесие, но Паша вовремя подоспел и подхватил за плечи, отходя к дивану, на который мы присели.       Его рука легла на мои плечи, а я была даже не в силах противостоять ему. Глупая.       Казалось, Паша был настроен совсем серьезно, но я могла видеть его беспокойные глаза, когда его пальцы поглаживали мою кожу рук.       Зачем ты ведёшь себя так заботливо, Суворов? Какую маску надеваешь и о чём умалчиваешь?       — Зачем ты устроил моё похищение? — собравшись со всеми клочками мыслей, обращаюсь к мужчине.       Было тяжело просчитывать секунды его молчания. Казалось, будто именно сейчас меня не станет. Я провалюсь под землю с первым его словом и никогда больше не стану прежней. Зачем он так привязал меня к себе? Так привыкла, что сейчас не в силах его отпустить…       — Хотел тебя вернуть и защитить, — глядя куда-то в пустоту, тихо произносит Паша, переводя взгляд и наблюдая за моей реакцией. Я была готова ко всему, но не к этому.       В организме бушевал ураган. Котёл разгорелся до критических температур. Я не могла больше молчать и наконец взорвалась.       — Зачем было бросать? Чтобы разобраться с этими кровавыми делами или просто отобрать у кого-то их жизнь? — непонимающе истерила я, наблюдая за глазами мужчины.       — Знаешь зачем всё это было сделано?       — Представить даже не могу. — растерянность брала верх и я уже позабыла об унижениях, напряженных связях между нами и просто хотела узнать правду.       Он громко выдохнул, тяжело покачал головой и вновь глядя куда-то вперед, начал.       — Те уроды, письма от которых ты уже успела прочитать, убили мою сестру, когда та училась во Франции. Они были прекрасно осведомлены, что родителей я так же потерял, потому шантаж с семьей был напрасным. Тогда они навели справки и узнали про тебя, — он перевел злой взгляд на меня, медленно осматривая с ног до головы. — Это было в последний месяц перед нашим расставанием. После письма про сестру, прислали кое-что и про тебя. Потом оказалось, что эта группировка просекла про моё наследство, поняли, какой джекпот их может ожидать и решили сорвать мне всю жизнь одной пулей. — Я тяжело задышала, сдерживая подступившие к глазам слёзы, — Тогда я решил собрать нашу старую «гвардию» и принял решение бросить тебя по идиотской причине. Поступали угрозы по поводу тебя и нужно было сыграть всё натурально, чтобы главной целью остался только я. Было очень тяжело, но я грел себя мыслью, что делаю это для твоей безопастности и позже обязательно верну тебя. После получил несколько злорадных сообщений о нашем разрыве, которые только усугубляли ситуацию и мы начали действовать. У товарищей также были связи, подключили местных карабинеров, и только через полтора года нам удалось найти этих ублюдков. Они крысились в одной деревушке у границы Франции с Италией. Когда мы нашли их, они были готовы ко встрече. Уже разузнали, что мы приедем за их головами. Спрятали все наркотики, которыми барыжили, посжигали документы об заказных убийствах. Тогда погибло много человек, но большинство — с их стороны. Отпор они давали неслабый. Уродливые души не спасали их от пуль наших пистолетов, потому главаря мы оставили на потом. Те собаки, которых ты могла видеть на фото, разорвали его на куски. Он не проронил ни слова, просто смело глядел мне в глаза, пока Ричард отрывал ему ногу.       Паша перевёл на меня взгляд, полный заботы и чуточки тревоги. Сквозь пелену влаги на глазах.       — Мы думали, что уничтожили всех. Но, как оказалось брату их главаря удалось сбежать. Он всё узнал и совсем свихнулся. Недавно сбежал из психбольницы и с навязчивыми идеями бросился сюда мстить за смерть брата. Вчера он прострелил окно дома, хотел найти меня. Не знаю, откуда он достал оружие со своим-то диагнозом, но вчера пришлось не подпускать его к дому, а вылавливать. Если честно, очень хотелось пустить ему пулю в лоб, когда он прицелился в окно твоей комнаты, но, к сожалению, подоспела милиция и увезла его.       Стеклышки в глазах мешали мне разглядеть силуэт Паши. Мужчина осторожно провел пальцем и смахнул слезы с век, заботливо меня осматривая.       — Теперь понимаешь? Тебе нужно быть здесь. Этот дурак и его последователи могут знать обо всём этом и желать отмщения. А когда поймут, что ты снова моя, постараются навредить и тебе. Я не могу этого допустить, — после недолго паузы продолжил. — Как и не могу снова жить без своей Вареньки. — мягкие поглаживания успокаивали, и я приподняла голову.       Встретившись с ним взглядом, я долго рассматривала его глаза, отыскивая в них искренность и надежду на то, что он не лжёт.       Прикусив губу, чтобы снова не зарыдать от всей прояснившейся ситуации, я немедленно закивала, потянувшись к его губам и впиваясь в них долгожданным поцелуем.       Его горячие губы быстро прогнали по моему телу электрический заряд, а ладони сжали кожу на бедрах и перетянули к себе на колени. Я сжала в кулачке воротник его рубашки и притянула к себе ближе, проникая языком глубже, воюя с его и сплетаясь в одном танце.       — Паш… — отстранившись на секунду, приобнимая мужчину за шею, я собралась с мыслями и продолжила, неотрывно наблюдая за возбуждением в его глазах, — Я люблю тебя.       Широкая улыбка озарила его прекрасное лицо и он довольно впился в мои губы с новым рвением.       Подхватывая моё тело на руки, Суворов встал с дивана и двинулся прочь из кабинета. Минуя такие долгие для меня коридоры, я ни на секунду не желала выпускать его из манящего плена, оставляя укусы и вишневые следы на его ароматной коже. Боже, я точно схожу с ума.       Тем временем на улице началась гроза, небо почернело, а капли ударялись об окна с громким звуком. Близился ураган.       Но нам было не до погоды. Мы сами сейчас были больше похожи на ураган, нежели на адекватных и спокойных людей.       Почти бросая меня на кровать, Суворов расплылся в возбужденной улыбке и быстро отбросил свою рубашку в сторону, пока я дразнила его, поглаживая пальчиками ног его живот.       Возвышаясь надо мной, Паша уверенно развел мои колени в стороны и плотно устроился между ними.       Избавляясь от моего свитера, мужчина ещё недолго осматривал мои груди, не спрятанные ничем, кроме его отметин любви. Чуть привстав, я потянула Пашу на себя и уверенно впилась в его раскрасневшиеся губы, зарываясь пальчиками в его волосы, падая обратно на кровать.       Казалось, его руки были везде. Он с ноткой нежности, но волной несдержанности срывал с меня джинсы и трусики. После, мои дрожащие руки стремительно оголяли и его тело.       Когда мы оказались с ним в том, в чём мать родила, мы как изголодавшиеся звери не могли оторваться друг от друга. Да и какой был в том толк, мы всё равно уже никогда не сможем оставаться в одиночке. Я слишком сильно привязалась к его душе, его телу и мыслям. Он для меня слишком много значит, чтобы прекратить этот водоворот сумасшествия.       Его живот плотным контактом вдавливал меня в кровать, а руки не давали покоя моим стонам.       Я обхватила его бедра ногами, через поцелуи умоляя его не медлить.       Мягкая улыбка пробежалась по его губам и, крепче хватая мои бедра, он ворвался в моё тело резким толчком.       Впиваясь ноготками в спину возлюбленного, я гортанно простонала, чуть хмурясь от легкой боли в коктейле наслаждения.       Наши стоны ритмично врезались в наши лица, а едва касающиеся губы завидовали неотрывно контактирующим носам. Я вдыхала его запах и иногда закатывала глазки, когда Суворов профессионально находил мои точки удовольствия.       Вдруг, это безумие прекратилось. Я распахнула глаза и попыталась двинуть бедрами сама, но член партнера выскользнул из меня и я жалобно захныкала, приподнимаясь и потирая всё ещё колом стоящий орган.       Приподнимаясь на коленях, Суворов хищно оскалился, и, крепко прижав руки к моей талии, резко перекрутил и аккуратно провел руками по телу.       Я чуть вскрикнула во время маневра, затем послушно ткнулась головой в подушку и засуетилась в ожидании действий с той стороны.       Ладони мужчины дошли до бедер, тот стервозно рванул их вверх, тем самым поставив меня раком.       Я почти задыхалась от пламени, которое не на шутку разгорелось и болезненно ныло о помощи мужчины.       — Давно мы здесь не бывали… — хрипло, но чертовски сексуально отозвался Паша, от чего я даже смутилась. О чём это он?       В ту же секунду я поняла, что он имеет ввиду.       Проведя пальцем по моему истекающему влагалищу, он подобрал немного смазки и неторопливо обработал мой задний проход.       — Эй! — наконец подала голос я, пытаясь повернуть голову и встать, но мощная рука надавила мне на плечи и я вновь рухнула в то же положение. От подобного грубого проявления чувств сначала стало не по себе, но вспоминая об удовольствии от будущих действий, я счастливо хихикнула.       Но когда горячий и твердый орган неожиданно действительно начал проникать в меня, мой смех сменился на болезненный и тягучий стон.       Суворов был суров. Намотав мои волосы на кулак, он медленно начал двигаться во мне, не входя во всю длину. Я болезненно скривилась и врезалась ногтями в простыню, чуть прикусывая зубками подушку, но послушно подняла голову, когда её потянули.       Его губы врезались в мои, а пьянящее чувство, которое он умудрялся передавать мне через поцелуи, расслабляло и подавляло всякое желание к сопротивлению.       Когда я немного привыкла и моё горячее желание теперь разгорелось с новой силой, я ещё сильнее прогнулась в пояснице, подстраиваясь под плавные движения, умоляя ускориться.       — Пожалуйста… Паша… — хныкала я, пока мужчина не отпустил мои волосы и не прижал руки к бедрам, начиная агрессивные и остервенелые движения на всю длину.       Я была в раю. Сейчас я могу сказать точно. Это невозможно передать словами… Тот кайф, который протекает по каждой клеточке твоего организма, когда ты безапелляционно доверяешь человеку свою душу и тело…       Я буквально захлёбывалась в своих стонах счастья. Хотелось быстрее, резче, жестче…       И Паша давал мне это. Давал мне те эмоции, которые буквально «вдалбливал» в моё тело сейчас.       После бесконечной тысячи толчков я закатила глазки и тяжело выдохнула свой стон, который слился в сладком танце со стоном любовника.       Мужчина без остатка излился в меня, продолжая удерживать за бедра и чуть вздрагивать.       Через мгновение он опустился рядом, потянул меня за руку и перевернул на спину, вглядываясь в мои глаза с такой нежностью, что я чуть ли не набросилась на него со слезами счастья.       Протянув руки к его лицу, я приблизила его к себе и мягко поцеловала любимые губы.       Через минуту мужская голова уже покоилась между моих грудей, а руки Паши плотно обняли мою фигурку.       Я неторопливо перебирала пальчиками пряди его волос, ощущая себя сейчас в абсолютной безопасности. Умиротворение залило мою душу и я поняла, что больше не смогу полюбить никого так же безумно и самозабвенно, как Пашу.