Право выбора

Брок не знал, что за фигню затеял Стив, но Страйком затыкали всевозможные дыры, кидая с миссии на миссию, почти не давая не то что передохнуть, но и нормально отоспаться. Но бойцы не роптали, а лишь крепче сжимали автоматы и летели туда, куда посылало начальство в лице Капитана, блядь его, Америка. Примерно на половине миссий Стив Роджерс был со Страйком. Громил, допрашивал, собирал данные. Остальное время он эти собранные данные анализировал. Страйку платили повышенное жалованье, но миссии шли одна за другой. — Очень удачно, что у нас есть Барнс, — как-то высказался Генри Броку. — Вон он как тебя в этот раз прикрыл. — Ещё скажи, без него бы не справились, — буркнул Брок, сам прекрасно понимая — нет, не справились, сколько бы его бойцов могло не вернуться, если бы не меткая, пришедшая словно из другого мира пуля. Брок покосился на сидящего в отдалении от всех Барнса. Спасибо он ему уже сказал, и не раз, и все бойцы сказали. Что ещё? Генри промолчал. Он восхищался отцом всю свою жизнь, и сейчас, когда тот повязался с Капитаном Америка, ничего не изменилось. А тем, что Брок смог переступить через свои страх и ненависть, принять Барнса в Страйк, Генри восхищался особенно. Потому что Барнс был им необходим. Потому что в большей части миссий именно Барнсу отряд был обязан тем, что самыми серьёзными травмами у парней были рассечения, лёгкие осколочные и ссадины, а не сквозные пулевые. Поднявшись со своего места, Брок достал из рюкзака бутылку воды и белковые концентраты, которые сам не жрал, не любил их вкус, но с тех пор, как в отряде появился Барнс, всегда таскал с собой на всякий случай, помня, как часто и в каком количестве обычно ел Стив. Почему-то снабжению всё это объяснить было практически нереально, и бесполезно тыкать носами в документацию на Зимнего Солдата. Потому Брок отдавал своё. — Жри! — велел Брок, плюхнувшись на сидение рядом с Барнсом, протянул батончики и воду. — А ты? — спросил Баки, но взял. Ему была приятна вот такая вот забота. Брок не только во время миссий приглядывал за ним, стараясь обеспечить, но и дома не забивал, как самому Барнсу думалось. Брок почти не подходил к нему, не заговаривал, смотрел только, постоянно смотрел, но никогда не забывал внести в список покупок бананы, которые сам не ел, и ореховые смеси, сам перестилал бельё и приходил в гостиную на вечерние просмотры фильмов, даже если Стива не было дома. — Не жру я их. Так что ешь. Брок покрутил головой, хрустнул шеей и чуть сполз по сидению, закидывая ноги на спинку соседнего. Генри достал телефон и принялся гонять змейку по экрану. Лететь до базы было ещё долго. Когда на плечо Баки упала тяжёлая голова, он замер, прекратил дышать даже, боясь шевельнуться. Это был первый раз, когда Брок добровольно оказался так близко. Ноздри щекотал любимый запах омеги. Баки сидел, тупо пялился в пространство перед собой, забыв про всё на свете, и улыбался. Генри втихую направил на них телефон и сделал снимок. Вымотанный, видимо, до предела Брок проспал всю дорогу до дома. Когда джет сел, он не шелохнулся, продолжая сопеть Баки в шею, посылая по телу волну почти неконтролируемой дрожи. Остальные бойцы, переглядываясь, вышли тихо, стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не разбудить командира. А Баки так и сидел. Стив нашёл их, встревоженный тем, что ни Баки, ни Брок не выходят из джета. Поднялся по аппарели сам, зашёл вглубь салона и увидел. Постоял возле них, улыбаясь, наклонился, поцеловал Брока в лоб. — Просыпайся, соня, — сказал он. — Вы уже на базе. Встрепенувшись, Брок потёр лицо ладонями и спокойно поднялся, будто бы и не спал сейчас на плече у неприятного, по идее, альфы. — Ты нас опять куда-то или перекурить хоть несколько суток дашь? — спросил Брок, позволив себя потискать. — Три дня отдыха и потом неделя на базе, — сказал Стив, обнимая одной рукой Брока, а другой придерживая Баки за плечо. — Вы отлично поработали. Баки прикусил губу. Он всё ещё чувствовал тепло тела Брока, правильное, нужное тепло, оно лаской проходилось по плечам, стекая к паху, тянущим чувством напоминая об их природе и желании обладать любимым омегой. — Отдых отдыхом, а мне амуницию на склад ещё сдавать, — хмыкнул Брок, вывернулся из хватки Стива и, мазнув губами по его щеке, двинулся вниз по опущенной аппарели. Баки трясло, он едва удержал себя, чтобы не двинуться за Броком следом, ведомый самым желанным запахом, сейчас почему-то особенно ярким. — Пойдём, нам ещё отчёты писать, — сказал Стив. Иногда он жалел, что не может просто учуять, что происходит. Почему Баки, так ровно державшийся всё это время, сейчас трясётся? Почему Брок, который подчёркнуто сторонился Баки, вдруг уснул едва ли не в его объятьях? — А? — словно только что включившись, моргнул Баки, обратил внимание на Стива, облизал пересохшие губы. Хищник внутри требовал рычать, драться за своего омегу, а потом схватить его, закинуть на плечо и уволочь в логово. — Пойдём, Баки, — терпеливо сказал Стив. — У тебя сегодня визит к врачу, помнишь? Доктор Камински согласилась задержаться, чтобы принять тебя. Баки пошёл следом за Стивом, всё равно непроизвольно выворачивая голову в ту сторону, куда двинулся Брок, а когда увидел того рядом с Роллинзом, и вовсе тихо, гортанно зарычал, ощерился. — Барнс, иди нахуй, — рявкнул Брок, потянув Джека за собой в сторону складов. — Баки, что с тобой? — спросил Стив. — Что происходит? — Ты разве не чувствуешь? — в голосе Баки нет-нет да прорывались рычащие гортанные нотки. — Брок, он так пахнет. Он мой, мой омега! Не позволю другим касаться. И тут Стив неожиданно для себя зарычал — громко, низко и угрожающе. — Брок мой омега, — рявкнул он. — Он носит мою метку! Баки резво развернулся, хотел было броситься, вцепиться в горло сопернику, но затормозил. Это ведь Стив, его Стив, нельзя было с ним так, да и обещание не прикасаться к Броку хоть и жгло сердце, но не отпускало. Он попятился, опустил стиснутые в кулаки руки. — Да, прости. Брок — твой омега. Увози его домой, а я до дока прогуляюсь и сам. *** Захлопнув дверцу шкафчика, Брок прижался к ней щекой, надеясь хоть немного остудить голову. Он уже узнавал симптомы подступающей течки и был ей очень не рад, особенно сейчас, когда столько всего навалилось, и Стив с упорством мула тащил всё на себе, не позволяя никому расслабиться даже на мгновения. Как же раньше было хорошо — закинулся таблеточкой и ладно, ну поблюёшь потом часа полтора, зато мозг не засран всей этой порнографической мутью и удаётся думать не только членом и дыркой. Но Беннер строго-настрого запретил пить подавители, особенно раз появился постоянный партнёр, который пометил. — Вы хотите себе сердце окончательно посадить? Ваш организм с меткой снова перестроился, и каждая течка им воспринимается как потенциальная возможность продолжить род. Как же Брок тогда пересрался, пока не вспомнил о полной стерильности Стива. Он и рад был бы проигнорировать наставления профессора, но тот, не будь дурак, слил информацию Генри, а уж сын за Броком приглядывал и мог спокойно настучать тому же Стиву. Внизу живота потянуло. — Блядь. — Брок? — Генри заглянул в раздевалку, потянул носом и сказал: — Понятно. Тебя домой отвезти или сам доберёшься? Стиву позвони. — Разберусь без сопливых, — огрызнулся Брок, чувствуя, как его ведёт. Надо было и правда позвонить Стиву, но тот был с Барнсом, а уж кого Брок видеть совершенно не хотел, так это того уёбищного альфу, к которому тянуло всё сильнее и сильнее. Было странно ощущать себя блядью, которой мало одного члена. — Ооок… — протянул Генри. — Ну тогда иди хоть отпуск себе оформи на течку у врача. Стиву Генри позвонил сам, когда Брок, матерясь, ушёл в медчасть. — Кэп, Брок в медчасти, — с ходу сказал он. — Он скрыл ранение? — напрягся Стив. Он тут же двинулся в сторону медиков. — Да нет, в этом смысле он в порядке. Отпуск себе оформляет. И тебе не помешает, — ухмыльнулся Генри. Секунды две Стив тупил, а потом залился краской. — Я понял. Спасибо, Генри. Хороших выходных. *** Брок натянуто улыбнулся нагло разглядывающей его докторице. Он, конечно, понимал, что на Стива облизывались все, вне зависимости от пола, но обломился-то он именно ему. Вон, пусть Барнса идут окручивают, тоже ведь супер. От одной этой мысли в груди поднялась злость, желание вцепиться в лицо доктору. Барнс был его, их со Стивом. — Охуеть просто! — рявкнул он, выдирая из её пальцев пропуск. — Спокойно, Брок, — непонятно как оказавшийся рядом Стив обнял Брока за плечи и увёл из медблока. — Едем домой. Я заказал доставку, как раз привезут. У тебя отпуск на неделю. У меня тоже. — А Барнс? Его не будет? — Я позвоню Генри и попрошу его приютить Баки на эту неделю, — пообещал Стив. — Хорошо. Брок и сам себе не верил. Не боялся он больше Барнса, но и сдаваться инстинктам не хотел из чистого упрямства. Не для этого отмороженного альфы цвела его, блядь, роза. Стив притянул Брока к себе, снова чувствуя его горько-терпкий запах, такой любимый, такой желанный. Хотелось каким-нибудь волшебным способом оказаться в спальне, а не тащиться полтора часа по вечерним пробкам. Достав телефон, Стив позвонил Генри. — Привет. Пожалуйста, Генри, приюти у себя Баки на недельку. Он сейчас у своего психотерапевта. — Понял. Сам хотел предложить, — коротко отозвался Генри. — Езжайте домой скорее. В машине Брок много курил в открытое окно, стараясь не смотреть в сторону Стива, молчал до самого дома, чтобы прыгнуть тому на руки, как только за их спинами захлопнется входная дверь. Он знал, что они дома не одни, чувствовал резкий запах второго возбуждённого альфы, и это только подстёгивало желание, заставляло сильнее гнуться в руках Стива, красоваться, чтобы заинтересовать и того, второго, затихшего за стенкой. Стив, жадно целуя Брока, отнёс его в спальню и опустил на кровать. — Не пущу в душ, — сказал он. — Когда ты такой, я тебя чую. И принялся раздевать, выпутывать из тактического костюма и многочисленных ремней. И снова инстинкты брали над Броком верх, затмевая разум. Телу было лучше известно, что нужно омеге в течку, кто ему нужен и в каких количествах. Извернувшись, Брок прижался грудью к постели, выставив задницу, и застонал долго, призывно. Это было последним, что он помнил. Кажется, Стив разорвал брюки. Уж молния на них точно пострадала. Он не помнил. Это было неважно. Важна была только влажная, розовая, пульсирующая дырка. Стив пристроился позади Брока, провёл головкой между ягодиц, размазывая смазку, а потом плавно скользнул внутрь, в вожделенное, нежное, горячее, такое своё. Стараясь не шуметь, не обращать на себя внимания, в спальню прокрался Баки, сел в самом тёмном углу, чтобы хотя бы видеть. Он просто не мог так больше, не мог уйти к Генри, хотя тот и звал, уговаривал, пробовал даже угрожать, не мог остаться у себя в комнате или за дверью. Баки всем собой чувствовал — тут его место, рядом с самыми любимыми и желанными людьми. Брок застонал громче, выгнулся сильнее, сжался на члене Стива. Тот слегка шлёпнул его по ягодице и принялся размашисто трахать, то оставляя внутри только головку, то влажно, пошло шлёпая яйцами о промежность Брока. Стив тихо порыкивал время от времени. Творящееся никак кроме как безумием назвать было невозможно. Тело Брока, почувствовав свободу от препаратов, очистив кровь от остатков химии, требовало своё. Оно гнулось в руках Стива, вибрировало, насаживаясь на член, выдаивая из него всё до капли. — Сейчас я тебя… — выдавил сквозь зубы Стив и протолкнул в Брока ещё не до конца разбухший узел. И замер, чувствуя, как пульсирующие горячие стенки обхватывают его, не собираясь выпускать, отчего узел раздулся ещё сильнее. Брок завыл, подаваясь назад, проталкивая узел в себя всё глубже, забился под Стивом. Баки вцепился зубами в ребро ладони, до крови прокусывая кожу, чтобы заглушить голодный вой, чтобы не кинуться вперёд, особенно когда омега соскользнул всё-таки с члена Стива и, повалив того на спину, оседлал, сам насадился, прогибаясь в спине, «затанцевал» на члене, поймав его, Баки, взгляд в темноте. В том, что Брок его видел, сомневаться не приходилось. Уже совсем стемнело, когда Брок вырубился, просто упав на Стива. Тот обнял его и закрыл глаза. Стив был страшно голоден, но оторваться от своего омеги было просто невозможно, вот вообще никак. Прижав к себе Брока, Стив провалился в сон. Только когда в спальне всё стихло, а дыхание обоих спящих выровнялось, Баки позволил себе пошевелиться, вытянуть затёкшие ноги. Он хотел уже уйти, спрятаться у себя в комнате, чтобы хотя бы подрочить, справиться с острым болезненным возбуждением, когда в нос ударила смесь запахов — полынь и можжевельник, металл, пшеница и кукуруза, перемешанные, слившиеся воедино. Баки подкрался к постели, подался вперёд, принюхался, втягивая носом аромат ночи любви. Наплевав на всё, коснулся Брока, ласково погладил по волосам, а у Стива с бедра слизал белёсые потёки спермы, судя по запаху, тоже Брока. Уходить было тяжело и страшно. Он смог только выкатиться из комнаты, закрыть дверь и, подперев её спиной, тихонечко завыть. Баки было и сладко, и больно одновременно. *** Стив проспал до утра. Утром он быстро ополоснулся, приготовил завтрак и принёс его в спальню. Когда он вошёл с подносом, Брок уже сидел в кровати и сонно потирал глаза. — Жрать и трахаться, — потянувшись, обрадовался Брок, повёл носом, нахмурился. Течка немного отпустила, но можно было быть уверенным, что не пройдёт и часа, как он снова будет стоять на четвереньках жопой кверху и просить, чтобы его натянули по самые гланды на толстый член. — Барнс дома, что ли? — Я его не видел, — ответил Стив. — Им пахнет, и сильно, значит, в доме, — пожал плечами Брок, забрал у Стива поднос. Стив растерялся. Он не знал, что делать в такой ситуации. Значит, Баки отказался уехать к Генри? Но вроде бы Брок не слишком недоволен. Может, если Баки не будет показываться, всё будет хорошо? То есть это, конечно, издевательство над Баки — когда так близко к нему течный омега, которого он даже коснуться не может, но Баки же сам остался. — Стив, иди жрать. Барнс не маленький и сам за себя решить может. Стив вздохнул и сел рядом с Броком, набрасываясь на завтрак и подсовывая Броку самые лакомые кусочки. Ещё четыре дня они только и делали, что трахались, ели и вырубались, когда сил не хватало даже шевелиться. *** Брок лежал на влажной от пота и спермы постели, раскинувшись морской звездой, и курил в потолок. Ему было хорошо, охуительно просто. Тело, против ожиданий, ощущалось лёгким, почти воздушным. Стив сидел рядом и щупал матрац. — С ним мы прокололись, — сказал он. — Придётся выкидывать. И поискать что-нибудь понадежнее. Под тобой прям яма образовалась. Улёгшись рядом с Броком, Стив пристроил голову у него на животе — и дёрнулся, услышав приглушённый странный звук, не то рык, не то стон. Брок и ухом не повёл, ему сейчас было феерически похуй на весь остальной мир, даже испоганенный вконец матрас не мог испортить настроение. — Чем-то странным пахнет, — сказал Стив. — Как будто гренки подгорели. Они же не подгорели? — Детка, я с постели поднимался в последний раз двенадцать часов назад, и то, чтобы отлить. Может, Барнс назло всем отравиться решил. Переживаешь? Сходи и проверь. В груди поднималось какое-то неясное тревожное волнение, словно перед грозой. Все волоски на теле встали дыбом, кончики пальцев мелко подрагивали. Если бы течка только что не закончилась, Брок бы принял всё это за её предвестники. Но так же не могло быть, чтобы два раза подряд. Или могло? Приподнявшись на локтях, Брок прислушался. — Стиви, а Барнса ты видел, когда выходил? — Нет, — покачал головой Стив. — Я вообще не знал, что он в доме. Пойду посмотрю. Он забрал опустевший поднос, поцеловал Брока и вышел на кухню. Заглянул в пустой холодильник, утрамбовал мусор в переполненном ведре и пошёл к комнате Баки. Постучался и заглянул в неё. В комнате были опущены все занавески и стоял такой густой запах пороха, кислого хлеба и древесной коры, что пробрало даже Стива. Сам Баки забился в угол между кроватью и шкафом и сжался в комок, обхватив себя за плечи руками и упёршись лбом в колени. — Баки, ты в порядке? — спросил Стив, подойдя ближе. Баки ударил без замаха, вскользь, стараясь зацепить того, кто так сладко, призывно пахнет омегой, его омегой, повалил его на устланный светлым ковролином пол, навалился сверху, блокируя руки. Он носом уткнулся сначала под подбородком, потом за ухом, заворчал, чувствуя обман. — Сти-ив! — протянул кое-как сумевший пробиться в этом зверином безумии Баки. — Это гон! Плохо! Уходи! Уводи Бро-ока! И откатился в сторону, прижался грудью к полу, сверкая глазами, не сводя взгляда со Стива. — Пристегни наручниками и… уходите! Стив пару раз сталкивался с гоном, не со своим, конечно. Что-то знал о нём в теории. Но сейчас у него из головы совершенно вылетело, где же магнитные наручники? Да и к чему их цеплять в этом светлом, почти совершенно штатском доме? — Стив! Уходи! — заревел Баки. — Я тебя порву, чтобы… до него добраться! Уходите! Стив вскочил. И ринулся к Броку. — Уходим! — сказал он, ворвавшись в ванную, где Брок неторопливо смывал с себя смазку, пот и сперму. — У Баки гон. Брок, как был, выскочил в комнату, зашарил по ящикам. — Так, Стив, ты сейчас делаешь то, что я говорю, понял? — Брок со всей серьёзностью глянул ему в глаза. — Ты сейчас одеваешься и уходишь до моего звонка. Если он почувствует твой запах, даже я не смогу его остановить. Барнс будет биться до последнего. Сердце бухало в груди. Брок сжал в ладони ленту презервативов для альф, суперпрочных, хотя в гон в них могло и не быть смысла, поди уговори зверя, и полный флакон смазки. — Брок, а ты? — вскинулся Стив, тем не менее послушно и быстро одеваясь и распихивая по карманам телефон, кошелёк и ключи. Нервно дёрнув уголками губ, Брок попробовал улыбнуться. — Останусь. Ты помнишь меня в первую течку после двадцати пяти лет? Ему сейчас так же. — Господи… — прошептал Стив. Он понимал, что должен уйти. Понимал, что ничем не сможет помочь сейчас двум своим самым любимым, самым главным в его жизни людям. Только скрыться, исчезнуть, не пахнуть. Но так тяжело было переступить порог! — Но как же ты? — Каком кверху, — огрызнулся Брок и растянул губы в нервной улыбке. — Вытаскивать твоего дружка из амока буду, а потом пойду к психологу. Только ему было нихрена не весело. Одно дело — отбиваться от альфы, который возомнил тебя своим, а совсем другое — с тем, кто и себя-то толком не осознаёт, собственную силу соразмерить не может и будет биться за тебя с любым, пока не получит, не прижмёт к постели, тихо урча. Тут бы очень пригодилась сила и помощь Стива. Но Брок помнил про его метку на своей шее, как о приговоре одному альфе от другого. — Брок, — не в силах уйти, потянулся к нему Стив. — Я люблю тебя. И быстро выбежал из дома, не оглядываясь. Брок выдохнул, осел на постель, пытаясь собрать себя в кучу. Он хотел Барнса… Баки, очень хотел, но не так. Жаль только, обстоятельства были не на их стороне. Тряхнув головой, Брок поднялся. Он ничего и никого в жизни не боялся, кроме Баки ёбаного Барнса. Не пора ли побороться со своими страхами? В спальне Баки было сумрачно и тихо, только сиплое тяжёлое дыхание альфы говорило о том, что в комнате кто-то есть. Не успел Брок переступить порог, как оказался прижат к невозможно горячему телу. Влажный язык прошёлся по шее, слизывая не высохшие капли воды после душа. Баки заворчал, довольный, подхватил не вырывающуюся наконец-то добычу, уронил на постель, прижавшись всем собой. — Баки! — Брок сжал ладонями его лицо, заглянул в глаза, стараясь дозваться до человека внутри альфы. — Баки, не делай мне больно. Я с тобой. Я твой, только больно не делай. — Бро-ок! — протянул Баки, ткнувшись носом в ключицы. — Не сделаю… люблю… — Баки, презервативы! — Да… *** Стив приехал к Генри, загнал мотоцикл во двор и сел на крыльцо, не решаясь войти в дом. Он не знал, что делать, как рассказать Генри о произошедшем. Гон у Баки… Тогда, до войны и сыворотки, в гон Баки становился только ещё тактильнее, ласковее и ебливее, конечно. И гон не продолжался больше пары дней. Баки даже на работу в эти дни ходил. Подумав, Стив позвонил Беннеру. — Привет, Брюс. У нас ЧП. — Что за ЧП, полковник? Что-то с Рамлоу? У него числится отпуск, как и у вас, — сухо поинтересовался профессор. — Рамлоу в порядке, — ответил Стив. — Но у Барнса начался гон, и Брок… Рамлоу остался с ним. Насколько мне известно, у Барнса это первый гон за несколько десятилетий. Они меня выгнали, но… я могу что-то сделать для них? — Вы можете только ждать и не подходить близко к дому. И так затянули с приёмом триумвирата. Природа сама рассудит, — ответил Беннер и повесил трубку. — Бля! — высказался Стив. — О, да ты материться умеешь? — на крыльцо вышел Генри. — Почему ты здесь? Что с отцом? — С Броком всё в порядке. У Баки гон. — Стив говорил короткими отрывистыми фразами. — Они меня выгнали. — Действительно, бля, — согласился Генри. — Ну, раз отец так решил, значит, они друг с другом разберутся. И правильно они тебя выгнали, альфы в гон вообще мозгов лишаются. — Баки никогда не зверел в гон. — Ты ещё вспомни, как оно было в двадцатые, — хмыкнул Генри. — Я в гон зверь, и Барнс не лучше, я думаю. А то в кого бы мне таким быть? Ты же суперальфа, ты не можешь не знать. — У меня никогда не было гона, — признался Стив. Генри присвистнул. — Хреново, Кэп. А почему? — Потому что суперальфа. Чтобы не отвлекался на лишнее. — Ну тогда поехали на базу, суперальфа. Тебе ещё наши отчёты принимать и планы строить. Поживёшь пока у меня, а там и отец отзвонится. Не кисни. Триумвират — это круто, на самом деле. Ба всю жизнь в нём прожила, просто её бета и альфа умерли рано. Но она рассказывала. *** Шея ныла от второй метки, зеркальной, похожей как две капли воды на первую. Брок со стоном выгнулся, подался назад, сам натягиваясь на член альфы, своего альфы. Если бы он знал, что всё произойдёт именно так, если бы мог себе представить, то не стал бы гнать от себя Баки, сам бы его позвал. Проваливаться — так вместе. Там и Стиву бы не пришлось бежать из дома. Баки касался его ласково, нежил в своих объятиях и смотрел так, что сердце в груди переворачивалось, начинало частить, как в юности, когда Брок ещё ждал своего единственного. Сейчас он поначалу думал, что придётся отбиваться, терпеть боль, но Баки будто бы боялся его касаться, он был страстным, неудержимым, трахал так, что ноги разъезжались, но в то же время целовал, нежно вылизывал распростёртое под ним тело с ног до головы, не пропуская ни единого участка кожи, гладил живой ладонью, стараясь вообще не прикасаться бионикой, любил до искр, фейерверков перед глазами. Дыхание спирало от этой нежности. И Брок не мог остаться равнодушным, не мог оттолкнуть, вывернуться из объятий, желать побыстрее это всё закончить, потому что было хорошо и правильно, страшно не хватало Стива, но всё равно было правильно. На исходе четвёртых суток, когда Брок уже даже говорить не мог, Баки сам набрал номер Стива. — Приезжай. Стив примчался через двадцать минут. Баки ждал его на кухне, дожёвывая завалявшийся в холодильнике листовой салат. — Что с Броком? Как ты? — спросил Стив. — Спит, — улыбнулся Баки. — Своим высочайшим повелением выдели сладкому ещё парочку выходных, а? Сначала он на тебе катался, потом я его катал, все резинки истратили, в последний раз дрочить только пришлось, чтобы мне потом голову за пополнение семьи не отгрызли. — Баки поднялся, подошёл к Стиву, ткнулся лбом ему в плечо. — Мелкий, я ведь не отдам его тебе теперь. Он наш омега. — Зато и мне между вами дёргаться не придётся, — с облегчением выдохнул Стив, обнимая Баки. — Нам нужно два матраца, четыре комплекта постельного белья и презервативов побольше. — Нам сначала надо накормить Брока, выслушать всё, что он о нас думает, а потом о матрасе размышлять. А вообще, — улыбнулся Баки, устроив голову на плече Стива, — хорошо бы одну спальню на троих, чтобы все рядом. — Ага, — раздалось от двери. — Чтобы если одна задница ебаться не готова, так всегда вторая придёт на помощь? Есть что пожрать в этом доме или всё самому думать надо? На Брока было страшно смотреть. Он сильно похудел, будто бы не ел ничего пару недель, загорелую кожу украшали многочисленные засосы, рассыпавшиеся по телу замысловатым узором. — Я привёз, — сказал Стив. — Из польского ресторана, на всех троих. Баки, помоги принести. Он подошел к Броку, обнял его и нежно поцеловал. — Спасибо. Ты самый лучший. — Да-да-да, слышал уже. Оба мне одно и то же в уши льёте, — оскалился в ответ Брок, но вырываться не стал, прижался к груди сильнее. — Неделю, блядь, ни один, ни второй ко мне не подходите. Жопа болит! Баки появился на кухне с пакетами, составил на стол и, подойдя к Броку со спины, прижался к нему, обнял их обоих, счастливо сверкая глазами. — Наш, сладкий. — Слушай, ты! — рявкнул Брок, но был перебит. — Слушаю. Люблю. Наш. — Ебать вас обоих, не вынимая, — сдался Брок. — Да что же за жизнь такая? Снова никто и не подумал выбора мне оставить. — А ты против? — изумился Баки, притираясь пахом к его бедру. — Да я-то не против. Но заебало. — Заебали, — поправил Стив. — Прости, Брок. — И ласково погладил натруженную задницу. — Идёмте есть. Уже сидя на кухне и наблюдая вполглаза за своими альфами, Брок с кристальной ясностью понял сказанное когда-то Ба о том, что судьба никогда и никого не испытывает напрасно, и что великие страдания даются только тем, кто будет впоследствии самым счастливым. И лучше их пережить в начале, чем платить потом, зная, что уже ничего не осталось. Да, Броку было уже больше сорока, жизнь потрепала изрядно, у него взрослый сын, которым он безмерно гордился, и вот два альфы, совсем ещё мальчишки, дурачились, отбирая друг у друга вилку, чтобы ему, не самому лучшему омеге, положить кусочки повкуснее, красовались перед ним, любили его. Это ли не счастье? К чёрту выбор! Брока устраивала его жизнь!