Put the pedal to the metal

Несколькими часами ранее. — … я от него влево ухожу, а впереди фура здоровенная на хрен знает сколько тонн. Аж вся жизнь перед глазами пронеслась, блять. Хосок, сидя на двух покрышках, положенных одна на другую, картинно вздрогнул. У Юнги, передававшего ему в этот момент банку с пивом, очень чесались руки дать хорошего такого леща. Хорошо, что они с Чимином выслушали эту «развесёлую историю» видя своими глазами, что с Хоби всё в порядке. Тот же просто хвастался, как же — после такого стресса и ухом не повёл, вторым пришёл к финишу. — Да просто ты в рубашке родился, хён, — Чангюн, развалившись на старом-престаром кресле, лениво наблюдал за Чжухоном, склонившимся над капотом своей машины. — А ты не сглазь мне тут, — Проворчал Юнги и всё же отвесил подзатыльник, правда, не тому, кому собирался изначально. В кармане Юнги тренькнул смартфон. — Так, — он выкидывает пустую упаковку от чипсов и облизывает кончики пальцев. — Я за Чимином. А ты не задерживайся, — он внимательно смотрит на Хосока. Тот в ответ поднимает руки в капитулирующем жесте. — Нам утром ещё тачки на проверку Намджуну отгонять перед ночной гонкой. Хосок хмыкает. — Да мою можно было бы и не смотреть. Только ж позавчера проверял, что с ней могло случиться за два дня. Юнги, уже отойдя к дверям гаража, повернулся: — Лучше перебдеть, сам знаешь. — Да, да, ладно, — но видя, как у старшего поджались губы, Хосок примирительно улыбается. — К полуночи приеду. Может, раньше. Юнги, кивнув, уходит. *** Чимин дремлет после смены на диване в гостиной. Телевизор перед ним работает с выключенным звуком, отбрасывая на лицо причудливые цвета. За окном темно, время приближается к полуночи. Юнги копается на кухне, готовя хоттоки. Его редко посещает кулинарное вдохновение, но сейчас внезапно наступает как раз тот случай. Хосок обожает хотток в его исполнении, да и Чимина хочется побаловать после смены в больнице. Юнги умиротворённо ни о чём не думает, смотря за подрумянивающимися пышными блинчиками, как на столике в гостиной громко звонит его телефон. Выключив плиту, он быстро добирается до источника шума, но Чимин уже разбужен и недовольно щурится на свет экрана телевизора. — Извини, — Юнги чмокает его в нос, замечая на дисплее имя звонящего. — О, это Хоби. Наверное, на пути домой. Он проводит по экрану, отвечая, наконец, на звонок. — Да, Хоби, ты уже едешь? Но в ответ раздаётся совершенно незнакомый мужской голос: — Здравствуйте, моё имя Ким Шивон, я из Службы спасения Сеула. Вы знаете водителя красной Шевроле Камаро с номером 29노3019? Вы у него первый на быстром наборе. Внутренне Юнги холодеет от плохого предчувствия, мгновенно сковавшего всего целиком, но сглатывает и с трудом выдавливает из себя: — Да, знаю. Что произошло? — Автомобиль на высокой скорости врезался в столб. Водитель в тяжёлом состоянии экстренно направлен в госпиталь Сеульского национального университета. Вы должны приехать для уточнения личности и других данных. Юнги же, после первого предложения и слов о тяжёлом состоянии, словно не слышал окончания фразы. Он застывает статуей, стеклянными глазами смотря на Чимина, и не видя его. Младший, видя его реакцию на слова из телефонной трубки, которых он не слышал, непонимающе и взволнованно хмурится. А Юнги сказать ничего не может. Его грудь внутри словно начинает жечь. Он сжимает телефон пальцами до побелевших костяшек. Из динамика что-то ещё говорят, но слова не доходят до него. Чимин выхватывает телефон из его рук, спрашивает, слушает, отвечает. А Юнги не хватает воздуха, чтобы хотя бы сделать вдох. В его голове бьются два слова: тяжёлое состояние. Где-то далеко в мыслях, он понимает, что тяжёлое состояние не равняется смерти, но истерика подступает к горлу и сжимает его в тиски. Чимин последний раз что-то говорит в трубку и начинает быстро собираться. Меньше, чем за минуту домашние шорты и футболку он сменил на джинсы и рубашку, и, запихивая в сумку, с которой ходит на работу, чистый запасной медицинский халат, что-то быстро говорит Юнги. Видя, наконец, что старший не реагирует, он берёт его лицо в ладони и заставляет посмотреть в глаза. — Юнги, соберись, пожалуйста. Мы сейчас должны не поддаваться панике, слышишь? — Юнги видит в глазах напротив предельную сосредоточенность, и это его, как ни странно, чуть приводит в чувства, и он кивает. Чимин облегченно выдыхает. — Хорошо. Дай мне ключи от машины. И Юнги просто отдаёт ему связку. Пальцы Чимина холодные, чуть подрагивают, и спина неестественно прямая, но в остальном он буквально берёт контроль над ситуацией в свои руки. Он ведёт Мустанг Юнги, пока старший в полнейшей прострации сидит на пассажирском сидении. На светофоре Чимин, молчавший всё это время, просит написать в чат ребятам. Юнги печатает максимально краткое сообщение, думая о том, что они не знают даже, в какое отделение им нужно. Но это, очевидно, знает Чимин. Потому что, как только они подъезжают к госпиталю, он тянет Юнги прямиком в крыло здания, где расположено отделение реанимации. У дверей сидит девушка в медицинской форме и с убранными в идеальный хвост волосами. Чимин сразу же обращается к ней. — Здравствуйте! К Вам экстренно поступил молодой человек, попавший в аварию. Кто может ввести меня в курс о его состоянии более подробно? — Чимин, достав из сумки своё удостоверение ординатора, протягивает его девушке. — Я врач и родственник. Девушка, взяв в руки документы Чимина, внимательно изучает их взглядом пару мгновений. Кивнув, она возвращает их юноше, и смотрит явно сочувствующе. Юнги ненавидит такой взгляд. Он считает его отрепетированным и совершенно неискренним. — Рыжий, высокий, лет двадцати трёх? — На этих словах сердца у обоих парней ухают куда-то в бездну. Чимин сжимает зубы и кивает. — Да, поступил чуть меньше часа назад. Состояние крайне тяжёлое, сейчас идёт операция, — Она берет со стола бланк и передаёт Чимину. — За это время, возможно, Вы бы заполнили его личные данные? Он поступил без документов. Чимин кивает, беря бланк в руки, и начиная заполнять строчки, а Юнги безэмоционально отходит и садится на стул, что стоят с другой стороны от двери небольшим рядком. Со стороны входа слышатся поспешные шаги и в холле реанимационного крыла показываются Джин, Намджун, Чонгук и Тэхён. Если бы внутри Юнги не образовался вакуум, он был бы благодарен, что они все бросили всё, чем бы ни занимались, и примчались в такой короткий срок. Джин кидает на Юнги взгляд, мгновенно оценивая его состояние, и подходит к Чимину, чтобы узнать чуть больше, чем было в коротком смс. — Мы пока ничего толком не знаем, идёт операция, — Пак говорит и выглядит спокойным и собранным, но то, как он теребит ручку в своих руках, выдаёт его волнение с головой. — Состояние тяжёлое, но только после операции будет известно больше. Сейчас нам остаётся только ждать. Тут дверь за спиной девушки-администратора открывается и выходит уставшего вида врач. В руках у него планшет с картой состояния пациента. Юнги не находит сил встать навстречу. — Доктор Чхве, эти молодые люди насчёт поступившего гонщика, они просят… — Я тоже врач, насколько всё плохо? — Чимин её перебивает, подступая к мужчине, даже не думая о том, насколько это будет невежливо. — Что ж, здесь все данные первичного осмотра, — Доктор протягивает Паку планшет. — Сейчас из операционной он переведён в палату интенсивной терапии. Состояние всё ещё крайне тяжелое. Не исключаю возможности введения юноши в искусственную кому. При слове «кома» Джин и Намджун мрачно переглядываются, Тэхён кусает губы, а Чонгук хмурится. Юнги же просто хочет проснуться от этого кошмара. Малодушно хочет, чтобы была какая-то ошибка. Чтобы этого всего не было. Он запускает руку в волосы и сильно тянет, до боли, но это не помогает. Внутри него всё застыло от напряжения. Но тут Чимин, внимательно изучающий данные на планшете, издаёт какой-то странный приглушённый звук. Что-то среднее между удивлённым возгласом и всхлипом. Все поворачиваются к нему. Он поднимает глаза на Юнги. В его взгляде смесь радости, облегчения, непонимания. — Параметры не совпадают. Только рост и цвет волос. Это не Хоби. Не успевает смысл слов дойти до кого-либо, как со стороны дверей снова слышатся торопливые шаги и чей-то громкий разговор, и на обозрение всех присутствующих предстаёт невредимый Чон Хосок. Взъерошенный, явно взвинченный, но невредимый. В ногу с ним идёт хмурый Шону, за ними спешит бледный Чангюн, но ни Чимин, ни Юнги не замечают никого, кроме своего парня. Чимин кидается ему навстречу и обнимает так сильно, как только может. А Юнги кажется, что разум сейчас от перенапряжения помашет ему ручкой: он просто прячет лицо в ладонях и начинает рыдать так, как не рыдал никогда в своей осознанной жизни. Его пальцев касаются тёплые руки, которые он узнает в любом состоянии: Хоби целует его ладони, мягко и осторожно вытирает мокрые щёки. Он не говорит ни слова, потому что знает, что сейчас пережил Юнги — сам был на его месте когда-то. Сидя перед ним на корточках, он просто гладит его волосы и ждёт, когда всё напряжение выйдет наружу. — Я тебя когда-нибудь убью нахрен… — шепчет Мин, чуть переводя дыхание от этой эмоциональной карусели. Хоби улыбается краешком губ, и в этой улыбке так много слов: от «я тоже тебя люблю» до «прости меня, дуралея», и для Юнги этого хватает, чтобы успокоиться окончательно. — Какого хрена произошло вообще? Чангюн тем временем кратко пересказывал события вечера остальным. После того, как Юнги уехал из гаража, а Чжухон закончил заниматься движком, удовлетворённо захлопывая крышку капота, младший начал канючить у Хоби дать прокатиться на Камаро. Хосок согласился, но, переглянувшись с Чжухоном, кинул ключи ему в руки. Ли сказал, что проедет через перекрёсток и вернётся, но проходит 10 минут, 15, 20 — а его всё нет, и парни начали волноваться, что могло его так задержать. Телефон свой Чжухон оставил в гараже, а Хосоков, валявшийся в бардачке, не отвечал. Через полчаса они решили поехать «по следу», и, к своему ужасу, обнаружили машину врезавшейся в столб рядом с пешеходным переходом. Вся передняя часть была искорёжена, стёкла выбиты от столкновения, дверь водительского места с мясом вырвана, на асфальте кровь. У оцепивших место аварии полицейских они выяснили, что за пару минут до их приезда водителя увезла скорая помощь в госпиталь. Не медля, рванув туда, по дороге они позвонили Шону и подъехали практически одновременно. — Ума не приложу, что могло случиться, чтобы Чжу так влетел… — на Чангюне буквально лица не было. — Может, что-то отвлекло? — Предположил Намджун. — На большой скорости даже мелочь могла сыграть роковую роль. Шону на это отрицательно помотал головой. — Не, Чжу хоть и раздолбай, но на дороге внимательный. — В его крови обнаружили алкоголь, — Чимин кивнул на планшет, который всё ещё держал в руке. — Мало, но всё-таки… — Херня, — Юнги с силой протёр ладонями лицо и поднялся, подойдя ближе. — Чжухон мог быть в драбадан бухим, но всё равно вёл как в Формуле 1. — Угу, он в прошлом году бутылку соджи усадил и после этого заезд выиграл, — Чангюн помолчал мгновение и неуверенно посмотрел на Хоби. — Остаётся только машина, но… — Я на ней приехал, вообще-то, — Хосок кивнул в сторону Намджуна. — И Нам её проверял в мастерской два дня назад, перед длинной дистанцией. Все замолчали. Явных причин, приведших к аварии, никто не видел. — Я позвоню Чжису, — Намджун кусал щёку с внутренней стороны и хмурился. — Он может достать записи с камер наблюдения, если поблизости они были. Он отходит, а девушка-администратор мягко намекает, что сегодня они тут явно ничего не дождутся. Чангюн всё же вызывается остаться и сообщить о малейших изменениях. *** Конечно же, никто в эту ночь не спит. Намджун, позвонивший Чжису, который по удачному стечению обстоятельств был как раз на дежурстве, уехал вместе с Шону в полицейский участок. Чангюн всё ещё был в госпитале. Вонхо, Хосок и Юнги («Я тебя, блять, с глаз не спущу теперь») были на месте аварии. Остальные, собравшись в штабе у Бантан, ждали каких-нибудь новостей. Чимин, проработавший смену в больнице и так и не поспавший нормально, дремал на диване. Джин на улице вышагивал туда-сюда и разговаривал по телефону уже с третьим собеседником. О чём — разобрать было сложно, так как старший отошёл от здания довольно далеко, скорее, на нервах в процессе разговора, чем специально. Между Тэхёном и Чонгуком висело молчание, которое каждый оправдывал сам для себя тем, что не хотел тревожить Чимина. Через некоторое время на улице слышится звук двигателя мустанга и ворчливый рокот байка. Парни выглядят усталыми и мрачными. Чимин потягивается, когда они заходят внутрь. Хосок протягивает ему, Чонгуку и Тэ кофе. Джин, принимая из рук Намджуна такой же стаканчик, просто вопросительно кивает. — Всё дерьмово, и это если мягко сказать, — Намджун плюхается на стул, усталым жестом зачёсывая назад волосы. — Чангюн звонил. Чжухон в коме. Вонхо поехал его сменить. Шону семье сказать, — Ким поджимает губы и опирается локтями о колени, свесив руки вниз. — Прогнозы — мрак. Черепно-мозговая и повреждён позвоночник. Но это ещё не самое дерьмовое. Тэхён хмурится, и как-то, наполовину возмущённо, наполовину испуганно спрашивает. — Кома не самое дерьмовое? А что же тогда хуже? Намджун отпивает свой кофе и молчит. Окидывает взглядом всех по очереди. — Весь пиздец в том, что это не случайность.