Это не Сказки

Иван открыл глаза и похлопал ладонью по постели рядом с собой. Бессмертный обошел кровать и сел с краю, наблюдая, как Иван подбивает подушки выше и устраивается на них спиной. Вид у него был не выспавшийся, но словно бы смирившийся с этим. С силой проведя ладонями по лицу и тряхнув головой, он с тоской посмотрел на Тёмного. - Я всем очень благодарен и тоже люблю, но это надо заканчивать. Кощей, ничего не ответив, протянул руку, касаясь теплой чуть шершавой от проступившей щетины щеки, задевая большим пальцем нижнюю губу. Он все ещё помнил свой страх, когда касался этих губ там, в Сказках. Единственный стабильно существующий портал между Миром и Сказками переместил их из Департамента в дом Бабы-Яги, который снаружи выглядел избушкой на курьих ногах, а внутри - за небольшой антуражной комнаткой - скрывался просторный светлый терем. Ивана перенесли в одну из гостевых светлиц, и теперь он лежал в неширокой постели с видом, словно только что прилег отдохнуть. Лжец. В Кощее клокотала боль, невыносимая любовь и почти ненависть к этому человеку. Он замер, пристально вглядываясь в спокойное, непривычно юное лицо и не замечая, как Яга выводит из комнаты притихших Муромца и Тринадцатого смотревших на него с обжигающей, отчаянной надеждой. Единственный взгляд, который сейчас хотел видеть Тёмный, был украден сном, так похожим на смерть, что Кощей невольно поднес пальцы к бледным, чуть приоткрытым губам, ощутив на своей прохладной коже даже не тень, а эхо теплого дыхания. Он ещё никогда не испытывал такого страха, как тогда, когда его губы почти коснулись губ Ивана. В какое-то мгновение он почти отдернулся, решая, что к чертям всё! Заберёт к себе в замок, пусть хоть так, спящий, но будет с ним. А без него… что он будет делать без него?! Он не может как прежде: серо, скучно, всё – не так. Но и как было с Иваном, он тоже не сможет. Не заложено в Тёмном понимания абстрактной любви и созидания. Как Иван с Ягой не бились, Кощей очень старался, но не мог понять, найти в себе мотивацию, почему ему не должно быть всё равно, что происходит с людьми и не-людьми вокруг, если это не касается его личных интересов. Иван тогда, взъерошив макушку, пошёл с краплёных карт: «Если не знаешь, как относиться к ситуации, просто представь, что это случилось со мной». Кощею не особо понравилась эта идея, но как ориентир она работала, а сейчас – нет. Не станет Ивана и для Тёмного всё тоже закончится. Даже если царевич будет вечно спать в его замке, Кощей просто одичает там, не найдя в себе силы отойти от него. Поэтому Кощей его целует. И помнит каждое мгновение: как вздрагивают ресницы, как проясняется затуманенный взгляд, и как в нем загорается радость узнавания. *** На коллегах дело "лилий" отразилось неожиданно одинаково: всех пугал вид спящего Ивана. Его боялись оставлять одного, поэтому никто не возразил, когда Кощей объявил, что какое-то время Иван поживет у него. Хотя, после поцелуя «настоящей любви» многие вопросы у коллег отпали сами собой, но что удивительнее – никто об этом не говорил и не обсуждал. Словно в Отделе организовался свой маленький клуб с единственным правилом: «То, что случилось в Сказках, остаётся в Сказках». Иван сначала отнесся к страхам коллег с пониманием. Он видел фотографию себя в лилиях, которую извлекли из телефона Марьи при расследовании. Он видел бледного от ужаса Илью, когда задремал у себя в кабинете, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. Тринадцатого начинала бить дрожь, когда начальство нужно было куда-то перенести через портал. Там, в заброшенном детском саду, Муромца с Иваном на руках было слишком много для портации, поэтому Тринадцатый сам перенёс Ивана и его до сих пор потряхивало при воспоминании о безжизненном теле в своих руках. Галочка внезапно отказалась от выпечки и даже чая. Она иногда, когда думала, что никто не видит, тихонько плакала, вспоминая, что пока они тут пили чай с баранками… - В общем, надо это всё прекращать, Кощей. У меня ощущение словно я уже неделю на собственных поминках, – пожаловался Иван. – А ещё, я хочу спать. И не урывками, а нормально, полноценно, восемь часов, без того, чтобы кто-нибудь не стоял надо мной и не проверял моё дыхание, чёрт бы вас всех побрал! Кощей вздрогнул, потому что это был камень в его огород и Иван тут же коснулся его руки, смягчая свои слова понимающим взглядом. - Прости. Но это действительно уже перебор. Я живой. Со мной всё хорошо. Я хочу обратно свой отдел, где я «клятый рабовладелец» и чтобы Галочка мечтала добавить тину в мой кофе, а не разбавляла его слезами. Это прозвучало с таким искренним желанием и надеждой, что Кощей невольно улыбнулся. Иван кинул на него хмурый взгляд, вздохнул и потянул за ворот рубашки на себя. Оба сделали вид, что никакой заминки перед поцелуем не случилось. Иван подался вперед, мягко накрывая губы Кощея своими, ласково коснувшись верхней и лизнув нижнюю, чувствуя, что ему отвечают с неторопливой нежностью, не давая толкнуться языком в рот, пока губы не припухли и не стали почти болезненно чувствительными. Иван тихо застонал, одной рукой зарываясь в длинные волосы Кощея, которые дома тот не забирал в хвост и сейчас льняные пряди скользили между чуткими пальцами. Другая ладонь оглаживала длинную, узкую спину разгоняя приятные волны удовольствия по всему телу Тёмного, который воспользовался моментом и скользнул языком в приоткрывшийся теплый рот. За перехват инициативы Иван несильно куснул его и тут же лизнул, дразня и сдаваясь одновременно. Нежно-ласковый поцелуй стремительно становился требовательным и властным. Кощей подмял под себя царевича, покрывая короткими поцелуями подставленную шею, кусая подрагивающий кадык и тут же вылизывая его широким движением языка, от чего Иван прерывисто дышал и невольно выгибался, блестя глазами из под прикрытых век. Кощей ловил этот взгляд и словно пил его, остро ощущая себя живым. Пусть поцелуи – это всё, что они могли себе позволить, главное, что это у них было. Что они были друг у друга.