Put the pedal to the metal

Отвезя Тэхёна, и удостоверившись, что тот будет в порядке, Чонгук приезжает домой за пару часов до рассвета, думая, что или хён крепко спит, или вообще ночует у Джехёна. Тем не менее, ни один из вариантов не совпадает с реальностью: Тэён по-турецки сидит на диване в гостиной, ужасающе сгорбившись над ноутбуком, и сосредоточенно работает над каким-то очередным чертежом. — Привет, хён, — тот в ответ мычит что-то нечленораздельно-приветственное, а Гук старается проскользнуть мимо как можно быстрее. Он не хочет зря волновать Тэёна, и скрывается в ванной. Достав аптечку, умывается и обрабатывает ссадину над бровью. И всё это время размышляет. Или этот ночной преследователь и есть тот самый мудак, портящий машины, или за этим стоит какая-то команда. Чёрная ауди, как назло, не запомнилась среди нескольких десятков участников фестиваля, но, возможно, Джин узнает владельца через свои связи с организаторами… Неожиданно утихнувший гнев снова завладевает им, и Гук еле сдерживается, чтобы не разбить что-нибудь к чёртовой матери. Нет, ну каков же мудак! Видел же, что в машине Чон не один, а всё равно попытался навредить. Отвлекает его смс от Джина, который в общем чате сообщает найденную информацию, полностью подтверждающую его мысли, и Чонгук-таки, не сдержавшись, ударяет кулаком по крышке аптечки, отчего та трескается ровно посередине. Ругнувшись и убрав пострадавшую коробку от греха подальше, Чонгук думает, что у него довольно хорошая интуиция, раз какие-то доли подозрений посещали его с самого начала. *** Проснувшись от звука дождя, барабанящего по карнизу, Чонгук переворачивается на другой бок и закапывается в одеяла, в надежде урвать ещё часок-другой сна, но тот упрямо не желает возвращаться. Да ещё и Тэён за дверью отвлекает звуками возни. Кинув взгляд на часы, стоящие на тумбочке, и показывающие начало десятого утра, Гук недовольно морщится, но смиряется, встаёт и бредёт на кухню, ведомый запахом свежесваренного крепкого чёрного кофе. — Спящая красавица проснулась, — Тэён носится по квартире, собираясь и делая сто дел одновременно. — У меня после обеда встреча с заказчиком, так что, скорее всего, задержусь. Погода, как назло, мерзопакостная, даже не знаю, как… Это ещё что за херня? Чонгук, медленно попивающий кофе и залипающий невидящим взглядом в стол, поднимает голову. Тэён смотрит прямиком на его лоб. В ответ на буравящий его взгляд, Гук только жмёт плечами. — Да не важно. Всего-то царапина. Тем не менее, хён не удовлетворяется таким ответом. Зная, что нотаций, или упрёков, или чего-то подобного не будет, а хён просто хочет знать, что произошло, Чон решает, что лучше рассказать сейчас, чем Ли накрутит себя за целый день и будет несобранным на работе. — Помнишь, я выиграл у придурка, который оскорбил Тэхёна? Судя по всему, это он и его команда портят тачки. Ну и один из них пытался столкнуть меня с дороги, когда мы с Тэ ехали после заезда по домам. Пару секунд Тэён молчит, переваривая информацию. — Джин в курсе? Гук кивает. — Да, я сразу позвонил. Тоже кивнув в ответ, Тэён серьёзно глядит ему в глаза. — Хорошо. Ладно. Ты же понимаешь, насколько это всё серьёзно? Гук чуть хмурит брови. — Конечно, понимаю. — Хорошо, — хён всё так же серьёзно смотрит ему в глаза. — Но если что — я всегда рядом. Если вдруг что-то пойдет не так — не смей ничегошеньки скрывать и засунь свою упёртость в зад, если вдруг понадобиться помощь, понял меня? Младший улыбается уголками губ. — Понял. *** На предпоследней гонке Фестиваля из-за мокрой трассы супру пару раз немного заносило на поворотах, но в целом он откатал без проблем. Настроение было обычным, даже приподнятым: решив задержаться на тусовке, он прекрасно проводил время с друзьями, потягивая из бутылки пиво. А потом, когда Хосок окликнул столь неприятных для них гонщиков, его как будто с тормозов сорвало. И, оглядываясь теперь назад, Чонгук понимал, что поступил опрометчиво. К чему было щекотать спящего дракона? Но теперь уже что сказано — то сказано. *** На следующее утро Чонгук сидит на кухне, лениво завтракая яичными рулетиками, и слушая тишину. У Тэёна напряжёнка на работе — сдачу проекта передвинули на более ранний срок, и хён в бешенстве напополам с паникой теперь разве что не ночует в офисе. Размышляя, что бы такого поделать весь день, Гук с некой долей грусти думает, что у Тэхёна сегодня вроде бы должна быть съёмка, так что даже писать ему Чон не решается — отвлекать старшего от работы ему не хочется. Но тут, словно по велению свыше, телефон на столе жужжит входящим смс: Тэхён: «Гукки *о* съёмки перенесли и мой день свободен ;)» Улыбка сама наползает на лицо, когда Чонгук поспешно отвечает, набирая: «Я бы сказал, что мне жаль, что твои съёмки перенесли, но мне не жаль)) встретимся?» На улице пасмурно, но вполне тепло, поэтому они встречаются в парке. Тэхён в шлёпанцах, свободных чёрных брюках и простой белой кофте с длинным рукавом. Уютный, милый, без макияжа, с чуть растрёпанными от ветра волосами. Чонгук на несколько секунд зависает на яркую улыбку, которой одаривает его Ким. — Ты выглядишь прекрасно, — он смущённо улыбается в ответ и чувствует, как предательски теплеют его щёки. Боги, эта реакция смущает ещё больше, когда это прекратиться? С Ким Тэхёном никогда, наверное. Тэхён тихо смеётся, и Гук может наслаждаться этим звуком вечность. — Со светом вроде всё в порядке, и я выгляжу настолько посредственно, насколько это возможно, — он с очарованием в глазах смотрит на Чонгука, уголки губ едва заметно приподнимаются в мягкой улыбке, — а ты говоришь, что я прекрасен, хотя это совершенно не так? Улыбка Чона становится шире, когда он совершенно искренне говорит: — Ты всегда выглядишь прекрасно. И эти слова стоило произнести ещё миллион раз, потому что Тэхён совершенно невообразимо очаровательно розовеет румянцем на щеках, и это настолько непривычно, мило и прекрасно, что Чонгук не может отвести взгляд. — Ааайщ, я тысячу лет уже не смущался, как ты это делаешь?— возмущается Ким, всё ещё улыбаясь, смотря Чону в глаза, и шутливо пихает младшего локтем в бок. Тот перехватывает его руку и переплетает пальцы. Они гуляют по дорожкам парка, болтая о всякой ерунде, и Чонгук наслаждается голосом Тэхёна, тем, как его глаза превращаются в щёлочки, когда он улыбается, как непринуждённым и полным изящества движением он откидывает чёлку, брошенную ветром в глаза. Они покупают несколько сладких хоттоков и едят прямо на улице. Тэхён, скинув обувь, усаживается на лавочку по-турецки, и даже с набитыми щеками умудряется улыбаться. Они проводят вместе целый день, от начавшего накрапывать дождика спрятавшись в кинотеатре, правда, уделив фильму ничтожно малое количество внимания. Целоваться на последнем ряду кинозала — такое клише, но кого это заботит? Губы у Тэхёна мягкие, податливые, и весь он как будто плавится под прикосновениями Чонгука. Они целуются долго, тягуче, сладко, пока губы не начинает саднить. Но отстраняются на миллиметры друг от друга, чтобы ловить блеск в глазах напротив, и ощущать чужое горячее дыхание на влажных губах. А через несколько мгновений заново припадая друг к другу, словно жаждущие напиться друг другом, как путники в пустыне. Когда в зале включается свет, они вздрагивают. Чонгук чуть было не забыл, где они находятся, и Тэхён тихо смеётся от его чуть растерянного и разочарованного взгляда. Когда они выходят из кинотеатра, на город уже опускается вечер. Тэхён, повернувшись к нему, вдруг сокращает расстояние и, крепко обняв, кладёт подбородок на плечо. Чон сцепляет руки в замок у него на талии. Они стоят так некоторое время. — Мне пора, — шепчет Ким в самое ухо, но не двигается с места. — Съёмки перенесли на завтра, а ещё я, наверное, опоздаю на гонки… — Хэй, — Чонгук чуть отстраняется, ладонями обхватывая чужое лицо. — Всё нормально. — Гуки, — неожиданно Тэхён становится предельно серьёзным. — Ты участвуешь в финальном заезде? И Чонгук видит в глубине тёмно-карих глаз напротив затаённое беспокойство. — Я пока не знаю, — он не уходит от ответа. Он, правда, не знает. СМС от Джина пока не было. Но, конечно, скорее всего, да. Он ведь был среди лучших в каждый из вечеров. Но замечая старательно скрываемое волнение Кима, он не высказывает эти свои мысли вслух. Он понимает. Тэхён в курсе ситуации с практически прямыми угрозами в его адрес. И вообще-то, Чонгук ему благодарен за то, что хоть на его лице и всё написано, но Тэхён не устраивает ему вынос мозгов. Чон ловит себя на мысли, что в этом он похож на хёна: Тэён тоже волнуется, но доверяет самому принимать решения. — В любом случае, я всегда внимателен на дороге, ты в этом сам мог убедиться. Тэхён прикусывает губу, но кивает. Вызванное такси увозит его, а Чонгук, вдохнув вымытый дождём воздух, не спеша идёт домой пешком. *** Последний фестивальный день — наверное, самый шумный. Не только потому, что станет ясно, кому достанется главный куш, но и потому, что настолько масштабных гонок не будет целый год. Последний заезд носит негласное название «бой без правил», потому что это практически так и есть: круг, который необходимо проехать, слишком большой, чтобы достаточно проконтролировать соблюдение правил, накал страстей слишком велик, а желание стать победителем у каждого слишком сильно возрастает. Бантан, Джин и Чимин собираются в мастерской у Намджуна, туда же подъезжают Тэён, Чжису и Хёншик, чтобы всем вместе выехать к месту сбора, на окраине города в районе новостроек. Размах последней вечеринки впечатляет: несколько десятков машин, ещё большее количество людей, громкая музыка, реки выпивки, несмолкаемый гул разговоров и взрывы смеха. За те несколько дней, что прошли с предыдущего вечера, организаторы подвели итоги, и в результате, лучшим гонщикам пришли смски с заветным «готовься к бою». Так что, те, кто будет участвовать в последней гонке по городу, предупреждены и, что называется, вооружены. Все подопечные Джина получили уведомления на телефон, а всего же, как сказал Ким, их будет 13. Чонгук не верит в суеверия, но под ложечкой что-то неприятно тянет. Подошедший Тэён треплет его по волосам. — Ну что, последний вечер в этом году. Волнуешься? Чонгук неопределённо жмёт плечами. Взгляд натыкается на троицу столь неприятных ему гонщиков. Ухмылка, с которой в ответ смотрит этот темноволосый придурок, Эммет, буквально заставляет зачесаться кулаки. Но тут он замечает спешащего к нему Тэхёна. В груди теплеет, и губы сами собой складываются в улыбку. Он делает пару шагов навстречу, обнимая за талию и не отказывая себе в удовольствии от легкого поцелуя. — Ты даже не опоздал. Тэхён улыбается, но не успевает ничего сказать в ответ — их прерывает Джин. — Ну, ты готов? Чон кивает, одновременно чувствуя, как напрягается рядом Тэхён. — В смысле? Ты всё-таки едешь? — Тэхён-а, я же в фаворитах, — Гук старается улыбнуться легко и беззаботно, потому что знает, что старший просто волнуется. — Может, даже выиграю сегодня, чем чёрт не шутит. Но это не отвлекает внимание Тэхёна, и он всё же немного хмурится. — Но а как же все угрозы? — Но он тут же встряхивает головой, будто одёргивая сам себя, и чуть поджимая губы. — Просто будь внимательнее, пожалуйста. Чонгук чувствует, как пальцы Тэхёна сжимают его ладонь. Свободной рукой Гук убирает со лба тёмную челку, нежным движением гладит по щеке, внимательно смотрит в глаза напротив, такие большие, тепло-карие, как у оленёнка, полные неприкрытого беспокойства. Он успокаивающе улыбается Киму уголками губ. — Ты ездил со мной, ты видел, что я всегда держу руль под контролем. Всё будет отлично. Поверь мне, — уверенным шепотом и глядя в глаза. Резко отстранившись, быстрым шагом дойдя до своей супры, он легко проскальзывает на водительское, захлопывает дверь и делает глубокий вдох. Легко успокаивать других, когда у самого от волнения щекочет в кончиках пальцев. Пока Намджун и Юнги на пару смотрели их тачки сегодня днём, перепроверяли всё и прогоняли через компьютер, сверяя данные, Чонгук наматывал круги вокруг мастерской — бег всегда его успокаивал. И вроде бы, успел уложить на места все мысли, увериться в собственных силах, но теперь, на линии старта, в животе снова как будто поселилась глыба льда — неприятное ощущение. Конечная сумма, которая достанется выигравшему, до сих пор не была озвучена, ставки всё ещё шли, но Гук, как и все, знал, что сумма весьма и весьма внушительна. Он бы, наверное, смог заплатить на два года вперёд за учёбу в универе, неплохо прокачать тачку, и ещё бы осталось на мелкие расходы. Он никогда не гонял ради денег, и сам знал многих, кто катался из-за драйва, но сейчас совершенно ясно понимал, что за такой куш не только Эммет и его команда будут рвать глотки и тормоза. Перед машинами выходит девчонка в коротких джинсовых шортах, кроп-топе и на высоких каблуках, неся в руках два больших флага в чёрно-белую клетку. Она жуёт жвачку, а длинные светлые волосы заплетены в две сложные косы. Кто-то сигналит ей, на что она ухмыляется. Когда она поднимает флаги в своих руках, мир отходит для Чонгука на второй план. Все внешние звуки буквально умолкают, как будто он попал в вакуум, космическое пространство, где есть только он, его машина и уходящая вперёд дорога. Кто-то как будто щёлкает кнопкой выключателя, мгновенно убирая все волнения и лишние мысли. Как только флаги опускаются вниз, 13 авто с визгами шин и рёвом моторов стартуют с места. Маршрут скинули на смартфоны где-то минут двадцать назад, чтобы не было времени объехать его заранее, но, прикинув расстояние и скорость, заезд должен был занять примерно десять минут. Плюс минус. Десять минут скорости и размытого пейзажа, проносящегося за окном. Десять минут от победы или от поражения. Чонгук выжимает педаль газа в пол, набирая скорость с каждой секундой. Впереди него Юнги, позади — Хосок на Хонде. Мысль о том, что хёны его своего рода прикрывают, мелькает хвостом и остаётся на задворках сознания. Впереди юнгиева мустанга лысый латинец на своём Додже, ещё дальше — вроде кто-то из парней Минсока. Кто едет за Хосоком, Чонгуку не видно, да и не особо интересно. Не было интересно. На повороте он резко обходит Мина, и в ту же секунду видит, как на хвост садится знакомый Ягуар. Чонгук рефлекторно жмёт на газ сильнее, но соперник не отстаёт, подбираясь ещё ближе к нему. Они уже почти нагнали додж. На резком повороте Ягуар внезапно подрезает его из слепой зоны, Чонгук выкручивает руль, успевая выровнять машину, но теряет доли секунд, пропуская соперника вперёд себя. Додж и Ягуар начинают играть друг с другом в шашечки прямо перед его носом. Во рту пересыхает, а желудок делает сальто, когда мозг генерирует сумасшедшую идею, и, чтобы не передумать, Чонгук действует: улучив момент, буквально напролом протискивается между идущими впереди машинами, снеся себе боковое зеркало к чертям собачьим. Теперь он второй, прицепился репейником к тачке Сехуна, а позади уже больше половины пути. На очередном повороте шины противно визжат, а BMW Сехуна заносит, пассажирской стороной протаскивая по высокому бордюру дорожной полосы. Ягуар этим, конечно же, пользуется, вырываясь вперёд и намертво приклеиваясь сбоку, идя наравне. До финиша около трёх километров, не больше минуты. Чонгук не спускает глаз с дороги, даже не думает коситься в сторону, нервы натянуты струнами, а челюсти крепко сжаты, до желваков на скулах. Он внутренне ожидает подставы, и потому оказывается готов, когда рядом идущее авто виляет в его сторону, силясь столкнуть с трассы. Уйдя от манёвра, он продолжает гнать, оставаясь капот к капот с соперником. Показывается финишная прямая. Гук чуть ли не грудью на руль ложится, мысленно подгоняя свою малышку к заветной линии на асфальте. И на последних десятках метров Супра опережает Ягуар на каких-то жалких полкорпуса, буквально уведя победу из-под носа. Постепенно начиная снижать скорость, Чонгук хочет было рассмеяться от облегчения, как вдруг Ягуар заворачивает прямо под колеса машины Чона, вынуждая вывернуть руль, одновременно ударяя по тормозам. Тачку закручивает вокруг своей оси, по инерции всё ещё протягивая вперёд. За визгом собственных шин Чонгук слышит оглушительный грохот, от которого и без того бешено колотящееся сердце подскакивает куда-то к глотке. Останавливая, наконец, машину, и пару раз глубоко и резко вдыхая и выдыхая, Гук поспешно выбирается из Тойоты. Красивая и дорогая тачка перевёрнутой грудой металла лежит на боку, из-под капота валит дым, на асфальте блестят осколки выбитых стёкол, а из пробитого бака начинает выливаться бензин, через считанные секунды загораясь, и стремительно пожирая машину в огне. К машине бегут с огнетушителями, и Чонгук, отойдя от ступора, тоже бросается помочь, но его ловят и дёргают назад с силой. — А ну стой — вдруг рванёт, — Юнги крепкой хваткой держит его за руку, и словно сбывается пророчество — раздаётся взрыв. Спешащие потушить огонь, больше не торопятся — шансы, что водитель выжил после такого, точно нулевые. К ним спешно подходит Джин. — Эй, Гук, ты в порядке? Эй, посмотри на меня, — Чонгук, загипнотизировано смотрящий на огонь, медленно поворачивает голову к хёну. Тот серьёзно и внимательно вглядывается в него. — Предполагалось, что после заезда будет продолжение тусовки, но всё, понятное дело, отменяется, и все быстренько сматываются. Так что нам тоже нужно свалить отсюда, пока нет полиции. До Чонгука слова доходят немного заторможено, но он кивает. Вокруг творится упорядоченный хаос: все спешат как можно быстрее убраться в более безопасное место, подальше от проблем с законом. Одно дело — договориться за бабло о проведении нелегальных гонок, и совсем другое — заминать ситуацию с взорвавшейся машиной. Всю дорогу до знакомого уже бара «Хваран» Чонгук переваривает случившееся. Всё случилось так быстро, что он даже не понял, что вообще произошло. Ягуар специально кинулся ему под колёса? Или что это было? Эммет не справился с управлением или со злостью от проигрыша? Чонгук рвано выдыхает: точно, он же выиграл Фестиваль только что… И как ему следует реагировать? Ведь на его глазах только что погиб человек… Он подъезжает к бару последним. Джин стоит у входа, терпеливо ожидая его. Когда Чонгук подходит, тот, ни слова не говоря, похлопывает его по плечу и кивает на входную дверь. Внутри довольно шумно, потому что добрая часть гонщиков перебазировалась сюда. Пока, сопровождаемый Джином, Гук идёт к занятому их компанией столику, его поздравляют, хлопают по спине или салютуют стопками алкоголя. Он вежливо-благодарно улыбается, хотя на душе царит смятение. Тэхён, как только видит, что они подходят, порывается вскочить ему навстречу, но сидящий рядом Тэён мягко останавливает его, усадив на место и что-то тихо проговорив тому на ухо. Чонгук немного недоумённо (помнит же настрой Ли относительно Тэхёна) хмурится, обходит стол и садится рядом с Кимом. У того взволнованный вид и покусанные губы. Тэхён молча сжимает его ладонь, испуганно-обеспокоенно глядя в глаза. Гук чуть приподнимает уголки губ в успокаивающей улыбке, и Тэ немного расслабляется. В баре громко и душно, хоть все и не веселятся в полном смысле этого слова — всё же смерть гонщика висит над ними тяжёлой аурой. Но это не мешает выпивать и обсуждать только что завершившийся Фестиваль. Чонгук же всё ещё пребывает на периферии своих мыслей. У Джина звонит телефон, и он поспешно выходит на улицу, уходя от шума помещения. Выждав некоторое время, Чонгук решает последовать за ним. Ему нужен совет, и старший видится ему как раз тем, кто может его дать. Выйдя на прохладный ночной воздух, Гук чувствует себя лучше. Лёгкий ветерок освежает не только тело, но и мысли. Джин как раз заканчивает разговор по телефону, и, повернувшись, натыкается взглядом на Чона, смотрит мгновение и кивает, давая понять, что готов выслушать. Они садятся на лавочку, обозначенную как «место для курения», которым никто не пользуется — все курят, не выходя из бара. Чонгук молчит, не зная, с чего начать, потому Джин заговаривает первым. — Я вижу, тебя что-то очень беспокоит. И даже, возможно, догадываюсь, что именно, — Ким молчит несколько секунд, а Чонгук не смотрит в его сторону. Он не знает, что хочет сказать. Он не имеет понятия, как выразить, что его волнует. — Я не могу точно знать, что ты сейчас чувствуешь, но лично я скорее чувствую облегчение, что всё закончилось не собиранием твоих костей с асфальта. Гук рассеянно кивает. Да, конечно, он тоже рад, что цел, но всё же… — Странно, когда ты получаешь то, чего хочешь, но по итогу чувствуешь только опустошение. Он разглядывает свои кеды, тихо проговаривая эти слова, но чувствует, что Джин смотрит на него долгим взглядом в ответ. — Ты ведь не винишь себя? Гук поднимает голову, натыкаясь на серьёзный взгляд старшего. Его трудно идентифицировать, но он точно не выражает презрения, осуждения или возмущения. И Чонгука прорывает, наконец, лавиной слов, всем тем, что переварилось в кашу в его голове. — Мне стыдно, что мне плевать, что Эммет умер. Это ужасно, смерти никто не заслуживает, но меня пугает, что мне наплевать. Разве это не аморально? Чувак разбился, а мне абсолютно насрать. И мне страшно, что мне насрать. Это аморально? Я чудовище? Джин глубоко вздыхает, кладя руку ему на плечо и чуть сжимая. — Нет, ты обычный человек. Да, смерть — это плохо, но разве он сам не рвался к ней в объятия? Он уже пришёл вторым, но всё же полез тебе под колёса. Зачем? Этого мы не узнаем. Злость застилает глаза, вероятно. Знаешь, я могу показаться весьма циничным, но, по-моему, карма — та ещё сука. Он виноват во многих вещах, в том числе и в том, что Чжухони до сих пор в больнице. Так что, мой тебе совет — не вини себя. Кто уж точно не виноват в этой ситуации — так это ты. Джин поднимается со скамейки и тянет его за собой. — Пойдём. А то другим станет любопытно, куда это мы пропали. И Чонгук необъяснимым образом чувствует себя лучше. Груз, давящий на него, перестаёт существовать, сброшенный аргументами хёна. Когда они подходят к своему столу, Джин не спешит садиться, а громко обращается ко всем присутствующим гонщикам: — Ребят, все, кто знает команду Монста — Чжухони в больнице, наконец, пришёл в себя! Пойдёт на поправку и будет, как новенький! Все встречают эту хорошую новость радостными возгласами. Очередные тосты звучат за здоровье Ли. Их компания особенно рада услышать о том, что жизни их друга, наконец, ничего не угрожает. Джин садится и обращается уже только к своим парням: — Да, мне Чангюн позвонил, он так всё время в больнице и пропадает, — Ким широко улыбается. — Ну что, я думаю, что это второй хороший повод за вечер, чтобы всё-таки провести его хорошо, заодно отметить окончание Фанрейс. Тем более, у нас тут как бы победитель сидит, а мы не уделяем этому должное внимание. Джин подмигивает, а Чонгук усмехается. После разговора со старшим, все смущающие его мысли прекращают донимать его, он расслабляется, и на него в полной мере накатывает осознание, что он выиграл чёртов ежегодный фестиваль гонщиков. Он усмехается, когда Хосок среди поднявшегося гомона громко восклицает «А ведь это я его заметил!». На его плечо аккуратно опускается тёплая ладонь. Он поворачивается к Тэхёну, ловя взгляд его шоколадных глаз, придвигается ближе и прижимается к его лбу своим. И ничего больше не имеет значения. Только их взгляд глаза в глаза, и обволакивающий Чонгука цитрусовый аромат. Спустя некоторое время порядком захмелевший Хосок неожиданно резко отрывается от шеи Чимина, куда утыкался носом последнюю минуту, и заявляет: — Эй, Гуки, ну ты, конечно же, останешься в команде, даже если планируешь продолжать обучение в универе. Мы будем помогать, потому что ты — член нашей большой и шумной семьи. Я прав, Джин-хён? Ким на это ухмыляется, глядя на Чонгука. — Прав. И без подарка мы тебя точно не оставим. Жди сюрприз. Намджун, сидящий рядом со своим парнем, тоже улыбается, показывая свои фирменные ямочки. — Ну и, как ощущения у победителя? Чонгук пожимает плечами. — Необычно, — немного помолчав, добавляет слегка растерянно. — И что дальше? Так вот просто, я победитель? И всё? Юнги, сидящий рядом, кладет ему руку на плечо, ухмыляется уголками губ: — О, нет, мой дорогой друг, победа — это только начало.