Хоооодоооррр...

Полог огромного шатра, служившего временной таверной для солдат и оруженосцев, отлетел в сторону, выпуская в ночную прохладу клубы табачного дыма, тяжелый дух пережаренного мяса и громовой пьяный хохот. Алин вывалился наружу, хватаясь за канаты, чтобы сохранить равновесие. Палуба — то есть земля — предательски уходила у него из-под ног, но настроение гвардейца было безоблачным, как небо над Простором. Хохоча над чьей-то сальной шуткой, он свернул в темный переулок между пестрыми палатками, чтобы отлить. Шаг его был нетверд, а в голове приятно шумело. Попойка вышла славная, лучшая за последние годы. Обида на Уиллиса — того самого «копытного товарища», который так подло, но эффективно вырубил его в финале схватки, — испарилась без следа. Исчезла она ровно после третьей кружки крепкого эля и, что важнее, после того, как гигант озвучил свою волю. Сто золотых драконов. Алин блаженно прикрыл глаза, прислонившись лбом к прохладному деревянному столбу шатра. Сто полновесных золотых монет ему, как последнему, кто остался стоять плечом к плечу с победителем. Это было целое состояние. За такие деньги можно было купить ферму, хороший домик или гулять в борделях Королевской Гавани год напролет. Синяк на челюсти был смехотворной платой за такое богатство. Остальных парней Уиллис тоже не обидел — обещал каждому по пятьдесят драконов. Неслыханная щедрость, учитывая, что обычно победитель всегда был один и не с кем делиться выйграшем был не обязан. — Хороший мужик этот верзила, — пробормотал Алин, застегивая штаны. — Тяжелый на руку, но душа широкая. Память услужливо подкинула Алину момент пробуждения после того рокового удара. Он очнулся у самой ограды арены, куда его, как мешок с отрубями, оттащили заботливые руки товарищей. Его нещадно хлестали по щекам, поливали водой из бурдюка, и мир вокруг с трудом обретал резкость. В ушах звенело, челюсть ныла так, будто он жевал варенную кожу целый час, а голова гудела, словно ударенный колокол. Оперевшись на плечи гвардейцев, он с трудом поднялся на ноги. Первое, что он увидел, сфокусировав взгляд, был Уиллис. Великан кружил на своем коне в центре арены, воздев руки с булавой к небу, купаясь в реве толпы и лучах заходящего солнца. В тот миг Алина полоснула острая, жгучая обида. «Это мог быть я!» — мелькнула шальная мысль. Он представил, как сам гарцует под овации, наслаждаясь сладким вкусом победы и славы. Но обида угасла так же быстро, как и вспыхнула, разбившись о холодную скалу реальности. Чтобы оказаться на месте великана, ему нужно было спешить Уиллиса. Алин вспомнил, как дрожали его руки от усталости еще до финала, как тяжело вздымалась грудь коня. Нет, будем честны: у него не было ни единого шанса. Свалить эту гору мышц, которая даже в конце боя двигалась с пугающей свежестью, было выше его сил. А потом началась пьянка. Таверна-шатер, из которой он только что вышел отлить, была уже третьей по счету в их праздничном маршруте. Лорд Эддард, узнав о победе своего человека, проявил невиданную для него снисходительность: он отпустил отличившихся гвардейцев в увольнительную, с единственным строгим наказом — завтра после обеда быть на постах в полной готовности. Парни восприняли это как королевский указ «гулять на все». Золотые драконы, обещанные Уиллисом, грели душу, а эль лился рекой, смывая усталость и боль в костях. Они кочевали от шатра к шатру, братались с наемниками, горланили песни о Деве-из-Древа и Медведе, и снова пили. Закончили они свой марафон уже глубоко в городе, далеко за полночь, когда даже самые стойкие рыцари валились под столы. Кое-как добравшись до приличной таверны вблизи Красного Замка, они сняли пару комнат и рухнули спать, даже не сняв сапог. Утро встретило их безжалостно. Стоя на своих постах в коридорах замка, парни старались лишний раз не шевелить головами. Каждое движение отдавалось гулким ударом в висках, во рту словно куры нагадяли, а доспехи казались тяжелее в три раза. Они украдкой прикладывались к флягам с рассолом и молили Старых богов, чтобы день прошел тихо. Каково же было их удивление — граничащее с суеверным страхом и завистью, — когда они увидели Уиллиса. Викинг сопровождал лорда Десницу, шагая уверенно и твердо. Он выглядел возмутительно свежим: глаза ясные, кожа здоровая, в рыжей бороде прячется довольная ухмылка. От него веяло силой и бодростью, будто вчера он пил не крепкий дорнийский эль и дешевое вино бочками, а родниковую воду и легкий травяной чай. — Великанья кровь, не иначе, — шепнул Алин своему соседу, морщась от собственного голоса. — Выпил больше всех, а выглядит так, будто Лег еще за светло. Конец интерлюдии Алина Дни потекли своим чередом, возвращаясь в русло дворцовой рутины, но для Уиллиса многое изменилось. Впервые в жизни — и в этой, и в прошлой — он оказался обладателем настоящего богатства. Двадцать тысяч золотых драконов. Раньше его добыча измерялась серебряными браслетами, рубленым серебром да парой сундучков с монетами, захваченными в монастырях, но такая гора золота была чем-то запредельным. Первые дни он ломал голову, что делать с этой тяжестью. Мысль просто хранить всё в сундуке в Башне Десницы казалась заманчивой, но ненадежной. По слухам Красный замок изобиловал тайными проходами и кто его знает возможно башня десницы тоже. Будет еще кто-то подворовывать его золото потихоньку. Не будет же он регулярно пересчитывать все это золото. Он узнал, что в Королевской Гавани есть представительство Железного Банка Браавоса. Крепкий и строго украшенный особняк рядом со Стальной улицей служил этому заморскому учереждению местным представительством. Уиллис с удивлением узнал что этот банк существует более 700 лет. О репутации этих банкиров ходили легенды: они не прощали долгов, но и вклады хранили свято. Однако викинг, никогда не имевший дел с ростовщиками и писцами, побоялся доверять безликим клеркам всё, что у него было. Рассудив трезво, он решил разделить риски. Десять тысяч драконов он, скрепя сердце, отнес в представительство банка, получив взамен лишь плотный лист пергамента с печатями. Оставшуюся половину он с согласия десницы разместил в смежной с солярием десницы глухой комнате без окон и тайных ходов. Деньги жгли руки, требуя траты, но Уиллис был не из тех, кто пускает золото по ветру. У него перед глазами был живой пример того, как не стоит поступать. Посещая по делам (или ради снятия напряжения) элитный бордель, принадлежащий Мизинцу, он пару раз видел там Ангоя. Смуглый паренек из Дорнийских Марок, победивший в состязании лучников, жил на широкую ногу. Эддард Старк предлагал лучнику место в гвардии, но тот, ослепленный блеском золота, отказался. Теперь этот Ангой, или Энгой, валялся на шелковых подушках в окружении дорогих шлюх. Пока одна девица усердно скакала на нем, вторая кормила его отборным виноградом, а третья держала у его рта курительную трубку с дурманом. Уиллис, глядя на это с мрачной усмешкой, подумал, что парень спустит свой выигрыш за пару месяцев, а потом закончит жизнь в канаве или станет разбойником. Сам викинг позволил себе лишь малую слабость. Он потратил пару десятков золотых, устроив несколько щедрых пирушек в тавернах для тех гвардейцев и слуг Старков, кто в день его триумфа стоял на часах и не мог праздновать с остальными. Это укрепило его авторитет среди северян лучше любых слов. Самым дорогим и важным вложением стало снаряжение. Уиллис заказал у мастера, работающего с редкими породами дерева, особый щит. Это был широкий, массивный круг из железноствола — древесины настолько твердой и выносливой, что все важное и требующее долговечности и надежности делали именно из этой древесины. Щит вышел великолепным. Он был больше обычного: присев на одно колено и уперев щит в землю, викинг мог скрыться за ним почти полностью, превратившись в маленький неприступный форт. Теперь эта «стена» всегда висела у него за спиной. В свободное время он до седьмого пота тренировался с новым весом, отрабатывая связки с секирой. Иногда он менял топор на двуручный меч «Лёд» (или тренировочный аналог), привыкая удерживать тяжелый клинок одной рукой, а щит — другой. Это требовало огромной силы, но силы ему было не занимать. Также он навестил своего знакомого кузнеца Гарна и довел до ума доспех. На золото победителя он купил то, на что раньше жалел средств: качественные стальные налокотники, наколенники с «крыльями» для защиты сгиба и, что немаловажно, надежную защиту паха. Кузнец по просьбе Уиллиса объединил разрозненные элементы — наплечник, наручи, налокотники и защиту запястья — в единую конструкцию. Пластины находили одна на другую, скрепленные скользящими заклепками и ремнями, не оставляя уязвимых щелей. Теперь его руки были закованы в сталь, словно лапы краба. В таком виде — бронированный, с огромным щитом за спиной и тяжелой поступью — он сопровождал лорда Десницу повсюду. Однако спокойствие было обманчивым. Его звериная чуйка, выработанная годами рейдов и выживания, настойчиво скреблась внутри. Она шептала: «Опасность грядет. Будет кровь». Уиллис привык доверять инстинктам. В один из дней он отыскал в замке Тороса из Мира. Жрец, как обычно, страдал от похмелья, но был словоохотлив. Уиллис расспросил его не о вере, а о том, где тот берет горючую смесь для своего меча. — А, кровь дракона? — ухмыльнулся Торос и направил его к Гильдии Алхимиков. Джори Кассель, узнав об этом, крутил пальцем у виска. — Это же «моча алхимиков», Уиллис! — вразумлял он. — Дикий огонь нестабилен. Он может рвануть, если ты просто неудачно спрыгнешь с коня или уронишь склянку. Сгоришь заживо, и водой это не потушить. Не имей с ними дел. Но викинг рассудил иначе. Сейчас он был богат и мог позволить себе любые средства выживания. Он купил три небольших, запечатанных воском сосуда с густой зеленой жидкостью. Стеклянные флаконы он обернул в несколько слоев шерсти и кожи, уложив их в жесткий футляр и заполнил пустоты вокруг склянок мелким песком, чтобы исключить случайный удар. — Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, — проворчал он себе под нос, пряча опасную покупку в свой тайник. Если придет час, когда сталь окажется бессильна, зеленый огонь скажет свое слово. Временами, когда лорд Эддард был занят делами Малого Совета, обязанности Уиллиса менялись, и он становился тенью детей своего господина. С Сансой это была скучная, рутинная служба. Бесконечные прогулки по гулким коридорам Красного Замка, визиты к королевской семье или чаепития с другими высокородными леди. От Уиллиса требовалось лишь одно: проводить, встать истуканом у дверей, сливаясь с гобеленами, прождать битый час, а затем проводить обратно в Башню Десницы. Он научился спать с открытыми глазами, пока леди обсуждали шелка и рыцарей. С Браном было сложнее, но интереснее. За мальчишкой нужен был глаз да глаз. В нем жил дух белки: стоило отвернуться, как Бран уже карабкался по шершавой кладке стен, цепляясь пальцами за выступы и горгулий. Лазал он знатно, тут не поспоришь — бесстрашно и ловко. Но лорд Старк дал четкий приказ: «Не допускать». И Уиллис, к глубокому разочарованию мальчика, пресекал любые попытки покорения башен, просто снимая его за шиворот с карнизов, как нашкодившего котенка. Чтобы направить кипучую энергию ребенка в почти мирное русло, Уиллис начал его тренировать. Он учил Брана не красивым пируэтам, а фундаменту. — Дом с...с.с..тоит нааа камне, не нааа песке, — с натугой горла выдавал он, поправляя хват мальчика на рукояти. Они разбирали базовые вещи: как правильно держать щит, чтобы рука не отсохла через минуту, как переносить вес тела при ударе, как вкладывать в выпад не только силу плеча, но и инерцию бедра. Уиллис объяснял, что бой, особенно в начале пути воина — это набор заученных связок. Как буквы складываются в слова, так и удары складываются в смертельный танец. — Голова забудет, Ког..когда стра..страшно, — говорил викинг, постукивая пальцем по лбу Брана. — Тело б..б.будет п..помнить. В Мммышцах тоже есть память. Бран был еще мал для настоящей стали, поэтому местный плотник сладил ему маленький щит с гербом Старков и добротный деревянный меч, утяжеленный свинцом. Они тренировались во дворе перед Башней Десницы по часу, а иногда и по два. Бывало, мальчик уставал. Руки наливались свинцом, пот заливал глаза, и ему хотелось бросить тяжелую деревяшку и убежать играть. В такие моменты Уиллис не кричал. Он просто замолкал, скрещивал руки на груди и парой скупых жестов или хриплых фраз намекал, что вокруг полно глаз. — Люди смотрят, — тихо говорил он. — Гвардейцы, слуги... Они расскажут отцу. Ты же хочешь стать лучшим рыцарем Королевств? Рыцари не бросают меч, когда устали. Это действовало безотказно. Мальчик упрямо поджимал губы, в его глазах вспыхивал огонек злости на собственную слабость, и он продолжал тренировки с удвоенным рвением, атакуя воздух до изнеможения. Несколько раз их занятия пересекались с уроками младшей дочери лорда, Арьи. С ней занимался странный человек из-за моря. Все называли его «учителем танцев», и многие рыцари посмеивались над этим титулом. Но викинг не смеялся. Его опытный глаз видел то, что упускали другие. Этот щуплый, вертлявый иностранец был опаснее многих здешних пижонов, закованных в латы. Сирио Форель. Его стиль был странным для Вестероса, но эффективным. Однажды дети, раззадоренные собственными успехами, уговорили своих наставников сразиться. — Ну пожалуйста! — кричала Арья. — Покажи ему, Сирио! — Только по-настоящему! — вторил ей Бран. Признаться, викингу и самому было любопытно. Грубая сила против изящества. Северная сталь против браавосийской воды. Они взяли тренировочные мечи. Бой шел до «обозначения смертельного удара». Из шести схваток Уиллису удалось выиграть лишь две. И то — последние две. Первые четыре раза Сирио разделал его, как повар курицу. Он был неимоверно быстр. «Водный плясун» — название подходило ему идеально. Он тек вокруг неповоротливого гиганта, ускользал от мощных замахов, которые могли бы переломить хребет быку, и жалил деревянным клинком в незащищенные места. — Мертв, — спокойно констатировал Сирио, касаясь «мечом» горла викинга. И снова: — Мертв. Уиллис злился, но учился на ходу. Он понял, что пытаться перефехтовать этого мастера — гиблое дело. Нужно было менять тактику. В пятой и шестой схватке викинг резко взвинтил темп. Он перестал осторожничать и пошел в размен. Он позволил Сирио нанести «удар», который в реальном бою пришелся бы по касательной в наплечник или кольчугу, — рана болезненная, но не смертельная. И, воспользовавшись моментом, когда браавоси открылся для атаки, Уиллис взорвался скоростью, на которую никто не рассчитывал от гиганта. Он поймал клинок Сирио на гарду и нанес сокрушительный удар плечом и корпусом, сбивая «плясуна» с ритма и прижимая клинком. — Убит, — прохрипел Уиллис, тяжело дыша. Они остановились, опустив оружие. Столкнись они в реальном бою, на смерть, Уиллис не взялся бы предсказать победителя. «Водный плясун» был великолепен в поединке один на один. Он был водой — текучей, плавной, но способной точить камень. Но у каждого стиля есть предел. Уиллис понимал: случись заварушка против дюжины обычных солдат, Сирио бы погиб. Они не дали бы ему танцевать, навалились бы скопом, лишили пространства для маневра, и всё было бы кончено. Сам же Уиллис в такой ситуации чувствовал бы себя как рыба в воде. Он просто врубился бы в толпу, рассекая её, как ледокол, принимая удары на тяжелую броню и выкашивая врагов по два-три за раз. Его стиль и снаряжение позволяли ему выйти живым из окружения, где легкий фехтовальщик нашел бы свою смерть. Сирио, видимо, тоже оценил противника. Они уважительно кивнули друг другу — воин воину — и разошлись по своим делам. Жаль, что им больше не выпало случая скрестить мечи. В один из дней лорд Старк вернулся в Башню Десницы чернее тучи. Он шагал так стремительно, что плащ взметался за его спиной, как крылья разъяренного ворона, а лицо напоминало грозовое небо перед бурей. Ни слова не говоря, он захлопнул двери своего солярия и тут же вызвал к себе старших слуг и капитана гвардии. Позже, через шепотки в караульной, до Уиллиса дошла суть произошедшего. Лорд крепко повздорил с королем. Причиной стала девчонка из рода Тар... Таргариенов, кажется. Беременная принцесса, увезенная за Узкое море еще младенцем. Король Роберт, этот жирный мешок с вином и злобой, требовал её смерти. Он хотел подослать к ней наемных убийц. Лорд Эддард счел это бесчестьем — поступок, достойный труса и нидинга, а не короля. Он швырнул свой значок Десницы на стол и отказался участвовать в этом грязном деле. В ответ Роберт в ярости велел ему убираться прочь. Разговоры о Таргариенах всколыхнули в казарме старые байки. Люди говорили, что еще лет двести назад предки этой девчонки летали на спинах настоящих, живых драконов, сжигая армии и замки. Уиллис слушал эти рассказы с изрядной долей скепсиса. На его родине тоже были мифы о «дреки» — так скандинавы называли крылатых змеев. Скальды пели о Фафнире и Беовульфе, но в мире Уиллиса драконы существовали лишь в песнях да в виде деревянных голов, вырезанных на носах драккаров, чтобы пугать духов моря. Никто и никогда не видел живого змея. Здесь же народ говорил о них с такой твердой уверенностью, словно речь шла о породистых лошадях. — Я тебе клянусь, здоровяк! — горячился один из стражников, брызжа слюной. — До воцарения Роберта в Тронном зале висели их черепа! Огромные, черные кости! Пасть такая, что всадника вместе с конем проглотит и не подавится! Роберт велел убрать их в подвалы, но они там были! Эта всеобщая вера заставляла викинга сомневаться. Этот мир был странным. Если здесь есть великаны вроде Клигана, если есть «Лики» на деревьях и магический огонь, то почему бы не быть и драконам? От этой мысли холодок пробегал по спине. Встретиться с таким чудовищем ему бы не хотелось даже с его новой силой. Но сейчас нужно было думать о земном. Старк больше не был Десницей. Лорд велел готовиться к немедленному отъезду. Первыми столицу должны были покинуть его дети — Арья, Санса и Бран. В воздухе запахло опасностью, и Эддард хотел убрать детей из логова змей. Ближе к вечеру Уиллис получил приказ сопровождать стюарда Вейона Пуля в порт. Задача была проста и сложна одновременно: найти надежное судно, готовое отчалить по первому требованию. Порт Королевской Гавани встретил их шумом, криками грузчиков и непередаваемым букетом запахов: тухлой рыбы, дегтя, мокрой пеньки и сточных вод. Для носа викинга этот смрад был почти родным — так пах каждый викинг (в смысле рейд). Поиски заняли пару часов. Вейон Пуль торговался и расспрашивал, а Уиллис оценивал корабли профессиональным взглядом моряка. Наконец они нашли то, что искали. Судно называлось «Ветряная Ведьма». Это был браавосийский торговец, но не пузатая неповоротливая лохань, а стройный, хищный корабль. Уиллис одобрительно цокнул языком, разглядывая его обводы. Узкий корпус, высокие мачты, стремительные линии — этот корабль был создан для скорости. Он напоминал Уиллису кнорры его родины, только больше и сложнее. Такая посудина легко уйдет от погони и не побоится шторма. Вейон договорился с капитаном, ударили по рукам, и, довольные собой, они вернулись в замок, чтобы доложить лорду: транспорт для детей и их сопровождающих готов. На следующее утро Алин нашел его во дворе, где Уиллис наблюдал за уроком Арьи. Маленькая волчица скакала вокруг браавосийца, пытаясь достать его деревянным клинком, а Бран с завистью следил за этим с крыльца, сжимая в руках свой щит. — Лорд требует тебя, — запыхавшись, сообщил Алин. — Собираются в город. — Присмотри за волчатами, — коротко бросил викинг, кивнув на детей. Оставив Алина вместо себя, он широким шагом направился в Башню Десницы. После активного шевеления мозгами или во время поединка стало легче выговаривать слова. В коридоре он столкнулся с Джори Касселем. Капитан выглядел напряженным, он на ходу застегивал перевязь меча. — Облачайся, Уиллис, — бросил он, не сбавляя шага. — Будь у двери солярия лорда через полчаса. И выгляди так, чтобы никому не захотелось встать у нас на пути. Уиллис кивнул. Тон капитана ему не понравился. В воздухе пахло не просто прогулкой. Не размениваясь на мелочи и полумеры, викинг решил снарядиться по-полной. Никаких «легких курток». Он надел стеганый поддоспешник, натянул кольчугу, а поверх закрепил свою новую, модифицированную броню — ту самую, где пластины находили одна на другую, превращая его плечи и руки в стальной панцирь. Наручи, поножи, защита паха — он затянул все ремни, проверяя подгонку. Напоследок он закинул за спину свое главное приобретение — тяжелый, широкий щит из железноствола. Его вес приятно давил на плечи, обещая надежность крепостной стены. Прмо под щитом поперек посяса со спины крепилась его секира. У дверей лордова солярия пришлось подождать с десяток минут, слушая приглушенные голоса за дубовыми створками. Наконец, двери распахнулись. Первым вышел лорд Старк. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но держался он прямо и жестко. Следом шагал мрачный Джори. А третьим был тот самый хитрый хлыщ, ответственный за королевскую казну. Мастер над монетой, лорд Петир Бейлиш. Капитан гвардии передал Уиллису великий меч Лёд и поспешил выйти вперед процесии лорда. Уиллис сразу узнал Мизинца — именно этот человек с острой бородкой и бегающими смешливыми глазами выдавал ему выигрыш после общей схватки. Еще тогда, пересчитывая золотых драконов, викинг почувствовал необъяснимую неприязнь к этому вельможе. Этот человечек, пахнущий мятой и дорогими маслами, не нравился викингу на каком-то зверином уровне. От него исходила странная, липкая аура. Если Григор Клиган был опасен как бешеный медведь — открыто и честно, то этот «Мизинец» напоминал гадюку в высокой траве. Глядя на его вежливую полуулыбку, Уиллис поймал себя на мысли: этот человек из тех, кто никогда не выйдет против тебя с мечом в руке. Он будет улыбаться тебе в лицо, угощать вином, а сам в это время уже будет знать, как и чьими руками похитрее сунуть тебе нож под ребра. У входа в башню к ним присоединились еще двое гвардейцев Старка — Халвар и Уорик. Процессия вышла из ворот замка и, миновав подъемный мост, углубилась в чрево города. Королевская Гавань жила своей шумной, суетливой и дурно пахнущей жизнью. Узкие улочки были забиты народом. Вокруг стоял невообразимый гвалт: скрипели колеса телег, надрывали глотки торговцы рыбой, перекрикивая звон кузнечных молотов. Где-то истошно лаяла собака, а из окна второго этажа с плеском выливали помои, едва не угодив на плащ Джорри. Уиллис шел, возвышаясь над толпой, и сканировал окружение. Вот торговец тканями яростно торгуется с толстой горожанкой, размахивая отрезом бархата. Вот стайка оборванных мальчишек с визгом гоняет тощую кошку по переулку. А вот у стены сидит безногий нищий, протягивая грязную плошку и буравя процессию жалостливым взглядом. Для обычного человека это был просто городской шум. Для Уиллиса это была среда для воришек и убийц. В этой толчее к ним мог подобраться кто угодно. Здесь было слишком много углов, крыш и тесных проходов. До давнишнего дорогого борделя, принадлежащего самому мастеру над монетой, они добрались быстро. Лорд Старк, всё еще мрачный, и семенящий рядом Мизинец зашли внутрь. Джори, как капитан, последовал за ними. Остальные — Уиллис, Халвар и Уорик — остались ждать у входа, заняв позиции так, чтобы контролировать улицу. Прошло минут десять, когда чутье викинга забило тревогу. Улица, еще недавно кипевшая жизнью, стала пустеть. Торговцы спешно закрывали ставни, прохожие ускоряли шаг, сворачивая в переулки. А затем появились они. Сначала двое в алых плащах на углу. Потом еще трое с другой стороны. Львиные гвардейцы Ланнистеров стягивались к борделю, как группа львов, окружающие добычу. Уиллис переглянулся с нахмурившимися товарищами. Слов не требовалось. Он привычным, отработанным движением проверил снаряжение. Легко ли ходит в ножнах тяжелый двуручник, который он носил за спиной. Надежно ли сидят в петлях на бедре метательные топорики? Его верная секира была за поясом, рукоятью под левую руку. Он поправил ремни своего нового, составного наплечника и чуть повел плечами, проверяя, не мешает ли щит из железноствола. Все было подогнано идеально. Он был готов к сражению если то начнется. Дождь хлынул внезапно и сразу в полную силу, словно небеса разверзлись над Королевской Гаванью. Вода щипала глаза, барабанила по брусчатке и стекала грязными ручейками с крыш, мгновенно превращая пыль площади в скользкую жижу. — Милорд! — крикнул Джори, и в голосе его была тревога. Буквально в мгновение ока небольшая площадь перед борделем наполнилась вооруженными людьми. Уиллис, чьи инстинкты уже вопили об опасности, мгновенно оценил противника. Это были не простые городские стражники. Он видел кольчуги поверх вареной кожи, стальные поручи и поножи, блестящие шлемы с золотыми львами на гребнях. Их красные плащи, тяжелые от воды, прилипали к спинам. Он не стал пересчитывать их по пальцам, но их было по меньшей мере два десятка — целая стена из красного и золотого, ощетинившаяся длинными мечами и копьями. В центре этой стены, возвышаясь над пешими солдатами, сидел на белом боевом коне Джейме Ланнистер. Дождь стекал по его золоченому панцирю, на котором гневно рычал лев Ланнистеров. — Волки завыли, — осклабился Цареубийца, глядя на горстку северян. — А стая-то невелика. — Дорогу, сир! — рявкнул Джори Кассель, и его меч со звоном покинул ножны. — Это Десница короля! — Он был Десницей короля, — с ленивой грацией поправил Ланнистер. Грязь хлюпнула под копытами его коня, когда он чуть подался вперед. — Теперь, откровенно говоря, я не знаю, что он собой представляет. Лорд каких-то очень далеких земель... Мизинец, до этого момента державшийся рядом со Старком, сделал пол шага вперед, пытаясь вклиниться в разговор. — Ланнистер, это безумие, — проговорил он, нервно оглядываясь на кольцо солдат. — Пропусти. Нас ждут в замке. Что ты делаешь? — Он знает, что делает, — ответил Нед невозмутимо, не сводя глаз с золотого рыцаря. Джейме Ланнистер улыбнулся, обнажив белые зубы. — Совершенно верно. Я ищу моего брата. Вы помните моего брата, лорд Старк? — Он говорил так, словно они встретились на светской беседе, а не под проливным дождем. — Он был с нами в Винтерфелле. Такой светловолосый, с разными глазами и острый на язык. Невысокий такой человек... — Я прекрасно помню его, — ответил Нед. Ледяная вода стекала по его лицу, но голос оставался твердым. — Мне кажется, он нарвался на какие-то неприятности по дороге, — продолжил Джейме, и в его голосе прорезался металл. — Мой лорд-отец раздражен. Вы не представляете, кто мог пожелать зла моему брату? — Ваш брат взят по моему приказу, он должен ответить за свои преступления, — отчеканил Нед Старк. Уиллис, стоявший чуть позади правого плеча лорда, заметил, как на мгновение дрогнули желваки Старка перед этим ответом. Ему показалось что Старк удивлен уcлышав о задержании младшего льва. Его голос дрогнул как у человека не привыкшего лгать, но вынужденного это делать. Викингу показалось, что Нед берет на себя вину за то, чего не совершал, прикрывая кого-то другого, но сейчас это было неважно. Слова были сказаны. Услышав признание, сир Джейме выхватил длинный меч из ножен. Золоченая сталь тускло блеснула под дождем. — Милорды... — в отчаянии простонал Мизинец. — Обнажите сталь, лорд Эддард! — прокричал Ланнистер, перекрывая шум дождя. — Я зарублю вас, как Эйериса, но лучше, чтобы вы умерли с клинком в руках! Затем он перевел холодный презрительный взгляд на казначея. — Лорд Бейлиш, если бы я боялся запятнать кровью дорогую одежду, то поторопился бы отсюда! Мизинца не нужно было упрашивать дважды. — Я приведу городскую стражу, — пообещал он Неду. Строй Ланнистеров расступился, выпуская его, и тут же сомкнулся позади. Бейлиш исчез в мокром переулке. Люди Неда обнажили мечи. Пятеро против двадцати. Шансы были паршивые, но Уиллис лишь покрепче перехватил рукоять секиры и чуть присел, укрываясь за своим новым щитом. — Только убей меня, Цареубийца, — громко предупредил Старк, перекрикивая гром, — и Кейтилин прикажет прирезать твоего Тириона. Джейме замер. Его меч, нацеленный в грудь Неда, чуть опустился. На красивом лице отразилась тень сомнения. — Разве? Неужели благородная Кейтилин Талли из Риверрана способна убить заложника? Едва ли... — Он вздохнул, и улыбка исчезла с его лица. — Но я не хочу ставить жизнь моего брата в зависимость от женской прихоти. Ланнистер медленно убрал золоченый меч в ножны, но его глаза продолжали жечь холодом. — Поэтому я отпускаю вас к Роберту, — произнес он. — Расскажите ему как я вас напугал. Сомневаюсь что король обратит на это какое либо внимание. Джейме откинул мокрые волосы назад. Стоя перед линией мечников, он оглянулся на капитана, — Трегар, приглядите, чтобы с лордом Старком ничего не случилось. — Как вам угодно, милорд. — И все же… мы не можем оставить его полностью безнаказанным. Поэтому, — сквозь ночь и дождь Нед увидел белозубую улыбку Джейме, — убейте его людей! — Нет! — выкрикнул Нед Старк, выхватывая меч. В то же мгновение двое львиных гвардейцев, стоявших во втором ряду, метнули короткие, тяжелые копья. Одно из них со свистом рассекло воздух и с влажным хрустом ударило в грудь Халвара, стоявшего слева от лорда. Наконечник пробил кольчугу и вышел из спины. Гвардеец рухнул в грязь, даже не вскрикнув. Второе копье летело прямо в живот Уорику. Тот не успевал закрыться. Но Уиллис успел. Он шагнул вперед, перекрывая товарища своим огромным щитом из железноствола. БУМ! Удар был сильным, но щит даже не шелохнулся. Копье, способное пробить дубовую дверь, отскочило от темной, твердой как камень древесины и звякнуло о брусчатку. Их осталось четверо против семнадцати. И бой начался. Викинг не стал ждать. Его рука метнулась к поясу быстрее, чем глаз мог уследить. Метательный топор, рассекая струи дождя со зловещим свистом, превратился в размытое пятно и с влажным хрустом врезался в лицо гвардейцу, заносившему копье для броска. Тот рухнул навзничь, захлебываясь кровью. Это стало сигналом. Площадь взорвалась криками и звоном стали. Львиные гвардейцы ринулись вперед, скользя по грязи. Двое атаковали лорда Старка, двое насели на Джори. Северяне сработали синхронно, словно отражения друг друга в зеркале. Когда копья устремились к ним, они ушли в полупируэт, пропуская смертоносные жала мимо. В следующую секунду их руки в кожанных перчатках намертво перехватили мокрые древки, используя их как рычаг и не давая вторым номерам противника приблизиться. Короткие взмахи мечей — и двое нападавших с перерезанными глотками рухнули в лужи, окрашивая их в багровый. Уиллис был в своей стихии. Слева сверкнул клинок. Викинг принял удар на щит из железноствола — дерево глухо гукнуло, но выдержало, отдача лишь приятно отдалась в плече. Справа другой гвардеец пытался достать его в обход щита. Уиллис встретил его клинок окованной сталью рукоятью секиры, отводя удар в сторону. Затем плавно сместил тело так чтобы оба нападающих были в полукруге перед ним. Его тело совершило взрывной рывок, он вложил в движение весь корпус. Его секира описала широкую, свистящую дугу. Лезвие прошло сквозь плоть и кости с пугающей легкостью. Две головы в золоченых шлемах почти одновременно отделились от плеч, подлетели в воздух и шлепнулись в грязь. Тела еще мгновение стояли, извергая фонтаны черной в этом свете крови, прежде чем упасть. Джори Кассель, покончив со своим вторым противником, увидел, что третий гвардеец бросился на лорда Старка. Но Нед уже пронзил врага мечом. Путь к главарю был открыт. Капитан гвардии, перешагнул через труп, и встал против младшего Ланнистера. Джорри мнговение примеривался перед тем как напасть. Он совершил стремительный колющий выпад в живот. Цареубийца двигался с нечеловеческой скоростью. Он даже не изменился в лице. Легкое смещение корпуса вправо — и меч Джори проткнул пустоту. Золотой клинок Ланнистера заблокировал руку северянина, и в то же мгновение левая рука Джейме, в которой вдруг блеснул кинжал-мизерикорд, взмыла вверх. Удар был точным и коротким. Кинжал вошел в левую глазницу Джори по самую рукоять. Раздался тошнотворный влажный звук. Джори замер резко и глубоко вдыхая. В эти пару секунд он осознал что умер, его колени подогнулись, и он рухнул замертво. Лорд Старк застыл, шокировано глядя на смерть своего капитана. Дождь смывал кровь с лица мертвеца. У Уиллиса не было времени на скорбь. Он превратился в вихрь смерти. Он кружился в кольце врагов, прикрывая левую сторону своей непробиваемой стеной из железноствола. Запах потрохов и железа забивал ноздри. Тяжелое лезвие секиры с чавканьем опустилось на плечо очередного несчастного, прорубив кольчугу, ключицу и ребра, почти разрубив человека наискось до середины груди. Другой гвардеец попытался ударить в спину, но подошел слишком близко. Уиллис, не оборачиваясь, с разворота впечатал кромку щита ему в лицо. Удар был такой силы, что солдата отшвырнуло на несколько метров. Он кувыркнулся в воздухе и с костяным треском влетел головой в каменную стену борделя, сломав шею, как сухую ветку. — Сзади! — Кричит чутьё. Копье вылетело из пелены дождя. Уиллис успел среагировать лишь в последний миг, приняв удар вскользь по касательной пластин доспеха. Наконечник с визгом прочертил борозду по стали и ушел в пустоту. Противник, вложивший в удар весь вес, провалился вперед, теряя равновесие. Уиллис перехватил секиру и коротким тычком вбил обух — тяжелый шип на обратной стороне лезвия — прямо в лицо врага. Лицевая пластина шлема вогнулась внутрь черепа. Из смотровых щелей, словно содержимое раздавленного гнилого фрукта, брызнули вперемешку глаза и серое вещество. Мертвец рухнул к ногам викинга. В стороне Уорик, последний из гвардейцев, отчаянно бросился на помощь лорду. Он успел полоснуть одного ланнистерца по бедру, но силы были неравны. Четыре копья ударили одновременно. Звук разрываемой плоти утонул в шуме дождя. Уорик захрипел, пронзенный насквозь, превратившись в подушечку для игл, и осел в красную грязь. Сквозь пелену ливня и брызги грязи Уиллис краем глаза выхватил танец двух клинков. Лорд Старк и Цареубийца кружили в смертельном вальсе: звон стали был частым и ритмичным, клинки высекали искры, мгновенно гаснущие в сыром воздухе. Но отвлекаться было нельзя. Копьеносец перед ним сделал выпад. Уиллис резко вскинул щит — наконечник со скрежетом скользнул вверх по железностволу. Не теряя инерции, викинг опустил топор, цепляя нижним «рогачом» лезвия лодыжку врага. Рывок на себя. Гвардеец, потеряв опору, с тяжелым плеском рухнул спиной в жидкое месиво. Второй противник попытался достать викинга мечом. Уиллис принял удар на окованную сталью рукоять секиры — дерево завибрировало в ладони. Одновременно он с силой обрушил тяжелую кромку щита вниз.ХРРУСТ.Череп лежащего копейщика раскололся, как глиняный горшок, брызнув красным и белым в грязь. Уиллис надавил отводя заблокированный клинок в сторону, резко от толкнул меч в право и вниз. Не останавливаясь ни на миг, викинг выбросил правую руку вверх, в коротком, злобном апперкоте. Верхняя кромка секиры вошла точно под челюсть стоящего перед ним врага. Сталь вспорола лицо от подбородка до носа, разваливая плоть, как переспелый гранат. Горячая кровь хлынула на перчатку Уиллиса. Два трупа у ног. Тяжело дыша, он перевел взгляд на сражающихся лордов. За спиной Ланнистера, сжимая копья, выжидали еще четверо гвардейцев, готовых вмешаться. В танце клинков возникла короткая, звенящая пауза. Мечники разошлись. Их разделяло пять шагов, и они стояли гоубоко дыша. Дождь смывал пот, заливая глаза, пока они, переступая по скользким камням, выискивали брешь в обороне друг друга. В этот миг один из уцелевших гвардейцев, крадучись, словно крыса, зашел лорду Старку за спину. Его копье хищно нацелилось в незащищенное бедро Десницы, намереваясь обездвижить северного лорда. Уиллис среагировал инстинктивно. Секира, ставшая продолжением его руки, со свистом рассекла воздух. Тяжелое лезвие с глухим, влажным стуком врубилось в грудь подкравшегося солдата, проломив ребра. Сила броска была такова, что бедолагу оторвало от земли и отшвырнуло на пару метров назад. Он рухнул на мощеную площадь и проскользил по инерции еще два метра, оставляя за собой в лужах густую, быстро расплывающуюся полосу красного. Услышав грохот падения за спиной, Северный лорд совершил ошибку — он инстинктивно обернулся через плечо. Этого мгновения Цареубийце было достаточно. Блондин, словно сжатая пружина, совершил широкий, кошачий скачок, мгновенно сокращая дистанцию. Его золотой меч устремился в открывшийся бок Старка. Но ранить Старка блондину так и не довелось. Уиллис, уже набравший разгон, понимал: убивать брата королевы нельзя — это подпишет смертный приговор всем им. Поэтому он не ударил. Он просто использовал свою массу и инерцию. Викинг выставил перед собой щит из железноствола и «легонько» — по меркам великана — протаранил Ланнистера плечом. Удар был подобен столкновению с крепостной стеной. Сир Джейме охнул, когда воздух вышибло из его легких. Его отбросило назад, словно куклу. Он пролетел полдюжины шагов, потерял равновесие и, перекувыркнувшись через голову, шлепнулся в грязь прямо у копыт своего белого жеребца. Золотые доспехи, еще минуту назад сверкавшие великолепием, теперь были покрыты уличной жижей. — Милорд! — Гвардеец, державший коня, в панике бросился помогать своему господину подняться. Оставшиеся четверо львиных солдат, видя падение командира, мгновенно перестроились. Они сомкнули ряды, выставив копья перед собой в сплошную стену стали, чтобы не позволить добить сына Хранителя Запада. Уиллис, оставшись без секиры, выпрямился во весь свой огромный рост рядом с лордом Старком. Он медленно, с тягучим, певучим звоном, завел руку за спину. Его пальцы сомкнулись на длинной рукояти. В следующую секунду под проливным дождем сверкнул темный, дымчатый металл. Валирийский двуручник, жадный до крови, лег в его руку, и капли дождя побежали по его волнистому узору, не задерживаясь на лезвии. Один из оставшейся четверки гвардейцев — то ли самый храбрый, то ли самый тупой — не выдержал напряжения. С боевым кличем он ринулся вперед, намереваясь насадить великана на свое копье, как кабана. Глядя на эту прямолинейную, бесхитростную атаку, Уиллис едва не закатил глаза.«Неужели этих южан тренировал оди и тот же бездарный сержант? Одно и то же движение, раз за разом. Их вообще учат финтам?» Уже в который раз за этот долгий вечер викинг сработал на рефлексах. Он даже не сдвинулся с места, лишь слегка довернул корпус. Щит из железноствола выполнил идеальный скользящий блок — наконечник копья с визгом ушел влево, в пустоту. А затем Уиллис впервые узнал как режет Валирийская сталь. Двуручный меч «Лёд» был невероятно легким для своих размеров, и в массивной руке викинга он порхал, как ивовый прут. Уиллису не понадобилась вторая рука. С низким рыком он рванул клинок снизу вверх в чудовищном диагональном замахе. Валирийская сталь не резала — она разделяла реальность. Не было ни звона разрубаемой кольчуги, ни хруста костей. Только влажный, шипящий звук шшш-хэк. Тонкая, упругая струя горячей крови, следуя за взметнувшимся к небу темным клинком, прочертила в воздухе багровую дугу. Струя прошла по боку белоснежного коня молодого Ланнистера, по его нагруднику и заляпала ему правый глаз и блондинистые волосы. Все еще не до конца пришедший в себя после падения, блондин, только что взобравшийся в седло, дернулся, инстинктивно вытирая лицо рукавом. Его зрение прояснилось как раз вовремя, чтобы увидеть последствия удара. Гвардеец, рискнувший напасть, стоял еще мгновение, а затем просто распался на две неравные половины. Валирийский клинок рассек его от левого бедра до правого плеча, пройдя сквозь кольчугу, плоть и кости, как сквозь мокрый пергамент. Останки с влажным шлепком рухнули в грязь, выпуская пар потрохов в холодный воздух. На площади повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Ланнистер, несмотря на ярость, был опытным воином и быстро оценил свои шансы. Они были паршивыми. Старк уже перевел дыхание и стоял в боевой стойке, готовый дорого продать свою жизнь. А его огромный охранник, возвышающийся над полем боя с дымчатым валирийским мечом в одной руке и непробиваемым щитом в другой, дышал глубоко, но ровно. Было видно, что этот монстр еще даже не начал уставать. Двое северян против троих перепуганных львов. Старк сам по себе стоил Джейме в бою на мечах, а этот верзила стоил дюжины хороших войнов. Оставшиеся гвардейцы Ланнистера нервно сжимали древки копий, и наконечники их мелко дрожали. Они были сломлены. Попытка захватить Десницу провалилась с треском. Джейме принял единственно верное решение. Он резко развернул коня, поднимая фонтаны грязи. — Это ещё не конец, Старк! — прокричал блондин, перекрывая шум ливня. В его голосе мешалась ненависть и бессильная злоба. — Мой брат! Верни его! Или пожалеешь! С этими словами младший Ланнистер резко дернул поводья. Его белый жеребец взвился на дыбы и, ударив копытами о мостовую, с места сорвался в галоп. Оставшиеся гвардейцы, опасливо пятясь и не сводя глаз с окровавленного великана, сделали пару шагов назад, а затем, повинуясь инстинкту самосохранения, развернулись и бросились наутек за своим лидером. Красные плащи замелькали в пелене дождя и спустя пару секунд растворились во мраке переулка, оставив после себя лишь эхо удаляющегося топота. На площади воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом ливня, смывающего кровь с брусчатки. Северяне оглядели место побоища. Трупы людей Ланнистеров лежали изломанными куклами, но цена победы была горькой. Лорд Старк, шатаясь от усталости и душевной боли, опустился на одно колено прямо в грязь рядом с телом своего капитана. Дождь омывал бледное, застывшее лицо Джори Касселя, но не мог смыть ужас, застывший в его единственном уцелевшем глазу. Нед дрожащей рукой коснулся плеча верного товарища, затем взялся за рукоять кинжала, торчащего из глазницы. С отвратительным хлюпающим звуком он выдернул оружие и, не глядя, с силой отшвырнул его в сторону. Золоченая сталь звякнула о камни и замерла в луже. Уиллис, всё еще сжимавший в руке огромный валирийский меч, подошел ближе. Он видел горе своего лорда, но его северная натура требовала практичности. «Добру пропадать нельзя», — мелькнула мысль. Недолго думая, викинг нагнулся и подобрал отброшенный кинжал. Он обтер лезвие о плащ ближайшего мертвеца и оценил находку. Сталь была отменной, рукоять — искусно украшена золотом и эмалью. Работа столичных мастеров, дорогая игрушка, которая, тем не менее, отлично может убивать. — Пригодится, — буркнул он себе под нос и сунул трофей за пояс. Затем он занялся делом. Вытер лезвие «Льда» — великого меча Старков — начисто, чтобы благородная сталь не знала ржавчины, и бережно вернул его в ножны за спиной. Хотя люди утверждают что магическая сталь не ржавеет. После чего прошелся по площади, собирая свое разбросанное имущество: выдернул метательный топор из черепа, подобрал секиру. Только спустя минут пятнадцать, когда тела уже начали остывать, послышался топот множества ног и лязг доспехов. Явились Золотые плащи — городская стража, — в сопровождении запыхавшегося королевского казначея. Мизинец ехал впереди, и его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. — Лорд Старк! — воскликнул он, спрыгивая с коня. — Боги, какая бойня... Я привел помощь так быстро, как смог! Уиллис, возвышаясь над суетящимися стражниками, внимательно вгляделся в лицо Бейлиша. Викинг привык читать людей по глазам, а не по словам. И сейчас, глядя на этого напомаженного хлыща, он не мог понять одного: рад ли казначей, что его лорда не удалось захватить или убить, или же он расстроен, что «волки» выжили? В глазах Мизинца плясали какие-то свои, непонятные искры, но страха за Неда там точно не было. Было лишь холодное любопытство игрока, оценивающего новый расклад костей. — Забираем своих, — глухо приказал Старк, поднимаясь с колен. — Мы возвращаемся в Замок. Позже, в плотном кольце городской стражи, под проливным дождем, они вернулись в Красный Замок. Но для Уиллиса было ясно одно: сегодня война перестала быть где-то в будущем. Она началась здесь, в грязи у борделя, и теперь река крови будет литься широко и далеко.