Парень, ты попал...

      Мягкая кровать. Тёплые, уютные, успокаивающие объятья Тэхена. Море пролитых слёз. Так началось утро Чонгука. От новостей он так и не отошёл, да и как тут отойти... Всю ночь его успокаивал Тэ: "Всё будет хорошо", " Я с тобой", "Мы теперь вместе, мы справимся...". Но Чон знал — ничего не будет хорошо, а прошлое не повернуть вспять.       Как оказалось, его отец не только наркоторговец, ну, это было понятно, но... Но такого Гук точно не ожидал, такое могло присниться только в самых ужасных ночных кошмарах, да и вообще, это не было похоже на правду, но, к сожалению — правда, с неопровержимыми доказательствами... Отец Чонгука был виновен во всём: во всех его детских, ужасных снах, слёз и потерянной любви. Когда Гук, с радостью в сердце, открыл-таки этот чёртов сейф, ей богу, лучше бы не открывал, жил бы в неведении, спокойно, ну, почти спокойно...В сейфе были одни бумаги и их было немного, пару штук, но эти "бумаги" были страшнее всего, как для Чонгука, так и для его отца.       В этой бумаге, которая через пару минут оказалась почти растоптанной на полу (Тэхен остановил Гука от полного уничтожения улики). Это было завещание. Да, ничего такого, но, это завещание оказалось совершенно другим, в том завещании компания доставалась отцу, а после Хосоку. В этом же говорилось, что компания достаётся только Хосоку и Чонгуку, про отца ни слова. Вот это уже немного натолкнуло на мысль, Чон судорожно достал все бумаги и кинул на стол. В другой "бумажке" говорилось про психбольницу, что у дяди, оказывается, нет никаких психических отклонений, он совершенно здоров. Но в следующем документе, он уже болен и его надо класть в психушку, и разница между этими документами — три дня. Вряд ли дядя, будучи совершенно здоровым, смог сойти с ума за пару дней. Заебись. Но, что он увидел дальше, просто убило его...       Мама... Сколько приятных воспоминаний, любви в одном слове и боли... Невыносимой боли... Когда теряешь самого родного, дорогого человека, теряешь навсегда и знаешь, что она уже не вернётся... Её просто больше не существует. Вот только всю жизнь Гук думал, что она просто заболела и умерла, но оказалось, что это совсем не так. Правда гораздо страшнее. Чонгук быстро пробежался глазами по всем документам, взгляд зацепился за один единственный, когда Гук начал бегать по тексту, сердце ёкнуло, он принялся вчитываться внимательней, пазл сложился... Тетродотексин - небелковый яд, получаемый из ядовитых рыб (Фугу, например, он содержится в её печени и икре), в малых количествах превращает человека в зомби, ну, не в буквальном смысле, а делает из него подчиняющегося овоща, у отравленного человека проблемы с памятью, он перестаёт самостоятельно мыслить, такой человек делает то, что ему скажут.       Так вот, мать Чона отравили 20.08.2009 года в "бумажке" стоит эта точная дата, умерла она 03.09.2009, причиной её смерти официально стал — рак гортани, по больничным документам, она узнала слишком поздно, проходила лечение, но в итоге умерла, сейчас Гук с ужасом понимает, как это звучит, не замечала рак гортани? Не замечать так, что он был уже на последней стадии? Врач, что написал в её карте приёмы — куплен. На самом деле, тетродотоксин в малой дозе, как изначально мама и была отравлена, отнял у неё память, отнял силу мыслить, тогда, видимо, и появилось это завещание. Этот яд должен проникнуть через слизистую или глаза, в Чон старшую дунули этим порошком, она, конечно, вряд ли это отразила...Чонгук смял этот документ, но не сильно. Его силы внезапно испарились, потянуло к полу, сердце ужасно ныло, в горле ком, а в голове всё пульсировало, мир кружился, Тэхен его поймал и что-то кричал, но Гук его не слышал, он расплывчато видел люстру, а потом всё, чернота...       Узнать, что твой отец буквально убил твою маму, это выше его сил. Отец действовал, конечно, не собственными руками, у него были марионетки, которым он заплатил крупную сумму. Интересно, а сколько стоит жизнь его самого родного человека? Мать на самом деле умерла в страшных муках — паралич дыхания, ей просто увеличили дозу и она задохнулась. И для чего это всё? Из-за этой ебаной компании? Теперь Чонгук не может называть отца отцом. Он — монстр. Он убил её ради власти? Денег? Чтобы стать влиятельным человеком? Чтобы в будущем распространять наркотики? Чтобы угнетать своих детей? Понятно, это цена жизни мамы Гука...       В горле всё пересохло, сердце всё ещё ужасно ноет, Тэ, лежащий рядом, смотрит на него испуганными глазами, Чонгук плечом чувствует, как быстро бьётся его сердце. Он невольно стал свидетелем семейной драмы, но, что бы сейчас делал Гук без него? Он бы умер, серьёзно, Чонгук упал в обморок и, если бы Тэхен вовремя его не поймал, то он бы сильно приложился виском о угол стула. Боль изъедала его изнутри, слёз уже не хватало, но они продолжали течь, вызывая обезвоживание. Ким пытался его успокоить, честно, но как тут успокоишь? Это не тот случай, когда какие-либо слова или действия помогут. Здесь помощник лишь время и, возможно, любовь... Наказать монстра, отомстить ему, расплатиться той же монетой хотелось сильнее, чем дышать. Гук до побеления костяшек сжал кулаки, зубы заскрипели, но стоило ему только вспомнить образ матери, как всё тело обмякло, а из глаз полились новые струйки жидкости, из горла вышел жалобный рык, в котором слишком много боли, для одного двадцатилетнего ребёнка... Тэхен аккуратно обнял его так, что лицо Чонгука упиралось ему в грудь, его футболка быстро пропиталась слезами, но и не только ими. Парни не спали всю ночь, Тэ, прочёл "бумажки", ему тоже было больно. Но не за его мать, её он не знал, болело за Гука, очень сильно болело, Ким не знал, чем ему помочь, но он, действительно, ничем не поможет, он просто будет рядом...       Дождавшись, пока Чонгук заснёт, наконец-то, Тэхен аккуратно встал и тихими, медленными шагами пошёл вниз, надо было прибрать и кое-что сделать. Зайдя в логово монстра, Тэ собрал документы, разгладил смятые и приложил к сканеру, отксерив их несколько раз, он положил одни копии на место, оригиналы ему необходимы. Выполнив все махинации, он закрыл сейф, задвинул картину. Сейчас всё выглядело так, как было ранее. Этот не человек, ничего не заметит, не должен. Тэхен ещё раз оглядел комнату, доказательства вины Чона старшего горели в его руке, правда, от них исходил жар, ну, или же просто у Тэ едет крыша от недосыпа. Он, пулей выбежал из кабинета, закрыв дверь, побежал на лестницу, быстро поднявшись, Ким, переведя дыхание, медленно пошёл в комнату. Гук сопел, от такого ослабленного, разбитого и абсолютно покалеченного морально, у Тэ сжалось сердце. Захотелось крепко-крепко его обнять и стать для него щитом, который будет отбивать всё дерьмо жизни. Он прилёг рядом, лицом к лицу, глаза у Чона, даже закрытыми выглядели опухшими, заплаканными, нос красный, как и щёки. Тэ аккуратно провёл рукой, едва касаясь его кожи, по щеке, убрал спадающий волос со лба и просто смотрел.       Сон — лекарство, порой, самое лучшее. Чонгук проснулся через пару часов. С открытием глаз на него обрушилось всё, что он узнал. В груди снова защемило, а глаза наполнились непрекращающимися слезами. Он совсем не хотел рыдать, но это получилось само собой. Зажав в кулак шёлковую простыню, он с силой до крови закусил губу. — Тише-тише... — Тэ легко приобнял его со спины. — Давай мне руку. — Тэхен так же легко и с нежностью разжал ему пальцы и крепко взял за руку. - Давай, полежим так немного, а потом уедем? — ...Куда? — Чон еле двигал губами, он почти не чувствовал свое тело, голос был совершенно осиплым от криков. Как будто не его. Как будто абсолютно чужого человека. — Ко мне, поживёшь со мной, пока мы думаем, что делать. — Думаем что делать? Я знаю что! Я его просто убью! Порежу на части и разбросаю по всей Корее. Пускай его собаки жрут! — Гук был слишком эмоционален, но его понять можно. — Гук, я не представляю насколько тебе больно, но... Но просто не говори ерунды... Посмотри на меня... Гук, посмотри, пожалуйста. — Чонгук повернулся к нему лицом, из глаз не переставали стекать слёзы, он был совершенно разбит. — Я тебе обещаю, он своё получит. — Тэ взял в ладони его лицо и заглянул в бездонные чёрные глаза.— Я обещаю. — ...Поехали сейчас. Не хочу здесь быть... Только, помоги мне встать. — Тэхен кивнул и быстро подскочил. Он положил руку Гука к себе на плечи и поднял его с постели. Ноги Чонгука не слушались, совсем, поэтому он просто повис на Киме, они еле как спустились вниз. Тэ посадил его на пуфик в прихожей, надел на него пальто, ботинки. Немного передохнув, одевшись сам, он вывел его на улицу.Они сели в машину, и заведя мотор, поехали прочь от этого места, что Гук раньше называл домом.       Дома у Тэхена спокойно, светло, Чонгуку определённо нравится. Глаза уже очень болят от слёз, боль в сердце постоянно напоминает о себе, это ужасная мука. Ему хочется превратиться в одноклеточное, чтобы ничего не чувствовать и просто существовать. В горло не лезла даже вода, Тэ заставил его сесть под душ, именно сесть, для того, чтобы стоять нужны силы, а у Гука их нет. Вода холодная, очищает... И опять мама... Чон с силой потёр по глазам ладонями, надо хоть чуть-чуть прийти в себя. Гук, с силой, побился о стену головой. — С дуба рухнул! — Наблюдавший за ним Ким, распахнул двери кабинки. — Ну-ка, перестань! — Тэ схватил его за руки и вытянул из неё. Закутал его в кучу полотенец и повёл к себе в комнату. Бережно вытерев его, Тэхен надел на него своё бельё, шорты и футболку, уложил в кровать, укрыв одеялом. — Тэ, прости меня... — Гук всё ещё говорил хрипло. Тэхен, рвано выдохнув, сел на кровать, ближе к Гуку. — Гук, тебя не за что винить и прощать тоже... Я... Ты... Ты мне дорог, я очень хочу помочь тебе, хоть на немного забрать твою боль... — Из глаз Тэ покатились кристаллики слёз. — Но это невозможно, я просто буду рядом, всегда, сколько нужно. Я буду помогать тебе, честно... — Чонгук смотрел слишком отстранённо, но он всё понимал, боль раздалась по венам или же это была не боль, Гук так и не понял... — Чонгук, блять... Гук, я похоже люблю тебя и... Я сделаю всё, что в моих и не в моих силах, слышишь? Мы справимся со всем этим. Он получит свое. Я обещаю. Ты веришь мне? Потому что я сделаю это. — Тэхен взял его руку и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. Чонгук кивнул, сказать что-то не дал появившийся ком в горле. На душе, сквозь чёрную гущу неимоверной боли, просочился луч света, сумев прогреть хотя бы часть сердца младшего. Для него это и в правду важные слова.

***

— Поешь, пожалуйста. Ты уже три дня ничего не ешь. — Тэхен сидел так же на кровати, держа руку Гука. — Не хочу... — Чонгук говорил еле-еле, ему это действительно с трудом давалось. — Гук, пожалуйста... Ради меня... Пожалуйста... Я прошу тебя... — В ответ тишина. — Гук, давай съездим к твоему дяде? — Чон округлил глаза. Зачем им ехать к его больному дяде!? Вернее, оказывается здоровому. — Я перечитывал недавно документы. Уверен, он что-то знает и сможет нам помочь. — Как...? — Вот так. Но, сначала ты поешь. — Тэ поставил поднос ему на ноги. — Тебя покормить? — Сам справлюсь. — Чонгук, трясущейся рукой взял ложку, его любимая каша, как только Тэхен догадался? Первая ложка чуть сразу не вышла наружу, но Гук, пересилив себя, проглотил её. Дальше вторая — так же. После пятой пошло поехало. Съев половину, он выпил глоток воды и взглянул на Кима. Тот светился от счастья. Чон собрался с силами и доел таки свою порцию. Уж очень ему понравилось его довольное лицо. — Наконец-то. — Тэ улыбнулся и убрал поднос с ног. — Одеть тебя? — Сам справлюсь. — Гук опёрся на трясущиеся руки и попытался встать. Сразу не получилось, но с третьей попытки — встал. Тэхен дал свою серую толстовку, протянул спортивки. В его джинсы, накаченные ляхи Чонгука, не влезут. — Ты быстро. — Ким оглядел одетого Чона. — Всё плохо? — Всё заебись. — Тэ улыбнулся уголками губ, взяв руку Гука, он пошёл к двери. Шаги Чону дались сразу же, замечательно. В машине и на улице холодно, прямо как на душе у Гука. Тэ завёл двигатель, включил навигатор, вбив адрес больницы. Дорога до неё длинная. У Чонгука в груди встал ком нетерпения, что же ему поведает дядя?