Unspeakable Yearn

Ледяной ночной ветер исступлённо выл, хлеща по бледному лицу и унося за собой один весьма специфичный запах. Запах крови. То было неудивительно, ведь в прошлом бурлящий комок энергии, облачённый в некогда удобные чёрные одежды, был с головы до пят покрыт кровью. Кровью было измазано лицо, а с длинных чёрных волос стекали красные ручейки, присоединяясь к уже сформировавшейся липкой луже под ногами. Чёрные одежды приняли грязновато-коричневый цвет. От мужчины за большое расстояние разило омерзительной вонью разлагающейся плоти и железа, из-за чего некоторые особо чувствительные Адепты Гу Су зажали нос платками и зажмурились, пытаясь осилить спазмы желудка. Всех присутствующих словно окатили холодной водой, и Сы Чжуя в том числе тоже. Он бы с радостью зажал нос рукавом, дабы заглушить этот омерзительный смрад, однако это представлялось невозможным из-за вконец окоченевших рук, что безудержно тряслись. То было настоящим испытанием для клана Лань. Никто не в жизнь не захотел бы встать рядом с источником этой вони, что прямо сейчас стоял и, невзирая на своё плачевное состояние, улыбался от уха до уха и неловко потирал затёкшую шею. — Вэй Ин! Никто никогда не слышал, чтобы Хань Гуан Цзюнь повышал голос. Никто никогда не слышал, чтобы он ускорил шага. Никто и никогда не видел такого выражения на его лице. Но всё же прямо сейчас Адепты стали свидетелями того, чего никто не видел, а именно — как взволнованный Лань Ван Цзи подбежал к перепачканному в крови Вэй У Сяню. Только вот тот не выглядел слишком одушевлённым при виде своего супруга, скорее виноватым. И только Ван Цзи собирался взять Вэй У Сяня за руку, как его неловко оттолкнули. — Лань Чжань, — произнёс Вэй Ин. Его голос был хриплым. — Ха-ха, не стоит касаться меня, ты же запачкаешься. Присутствующие в этот миг только и могли, что выдохнуть от удивления и потом вздохнуть от возмущения. Да кто в здравом уме посчитал бы это нормальной причиной? Разве Вэй У Сянь не видел, как Хань Гуан Цзюнь о нём заботится? Лань Ван Цзи, как и ожидалось, невозмутимо потянулся к Вэй Ину, однако его руку снова холодно оттолкнули. — Не делай этого, серьёзно, — на миг некоторым показалось, что глаза Вэй У Сяня блеснули красным, а улыбка дрогнула на лице, словно то была не улыбка, а наклеянная поверх лица бумага. (Как ни странно, только Лань Ван Цзи понял скрытое значение за холодным голосом супруга.) Однако адепты были в ужасе… Неужели они до сих пор не помирились!? — Я не ранен. Всё это, — Вэй У Сянь указал на себя. — …не моё. Янтарные глаза Лань Ван Цзи расширились, а губы слегка дрогнули, словно он отчаянно хотел чем-то возразить. Но, взирая на мрачное выражение лица Вэй Ина, а потом переведя взгляд на детей, он всё же промолчал и слегка отстранился. С нечитаемым лицом он воззрился на своего мужа. И пока он молчал — никто. Абсолютно никто не смел даже пискнуть. В конце Вэй У Сянь так ничего и не сказал, так что Ван Цзи выдохнул и произнёс: — Мгм. Я… приготовлю ванну, — напряжение, царившее в воздухе, тут же спало, и все смогли вздохнуть с облегчением. Сам Вэй У Сянь, казалось, снова стал прежним, и широкая ухмылка появилась на его лице. — Айда, Лань Чжань! Ты всегда знаешь, чего мне хочется сильнее всего! — в своей шутливой манере затараторил он. Прежде чем Вэй У Сянь пошёл вместе с Лань Ван Цзи, он остановился около детей, что мялись на месте, словно хотели что-то сказать, но не решались этого сделать. — Что такое? — недоумённо поинтересовался Вэй У Сянь, утирая щёку, из-за чего кровь лишь сильнее размазалась по его лицу. По спине многих от этого пробежали мурашки. У адептов было множество вопросов, начиная с их последней Ночной Охоты, заканчивая… всем остальным. Однако они не знали, как или нужно ли начинать расспрос вообще? Ведь на данный момент будет лучше, если Вэй У Сянь всё расскажет сначала Хань Гуан Цзюню, не так ли? Сам Вэй У Сянь же, видимо, догадался, что представляет собой не лучшее зрелище, и виновато засмеялся. — С возвращением, Господин Вэй, — слабо улыбнулся Сы Чжуй, хотя, к своему стыду, его руки всё ещё мелко поддрагивали. Игривая ухмылка на лице Вэй У Сяня в долю секунды сменилась мягкой улыбкой, и он было занёс руку, чтобы привычно потрепать по волосам Лань Юаня, однако, увидев, что его рука вся измазана в крови, он решил воздержаться. Тот же вечер. Пристань Лотоса. — Дядя? — Цзинь Лин с опасением просунул нос в дверь, за которой ему сказали, что можно было найти Цзян Чэна. Тот действительно сидел, сложив руки на груди, и придирчиво рассматривал что-то, но когда услышал голос своего племянника, сложил руки на груди и, не оборачиваясь, цыкнул. — Наконец решил объявиться? — не без язвительности произнёс Цзян Чэн. — Прости, дядя, я не хотел оставаться, просто мне пришлось задержаться… — начал мямлить Цзинь Лин, однако оказался резко прерван. — Это он заставил тебя опоздать, да? — Вэй У Сянь здесь ни при чём, — без зазрения совести соврал Цзинь Лин, чем вызвал холодный смешок со стороны Главы Ордена Цзян. — Вижу, вы с ним так сдружились, что ты уже начал прикрывать его, — угрюмо проговорил Цзян Чэн, вставая со своего места и направляясь прочь из своих покоев. — Дядя, подожди! — уже у дверей окликнул его Цзинь Лин. Цзян Чэн цокнул языком, но покорно остановился, попутно скрещивая руки на груди, и раздражённо бросил: — Чего тебе ещё? Цзинь Лин мялся и переступал с ноги на ногу, боясь озвучить свой вопрос, из-за чего Цзян Чэн устало выдохнул и теперь уже более нейтральным тоном произнёс: — Говори, я не буду злиться, — после этих слов Цзинь Лин ещё больше побледнел, однако всё же отважился и спросил: — А бывало… случалось ли так, что Вэй У Сянь ни с того ни с сего вёл себя странно, а потом пропадал на неопределённый срок? Левая бровь Цзян Чэна взметнулась вверх, и он инстинктивно обхватил пальцами Цзи Дянь, что вызвало у племянника нервную дрожь. — Случалось, — сухо выговорил Цзян Чэн, сквозь злобу вспоминая тот злосчастный раз, когда Вэй Ин пропал на целых три месяца, а после вернулся совершенно другим человеком. Теперь-то глава Ордена Цзян знал, что послужило такой перемене и во внешности, и в поведении своего бывшего шисуна. — А почему ты спрашиваешь? — Н-ну, понимаешь… — ввиду их непростых отношений Цзинь Лину было слегка неловко говорить со своим дядей о своём немного чудаковатом втором дяде. Цзинь Лин в общих чертах описал произошедшее на горе прошлой ночью, про себя отмечая, как менялось выражение лица Цзян Чэна — с сердитого на удивлённое и потом задумчивое. — Не забивай этим свою голову, — под конец сказал он. — Скорее всего, этот… — на этом Цзян Чэн как-то пренебрежительно вздёрнул плечом. — Снова валяет дурака. Пьёт с продавцами и затевает бессмысленные ссоры. Хоть тон Цзян Чэна и был показательно холодным и равнодушным, Цзинь Лин не мог не заметить, что теперь его дядя более сосредоточен, чем прежде. — Но зачем ему пить с продавцами, если у него есть Хань Гуаньцзюнь? — слегка поздновато заметил Цзинь Лин, скрещивая руки на груди. — Да чтоб я знал! — рявкнул Цзян Чэн и захлопнул за собой дверь, оставляя Цзинь Лина наедине с Феей и своими мыслями.