Put the pedal to the metal

— Весь пиздец в том, что это не случайность. На секунду в небольшой комнате воцаряется тишина. Чонгук понимает, что если Намджун говорит, что авария не случайна — значит так и есть, но не может принять этот факт как реальность. — Так, — Джин ставит свой стаканчик на стол от греха подальше. — А теперь конкретнее. — Чжису связался со своими знакомыми в дорожном департаменте. Они на месте обследовали машину. Были подрезаны тормозные шланги. — Поэтому не было следов торможения, машина просто впечаталась на полном ходу, — Хосок был раздражен, но и что-то ещё сквозило в его движениях. Чонгук был не силён в психологии, но хорош в наблюдении за людьми, и поэтому предположил, что кроме волнения Хосок испытывал…страх? — Мы пока были там, поспрашивали у зевак, которые там ещё толпились, — Юнги тоже был нервным, но и ещё явно скрывал желание крушить всё подряд. По скулам у него ходили желваки, а кулаки сами собой сжимались сильнее. — Чжу выкрутил руль, чтобы не наехать на людей на светофоре. — Да, реакция у него отменная…— Намджун невесело покачал головой. — Мы кстати всё-таки нашли камеру — обзор не очень удобный, но всё же видно, что Чжухон за секунду буквально среагировал. Повисло молчание. Каждый присутствующий, даже Чимин и Тэхён, которые не были гонщиками, ощущали какое-то липкое неприятное чувство. Одно дело — осознавать, что ты рискуешь, мчась на бешеной скорости по улицам в попытке обогнать соперника и оказаться быстрее. Это осознанный риск за полагающуюся награду на финише. Каждый год два-три гонщика, так или иначе, навсегда уходят из дела, и не по собственной воле. Все принимают то, что такое может произойти с каждым. Но другое дело — просто гнать в своё удовольствие и внезапно обнаружить, что тормоза не работают, и встать перед страшным выбором между своей жизнью и жизнью случайных пешеходов. Чонгук очень мало знал Чжухона, но не мог не испытывать уважение и сочувствие к его поступку. — Но подожди, — Чонгук смотрел на Намджуна, непонимающе хмурясь. — Хён, ты же проверял тачку перед длинной гонкой, а Хосок-хён прошёл заезд, и потом ездил на ней, и даже в гараж приехал… — В том-то и дело, — Намджун прищёлкнул пальцами. — Если судить по осмотру шлангов, они были буквально самую малость надрезаны. Всё остальное сделало время и инерция: с каждым торможением повреждение увеличивалось, и, в конце концов, они порвались к хренам. Но да, — Намджун серьёзно посмотрел на Хосока. — Перед гонкой шланги были целы, головой отвечаю. — Значит, кто-то постарался сразу после, — Джин нервно вертел в руках свой телефон, крайне внимательно следя за всем, что говорили парни. — Мы с Джуном не оставались на тусовку. А ты? Хосок кивнул. — Буквально на час. Потом уехал. — А тачка была всё время на виду? В ответ — отрицательное покачивание головой. — Блять, — у Юнги устало опустились плечи и он сел на диван рядом с Чимином, повторив позу Намджуна и облокотившись локтями о колени. Младший, дотянувшись, погладил его по спине в успокаивающем жесте. — Если не будет свидетелей, то на поиск виновного можно заранее забить хер. — Почему? — Тэхён почти прошептал этот вопрос. Он сидел почти не шевелясь, выглядел подавленным, как и все. На нём всё ещё была белая рубашка с показа, и Гук удивлённо понял, что прошло всего несколько часов. За всеми событиями казалось, что он оставил Тэхёна на вечеринке так давно, а на деле рассвет нового дня только занимался. — Это фестиваль, — Намджун одним глотком допивает свой кофе и морщится. — Несколько десятков гонщиков и все потенциальные конкуренты, то есть у всех есть мотив. — Видеорегистратора у меня нет, а свидетели… — Хосок скептически поджал губы. — Вряд ли они будут. В смысле, я бы не стал запоминать, что кто-то кому-то под капот полез на вечеринке гонщиков. — А…может быть…отпечатки? — Неуверенно спрашивает Тэ. Чонгуку кажется, что тот просто не хочет думать о том, что положение не имеет выхода, но Намджун качает головой. — Никаких следов. Чжису сразу напряг своих, но ничего. Ни отпечатков, ни каких там ворсинок или чего-то. Полный ноль. Удручающее состояние висит в воздухе напряжённой тишиной. Джин тяжело вдыхает и выдыхает, трёт переносицу. — Так, — он облокачивается о стол, стоящий позади него, смотрит по очереди на гонщиков своей команды. — Это не шутки, парни. Это ни много, ни мало — покушение. Я не могу решать за вас, потому что я вам всё же не начальник, но моё мнение — мы не должны участвовать сегодня. — Нет. Хосок говорит это одновременно с Намджуном. Они переглядываются. — Но, Хоби, — Чимин, молчавший до этого и только слушающий, внимательно смотрит на своего парня. — Кто-то НАМЕРЕННО испортил твою машину… — А я и не говорю, что мне не стрёмно сейчас оттого, что на месте Чжу должен был оказаться я, — Хосок складывает руки на груди. Защитный жест из психологии, но взгляд его твёрд и губы упрямо поджимаются. — Но как раз из-за этого я поеду на сегодняшний заезд. — К тому же, тот, кто испортил тормоза, не ожидает, что Хосок будет участвовать, этим можно застать его врасплох, — Намджун смотрит на Джина, но по тому видно, что он всё ещё сомневается. Чонгук отчётливо понимает, что старший волнуется за свою команду, своих друзей. А ещё понимает, что как никогда полон решимости ехать на заезд и зубами вырывать победу. В нём играет чувство справедливости и желание возмездия. Поэтому он решает поддержать хёнов. — Если мы уступим сейчас — то дадим возможность победить этому ублюдку, кем бы он ни был. Так что я тоже поеду, и постараюсь не дать ему ни единого шанса. Юнги хмыкает и похлопывает его по плечу, дотянувшись. — Верно сказано. Мы явимся и надерём всем зад, как и всегда. Джин слабо улыбается. — Ладно. В таком случае всем срочно отдыхать. Часа за два приезжайте к Джуну в мастерскую. Поедем оттуда вместе. *** Вечером, когда уже давно стемнело и город перешёл в «ночной режим выходного дня», с гуляющей молодёжью, пьяными компаниями, и влюблёнными парочками, Бантан, Джин, Намджун и Чимин добираются до заранее обозначенной исходной точки на карте Сеула, откуда начнётся сегодняшняя «City-Style» — ночное ориентирование по городу. Место снова почти на границе города, не доезжая Ханама. Хосок, приехавший на своей старой чёрной Honda Civic Si Coupe, выглядел максимально расслабленным: этот район он знал, как свои пять пальцев, мотаясь с друзьями сюда из родного Кванджу чуть ли ни каждые выходные после уроков средней школы. Юнги тоже казался спокойным, но, как уже понял Чонгук, по нему не всегда можно было определить подлинное состояние — старший мастерски скрывал все эмоции. Чонгук же…странно себя чувствовал. С одной стороны — волнение и предвкушение от предстоящей гонки, это привычно. С другой стороны… Что ж, ладно. «Я не трус, но я боюсь». Намеренно испорченные тормозные шланги — это прецедент, нонсенс для такого фестиваля, как Фанрейс. Очевидно, на него попали гонщики, которые признают только принцип силы, и которые пойдут по головам ради получения денег за первое место. Чонгук никогда не рассматривал гонки как способ заработка, и ставил скорость на первое место. Им не двигала жажда наживы, движущей силой было чувство адреналина в крови, ощущение проносящегося мимо пейзажа и полного слияния с машиной. Но сейчас он ясно понимал, что кто-то из находящихся в окружающей его толпе не разделяет этого, а ориентируется только на нехилый куш, маячащий за линией финиша. Все, кто мешает до него добраться — будут скинуты с пути. Неожиданно Чон вспоминает того придурка, у которого он выиграл. Чонгук не может утверждать наверняка, но в глубине души почти уверен, что тот именно хотел столкнуть его с трассы. Что, если это тоже было не случайно? Возможно ли, что это всё связано? Может ли быть так, что то было не минутное проявление, а уже привычное действие? Намджун, видимо, чувствует его напряжённое настроение. — Эй, всё будет нормально, — он кладёт руку ему на плечо в желании подбодрить и успокоить. — Мы с Юнги проверили и перепроверили всё, что можно в ваших машинах. Всё исправно. Чонгук кивает, но всё равно чувствует себя на взводе. Тем временем Джин, отходивший перекинуться новостями с организаторами и спонсорами, возвращается с выражением лица озадаченным и мрачным. — Парни, есть новости, и они мне пипец не нравятся, — он поджимает губы и хмурится. — У Шивона сгорела машина — его не будет, Донхэ тоже не приехал — какие-то проблемы с движком, Сухо тоже нет. — Все трое были среди лучших, — Намджун смотрит с недобрым прищуром. — Как и Юнги с Хосоком. — Охуеть, — Хоби оглядывает их взглядом. — Кто-то расчищает себе дорогу? — Другого объяснения у меня нет, — Джин мрачный и злой. Чонгук никогда бы не подумал, что на лице хёна может быть такое прямо-таки пугающее выражение. — На Фанрейс всегда большое вознаграждение за выигрыш. Поэтому гонки чистые, это правило. — Кто-то хуй клал на правила, — Юнги со злостью сплюнул на асфальт. — Суки ёбаные, если найду, кто — урою, блять. — Надо сначала найти. Вечер проходит в напряжённой атмосфере. Настроение среди гонщиков возбуждённое — новости расходятся молниеносно, сразу появляется куча слухов и домыслов. Веселье уже не такое бурное, и больше ощущается соперничество. Хоби и Юнги снова делят второе и третье место по итогам вечера, Чонгук пятый, и немного расстроен этим фактом. Первое достаётся здоровенному лысому латиноамериканцу на чёрном Dodge Charger 1970. Зверюга сразу привлекла внимание, Юнги так и вовсе разве что глазами тачку не сожрал, но от заезда отказался, бросив неоднозначное «успеется». На вечеринку никто из парней не остаётся, и дело даже не в настрое: за последние сутки все устали и физически и морально, поэтому разъехались по домам. Зайдя в квартиру, Гук застаёт Тэёна спящим на диване в гостиной в окружении ноутбука, планшета и чуть помятых листов с чертежами. Он тихо проходит на кухню, находя на плите ещё тёплый чачжанмён. Мысленно благодаря своего хёна, парень думает о том, какую информацию они узнали за всё это время. Были намеренно испорчены тормоза машины Хосока. После второго этапа гонок он был в числе фаворитов. Также сегодня выясняется, что ещё трое из сильных гонщиков так или иначе тоже выбывают из конкуренции. Кто-то расчищает себе дорогу. Но кто? Дюжина гонщиков, показавших лучшие результаты за первые два дня фестиваля, больше, чем на половину, состояла из гостей. Помыв за собой посуду, Гук проходит через гостиную в свою комнату, задержавшись, чтобы переложить вещи на столик и накрыть хёна пледом. Он, конечно же, рассказал Тэёну о случившемся, как только приехал. Ли взял с него слово, что Гук будет осторожным, но больше ничего не сказал, и Чонгук был ему благодарен за это. Тэён доверял ему, хоть и волновался за младшего. Помогал советом, но с нравоучениями не лез. И даже сейчас, он просто попросил быть внимательнее. Однако, иногда Ли Тэён действовал по своему усмотрению. Проснулся Чонгук на следующее утро от звонка в дверь, что противно горланил на всю квартиру. Морщась и потягиваясь, он думает, что, возможно, это Джехён-хён пришёл, но трель не утихает, потому он поднимается и идёт открыть. Выйдя из комнаты, он слышит голос Тэёна, который с кем-то разговаривает через порог. До слуха доносится: — Он ушёл недавно. Ему отвечают знакомым низким голосом, который заставляет Чонгука сначала замереть на секунду, а позже ускорить шаг. — Оу, жаль, я тогда… О, привет. Чонгук, выныривающий из-за спины Тэёна, кивает в приветствии. Хён якобы удивляется, видя его: — А мне показалось, ты ушёл. Странно. Когда Тэён уходит вглубь квартиры, Чонгук, подавляя зевок, вопрошающе приподнимает брови. Тэхён как-то неуверенно переминается с пятки на носок, облизывает губы, беглым взглядом окидывая его с головы до ног (растрёпанные волосы, лицо с явными следами от подушки, огромная мятая футболка и домашние шорты, которые Гук натянул перед тем, как выбраться из комнаты) и только после этих секундных промедлений неуверенно спрашивает: — Не слишком рано, чтобы прогуляться? Меньше чем через десять минут, которые Гук потратил на то, чтобы быстренько умыться и переодеться, они с Тэхёном идут по улице. Август медленно, но верно подходит к концу. Адская жара, наконец, спала, оставляя после себя просто приятное летнее тепло. На редких городских деревьях сквозь гущу зелёной листвы уже виднеются жёлтые листья. Утреннее солнце разливает свои лучи по улицам города, лёгкий ветерок ласково перебирает тёмные пряди волос Тэхёна, заставляя чёлку падать на глаза. Они идут молча, но не потому, что между ними неловкое молчание. Просто идут молча. В кофейне напротив небольшого сквера Тэхён покупает себе и Чонгуку кофе. Они садятся на лавочку, и некоторое время наблюдают за проходящими мимо людьми. Чонгук успевает допить свой кофе и выкинуть стаканчик в мусорку, когда Тэхён как-то неуверенно начинает говорить: — Знаешь…я…когда от Юнги пришло сообщение, я так испугался. То есть… я понимаю, конечно, что в таком деле никто не застрахован от аварий или чего-то подобного, но я как-то никогда не представлял себе, что это может произойти с кем-то, кого я знаю, с кем-то из друзей… А Чжухони… Ты его мало знаешь, но он из таких людей, которые для всех друзья. И ужасно, что мы даже сейчас ничего не можем сделать, — Тэхён не смотрит на него, он говорит тихим голосом, обращаясь к картонному стаканчику в своих руках. Чонгук впервые с того момента, как увидел его сегодня на пороге квартиры замечает, что Тэхён выглядит очень грустным и даже каким-то подавленным. Гук не может придумать, что можно сказать в ответ, но Тэхён не обращает на это внимания. — А я ж с этой вечеринки дурацкой сорвался. Теперь даже не знаю, что будет, — он качает головой и вздыхает тяжело. — Я ведь даже если бы не хотел на этих тусовках оставаться, не могу на них не быть, потому что на таких вечеринках завязываются выгодные знакомства, мне нужно по профессии на них присутствовать и улыбаться всем, даже если не хочется, даже если устал, даже если не спал пару суток… Тэхён вдруг как будто встряхивается и резко поднимает на него глаза. — Нет, ты не подумай, я обожаю свою профессию, я от многого ради неё отказался и вкладывал много сил, чтобы достичь того, что имею сейчас, но… — он снова отводит взгляд и смотрит куда-то вперёд, хотя, наверное, больше в себя, когда говорит, уже совсем как-то тихо: — Иногда мне душно среди всех этих лиц и людей, для которых я всё равно, что живая кукла… На Чонгука накатывает волна необычного чувства. После этих слов парня, ему кажется, что он немного начинает его понимать. Ведь Тэхён действительно такой, какой есть: открытый, общительный, откровенный. И ему, получается, приходится подстраиваться и притворяться, играть роль, чтобы заниматься тем, что он любит. Это наверняка неимоверно сложно. — Извини, если я был слишком груб в тот вечер, — он чуть приподнимает уголки губ, подкрепляя слова извиняющейся улыбкой. — Я просто… Мне тяжело сходиться с новыми людьми, и я бы так не смог — притворятся любезным и так далее. Так что, мне жаль, если я был резок. Тэхён, закатывая глаза, возмущается: — Я сказал тебе всё это как раз-таки потому, что сам хотел извиниться, я всё понимаю, — он поворачивает голову в сторону Чонгука и ловит взгляд. — Я редко рассказываю об этом кому-либо, но я подумал, что мне действительно нужно, чтобы ты понимал, как для меня важно то, чем я занимаюсь. И я говорю тебе об этом, потому что мне важен ты. Они смотрят друг другу в глаза. Вот так просто. Тэхён всегда говорит то, что думает, поэтому Чонгук уверен, что его слова на самом деле означают именно то, что он имеет в виду. А Чонгук неожиданно даже для себя впадает в замешательство. Он ведь…ну… особо-то свою ориентацию не анализировал. То есть вот и девушка у него была, секс был, но как-то когда они расстались, то у него не было особого расстройства по этому поводу. А тут случился Тэхён. Красивущий. Комплиментами сыплющий. Громкий, смешной, улыбчивый. И Гук ловил себя на мысли, что тот ему был сначала интересен, потом симпатичен. Может быть, пора просто принять тот факт, что Тэ ему просто… нравится? Но он не может не нравится, а что насчёт его самого? Чем он вообще привлёк такого парня, как Тэхён? Он отводит взгляд, разрывая зрительный контакт. — Я не уверен, что во мне есть что-то, что может привлечь тебя. — В тебе есть ты, Чонгук. Этого…достаточно. И я не требую от тебя совершенно ничего, я просто… Чонгук растерянно смотрит на профиль немного смущенного Тэхёна. Уму непостижимо. Казалось бы, Ким постоянно ловит на себе восхищённые взгляды сотен людей, но всё ещё не растерял способность смущаться. Это действует на Чонгука как-то облегчающе. На губах непроизвольно появляется лёгкая улыбка. — Мы можем…не торопиться, — смотря в сторону, медленно говорит он, Тэхён вскидывается. — Просто…постепенно. Я не особо умею выражать свои чувства, но ты мне…вроде как тоже нравишься и я… готов попробовать. Тэхён улыбается и просто кивает. В его глазах искрится тепло. Чонгук подергивает плечами, будто бы ему вмиг стало прохладно, поднимается с лавочки и протягивает Тэхёну ладонь. Тот застенчиво фыркает себе под нос и соединяет их руки, поднимаясь следом. *** Чонгук заходит домой, слыша приглушенный мягкий смех с кухни — к ним пришёл Джехён. Окрылённость в теле немного оседает, когда Тэён выглядывает в коридор, приветствуя младшего. Он явно не очень доволен. — Обедать будешь? Чонгук кивает, снимая кеды, а Тэён вновь скрывается за дверью. Заходя на кухню, Чонгук видит Джехёна, который сидит за столом, подперев подборок ладонью. Он немедленно улыбается младшему, сверкая ямочкой на щеке. — Здравствуй, хён, — приветствует Чонгук, заглядывая в кастрюлю на плиту и обнаруживая только приготовленный пибимпаб. Ах, это так прекрасно. — Привет, Чонгук, — в ответ здоровается старший. — Как прошло свидание? Тэён на фоне фыркает, медленно размешивая чай. — Отлично, — отвечает Гук, продолжая уже громче. — Думаю, у Тэён-хёна есть какие-то претензии на этот счет. Тэён поджимает губы и чуть щурится, отпивая из кружки. — Вообще-то есть. Джехён посылает своему парню многозначительный взгляд, который тот игнорирует. Чонгук вопросительно поднимает брови, садясь за стол и ожидая более развёрнутого комментария. Тэён отставляет кружку и сцепляет пальцы в замок. Гук с невозмутимым видом начинает есть. — Я видел этого парня всего пару раз, но более чем уверен, что он знает себе цену, и это не комплимент. Чонгук пожимает плечами, отвечая с полными щеками: — Он как бы модель. Разумеется, он будет знать себе цену, это часть его работы. Тэён складывает руки на груди и поджимает губы. — Вот именно, его работы, — Чонгук поднимает на него взгляд, переставая жевать, и смотрит хмуро, но видимо, хён решил пойти до конца и выложить всё, что думает. — Можешь считать, что у меня предвзятое мнение относительно этого ммм рода занятий, но я считаю, что весь этот «модельный бизнес», — Тэён говорит с неприкрытой презрительной интонацией, интонацией выделяя явные кавычки, — что это просто другая версия эскорта. Не секрет, что модели часто спят со своим начальством за контракты и всё такое. Гук откладывает палочки. Аппетит пропал, вместо него появилось ужасное раздражение. — Ты не можешь утверждать такое о Тэхёне, ты его совсем не знаешь. — Ох, а ты его знаешь намного лучше меня? — Тэён встречает его тяжёлый взгляд своим, в котором плещется упрямство. — И не смотри на меня так, я говорю, что думаю. И ты не можешь утверждать, что я не могу оказаться правым на его счёт. Джехён смотрит на своего парня неодобрительно, но не встревает. Чонгук прожигает хёна взглядом, с одной стороны, не желая выводить ссору ещё дальше, но с другой тоже не собираясь отступать. — Ладно, хорошо, ты прав — я не могу быть уверенным, но знаешь, есть такое понятие как «доверие», и я собираюсь им воспользоваться. Ли фыркает, откидываясь на спинку стула. — Хах, «доверие». Да он же ветреный и непостоянный! Вы же не подходите друг другу совершенно никак, разве я не прав? Чонгуку изменяет его выдержка, он вскакивает со стула и довольно резко огрызается: — Как-нибудь разберёмся сами! И стремительно уносится в свою комнату, слыша за спиной брошенное вдогонку «Эй!», и тихий голос Джехёна, видимо, всё-таки напоминающий своему парню, что не стоит перегибать палку. Чонгук злится. Некоторое время наматывает круги по комнате, плюхается на кровать и сверлит взглядом потолок. Тэён, какого чёрта?! Только сам с собой договорился, что можно дать шанс этому чувству симпатии, как хён тут со своими мнениями. И ведь он действительно, есть доля вероятности, что он может оказаться прав насчёт…начальства и всего такого. Потому что перед глазами всплывает вечеринка после показа, и Чонгуку становится почти противно. Рошфор, та женщина, которой Тэхён вежливо улыбался… Чон встряхивает головой. Нет, может быть, сфера, в которой трудится Тэхён, и с гнильцой, но сам он до такого не опускается, Чонгук почему-то уверен. Тэён точно прав в том, что Ким знает себе цену. И как говорил Джин-хён, Тэхён не будет спать и есть, но будет работать, а не искать лёгкие пути через постель какого-нибудь толстосума. Чонгук кивает сам себе, расслабляясь. В мыслях всплывает улыбка Тэхёна, его приятный голос, рассказывающий что-то интересное, но не особо важное, искренний смех даже на не очень удачные шутки Гука. Пока они шли обратным путём до квартиры, они не расцепили рук, а наоборот, переплели пальцы, и этот простой жест наполняет Чонгука теплотой и радостью, словно воздушный шар поселился где-то внутри него. Подойдя к остановке и дождавшись автобус, Тэхён, прежде чем скрыться за его дверями, обернулся к нему с мягкой улыбкой и счастливыми искорками в глазах. И Чон, позволяющий себе теперь быть честным с собой совершенно полностью, уверен, что даже если будет трудно, они попытаются вместе показать всем, что разные — совсем не значит неподходящие друг другу.