Парень, ты попал...

— Сильно болит? — Юнги осторожно приложил ватный диск к ране на губе. — Нет. — Чимин уже протрезвел, ситуация в клубе была крайне неприятной, он даже не помнил как всё произошло. — Тебе нельзя много пить, я больше не позволю тебе нажираться! — Мин, промокнув ранку, выбросил диск. — Я знаю... — Пак виновато опустил голову. Юнги, помолчав минуту, взял его руку. — Я тебя никому не дам в обиду. — Я знаю... — Чимин поднял на него виноватый взгляд, а вся малая злость старшего, сразу испарилась. — Иди сюда. — Мин раскинул руки и крепко-крепко обнял Чима. Тот улыбнулся, но сразу пожалел, разбитая губа дала о себе знать. — Ауч. — Пак двумя пальчиками притронулся к ранке, пошла кровь. — Да что ж такое! — Юнги схватил ещё один диск и приложил к губе. — Надо тебе рот скотчем заклеить, чтобы не улыбался. — Чимин на это издал смешок и поморщился. Мин выбросил диск и взял новый, промокнув его перекисью. — Ай! — Чим сморщился. — Потерпи. — Юнги аккуратно обрабатывал рану, и когда кровь соприкасалась с перекисью, то несильно шипела и жгла. — Вот и всё. — Я есть хочу... — Потерпи часик, хорошо. Ты свой прекрасный ротик открыть не сможешь, пока что. — Мин, погладив его по голове, встал с кровати. — Я пока приготовлю что-нибудь. — Хорошо, только кухню нам не спали, пожалуйста... — Эй, ты чего меня обижаешь. Я вообще-то мастер своего дела. — Юнги горделиво поднял голову, но после рассмеялся, как и Пак.       Мин зашёл на кухню, готовил обычно Чимин, у него это получалось гораздо лучше. Юнги взглянул на часы — 22.20, час на готовку. А вот что готовить, он не знал. Рамён? Его за десять минут сварганить можно. Да и рамёном Чимина кормить не хочется. Нужно что-то не сильно объёмное и твёрдое. Каша, например. Отлично, её Мин и приготовит. Он взял рис, промыл его, налил воды и поставил вариться. Половина дела сделана, не так уж и сложно. Юнги хотел приготовить кашу с морским ушком, но с ужасом понял, что его дома нет, а рис уже вариться. Но просто варёный рис — не вкусно. Сходить в магазин? Мин выключает плиту. Быстро натягивает ботинки и пальто, берёт ключи от машины и карту.       Большая очередь, Юнги проклинает всё и всех, ведь у него осталось полчаса. Прося кассира пробить быстрее, Юнги, как только оплачивает, вылетает из магазина. Домой тоже забегает пулей. Кашу ещё надо тушить, а это долго. — Чимин, надо ещё подожда... — Мин останавливается и видит, как Чим спокойно сидит и палочками ест сваренный рис. — Юнги-я, спасибо, это очень вкусно. — Пак слегка улыбается, так, что с губой всё в порядке. — Я доварил немного правда... — Мин слабо улыбается и падает на стул, с необъятной нежностью, смотря на жующего Чимина. — Я люблю тебя. — Всё так же смотря на него, произносит Юнги. — Я тебя не меньше. — И эти слова — самое главное, эти слова они будут слышать друг от друга всю жизнь, это точно.

***

      У больницы потряхивали колени, было страшно. Чонгук смотрел на большое здание с замершим сердцем. Зачем держать дядю здесь, если он здоров? Тэхен наблюдал за ним настороженно. — Гук, ты точно хочешь? — Да. — Чон взглянул прямо в глаза, в них, в чёрных омутах, что-то искрилось — желание правды. — Пойдём? — Тэ протянул свою руку. — Пойдём. — Гук взял её, крепко сжимая, как спасательный круг. Ким был его спасателем, его опорой и его лекарством. Гук был просто Тэхена, а Тэхен его. В здание парни зашли уверенно, проходящие врачи, странно смотрели. Чонгук — не частый гость. Гук помнил этаж и палату. — Дядя? — Чон осторожно открыл дверь, было тихо и темно. Сначала показалось, что никого нет. Он аккуратно перешагнул порог, притягивая к себе Тэхена. Чонгук внимательно оглядел комнату, дядя сидел к ним спиной на краю кровати и пялил в пол. — Дядя?... — Неуверенно повторил Гук, тот медленно повернулся на голос, вид был отречённым и уставшим. Чонгук только сейчас осознал, дядя всегда выглядел уставшим. Но он успел заметить, не сильно проявившуюся эмоцию — удивление, да, дядя удивился. — Ты как? — Гук присел поблизости, всё ещё держа руку Кима. Дядя слегка кивнул и повернулся корпусом. — ...Как с тобой тут обращаются? — Дохван отвёл взгляд и кивнул, Чонгук проследил за ним, он падал на тумбочку. — Плохо, да? — Дядя резко замотал головой. — Точно? — Чон старший поднял на него глаза и слабо кивнул. Тэхен крепко держал руку и просто стоял, он здесь для поддержки. — Я хотел кое-что спросить... Вернее, рассказать и спросить... Я знаю про маму... Про её смерть и что её погубил не рак, а яд. И что это был... Отец. — Последнее слово далось ему с трудом. Глаза Дохвана полезли на лоб, он резко и очень сильно замотал головой. — Дядя... Дядя! — Гук остановил его за плечи. — Ты знаешь, да? Ты же знаешь больше меня. Пожалуйста, расскажи мне... Пожалуйста, это очень важно для меня. — К концу, он уже говорил почти шёпотом. Дядя прекратил мотать головой и просто уставился в глаза, повисла гробовая тишина, ладони вспотели, Дохван не разрывал зрительный контакт, он как-будто душу вынимал из Гука, смотрел внимательно. Спустя пару минут молчания — кивнул. Он пополз поперёк кровати и потянулся к столу, из ящика он достал рисунки и карандаш. Сев на край с другой стороны, он призвал жестом Чонгука, тот, отпустив Тэ, послушно сел рядом, после схватил Кима снова, только за другую руку. Дядя отыскал рисунок женщины у открытого окна — маму Чонгука. Гук прошёлся кончиками пальцев по нарисованным волосам. Дохван недолго наблюдал за ним, а после остановил его руку, накрыв её своей. — Это твоя мама... — Очень тихо и с трудом начал дядя. — Да, я её узнал.       Дядя кивнул и перевернул рисунок, взяв в руку карандаш, посмотрев ещё немного на Гука, начал писать:       "Твоя мама была замечательной, поэтому, как только, я её встретил, сразу же влюбился, как и она в меня. Но её выдавали за моего брата, его она никогда не любила и не была любима им. Мы встречались с ней тайком, у нас было любимое место — сад, в нём было много цветов, она любила белые розы. Она сама напоминала их, была такой же нежной и чистой. Когда она впервые забеременела, я был настолько счастлив, что забыл о существовании её мужа — моего брата. И пускай она и была с братом, но я знал — ребёнок мой. Хосок родился здоровым, я был вне себя от радости, как и мой брат, он думал, что ребёнок его, мы решили, пускай думает так дальше.       Хосок рос умным и добрым мальчиком, я старался проводить как можно больше времени с ним и приложить руку к его воспитанию, слава богу, это получилось. Когда ему было шесть, Соён забеременела тобой, Гук. Я знаю, звучит абсурдно, но я твой отец, не дядя, а отец. Мне очень жаль, что так всё вышло. Мне ужасно жаль, что так просто оставил тебя с ним, но я не мог ничего сделать. Мой брат узнал, что вы — не его дети, путём проверки слюны. Как он вообще догадался, что вы не его? Я не знаю, родство было — 60%, он понял, что отец — я.       Он рвал и метал, я впервые видел его настолько злым, но любовь не грех и нам было не стыдно перед ним. Вскоре, твоя мама заболела, Хосок уехал, я так по нему скучал, а Соён стала на саму себя не похожа, всё время молчала, ходила похожая на призрака, тогда я понял, что что-то не так, но было уже поздно, она вскоре скончалась. Я любил и люблю её больше жизни, но позволить себе уйти, следом за ней не мог — у меня остались вы. Когда я пришёл разбираться с братом, меня ждала засада, вскоре — психбольница и приговор на всю жизнь. Брат меня часто навещает, но не из-за братской любви, а из-за подписей, что я согласился ставить при условии, что он не будет вас трогать и я буду знать, что вы в порядке. Прости меня."       Уже не дядя, а папа, закончив писать, ещё раз взглянул на ждущего Гука и трясущийся рукой протянул рисунок. Чонгук аккуратно взял его в руки и принялся читать. Лицо его меняло выражение каждую секунду. На душе скребли кошки, вызывая целое цунами. Рисунок падает вниз, рука выскальзывает из руки Тэхена, Чонгук падает на колени. Слёзы, которых казалось уже не было, потекли по щекам, Тэхен среагировал сразу же, присел с ним рядом, ладонями вытирая их с щёк. Дохван, схватившись за сердце, рыдал не меньше, но беззвучно. От стольких пролитых слёз за несколько дней — гудела голова, было невозможно больно и обидно.       Всю жизнь он считал отцом не того человека, всю жизнь он жил рядом с монстром, с совершенно чужим и незнакомым человеком. А его настоящий отец, страдал от не возможности быть рядом, а после, здесь — в психушке. Гук обхватил колени папы и уткнулся между них. Тэ нежно гладил по спине — это успокаивало, папа гладил по голове. Просидев так несколько минут, он поднял голову, лицо отца казалось размытым, это из-за слёз, Дохван нерешительно провёл большими пальцами по глазам сына, убирая слезинки и улыбнулся. Чонгука, как молнией ударило, у него такая же улыбка, как и у него самого, это действительно его отец. Осознание накрыло его, мир уже не будет прежним, всё изменилось. Всё его детство было враньём, но выяснять отношения с папой не хотелось, хотелось просто его обнять и попросить быть рядом, что он и делает.       Впереди ещё много испытаний, но теперь он знает точно — у него есть семья, есть замечательный старший брат, теперь есть отец, который точно примет и поддержит. На то, чтобы признать его вменяемым, уйдёт много времени и сил, Гук в порошок сотрётся, но сделает это. На то, чтобы посадить монстра — ещё больше, но у них есть доказательства и помощь родителей Тэхена.       Да, Ким Тэхена, который стал для него самым ценным и самым дорогим, он сам не понял, как это произошло. Гук просто влюбился, сейчас он этого не отрицал, не пытался подавить, ему было хорошо. Он рассказал об этом папе, пусть он и не говорит, но глаза излучали счастье, он просто был счастлив, потому что Чонгук был счастлив с ним. Хосок тоже узнал обо всём, что тот сделал, он узнал, кто его настоящий папа, сначала было тяжело, но он справился и принял, со временем.       Бесконечные суды, звонки адвокатов, злые взгляды уже дяди, ночные нервные срывы — и так около года, но рядом Тэхен, рядом Юнги с Чимином и его семья. — Мы справимся, слышишь? — Тэ положил свою голову на плечо Гуку. — Да. — Чонгук глубоко вдохнул и медленно выдохнул. После взял уже родную ладонь, с длинными пальцами, в свою. — Гук, давай заведём собаку? — Самое подходящее время для таких разговоров, конечно, но Ким понимал, Чонгуку это необходимо. — Собаку? — Со смешком выдал Гук. — Да, я давно хочу... — Ладно, давай. — Чон крепче сжал руку. — Да!? Боже, спасибо! — Тэ поднял голову с плеча и чмокнул его в щёку. Повисло комфортное молчание. — Тэ, я устал... — Я знаю... Но мы должны бороться, слышишь! — Тэхен поднялся с места и присел на корточки перед Гуком, взяв его лицо в свои ладони. — Да, я борюсь... Но я так устал. Какое это заседание по счёту? Я уже и не помню сколько их было. — Я понимаю, осталось совсем немного, я уверен, суд на нашей стороне. — Чонгук кивнул и опустил голову, Тэ гладил большим пальцем по его щеке, это успокаивало, Тэхен сам ходячее успокоительное, которое так ему необходимо, без него никак. — Гук, я люблю тебя, слышишь? — Чонгук кивнул и посмотрел ему в глаза, в них столько нежности и искренней любви, что хочется утонуть. Спустя несколько секунд, Гук сказал: — Я тебя сильней.