Недоразумение, соединившее сердца

— Почему ты пытался соврать, Нацу? — тихо спросила Люси, наблюдая за тем, как парень опускает руки и упирается локтями в колени.       А Нацу молчал… Глаза его потеряли искорки, которые плясали там, когда он так искренне и счастливо улыбался, словно дитя малое. В глазах осталась лишь печаль и понимание того, что от ответа ни на вопрос Леви, ни на вопрос Люси ему не уйти.       А отвечать он не был готов ни на один, ни на второй. — Нацу? — снова совсем тихо спросила Люси, но парень лишь зарылся пальцами в волосы и покачал головой. Он молчал и Хартфилия боялась и слово сказать, боялась прикоснуться, боялась хоть как-то нарушить молчание, воцарившееся вокруг них.       Руки парня не закрывала никакая одежда, а потому Люси с лёгкостью смогла увидеть то, как сильно напряглись его мышцы, а пальцы, сжавшиеся мгновение назад в кулаки, побелели от напряжения, которое сковывало его тело. — Нацу? — Люси еле шевелила губами. — Ты можешь не отвечать на мой вопрос. — Нет, я должен ответить на оба вопроса, Люси.       Парень говорил негромко и Хартфилии, не обладающей чутким слухом, как у дракона, пришлось прислушиваться, чтобы услышать, что он говорит. Она замерла, ожидая, что скажет дальше парень.       Но он упорно молчал, а Люси боялась заговорить.

***

— Эй, чё это с ним? — стараясь скрыть волнение в голосе, спросил Гажил. — Не переборщил ли ты с молниями, Лексус? И вообще, с чего вы взяли, что он соврал? — Да вряд ли с Нацу было бы такое из-за одних моих только молний… — В книге по психологии были написаны признаки, по которым можно определить, что человек врёт. Несколько признаков совпали, и я подумала, что он соврал и сказала Лексусу. — Леви развела руки в сторону, но взгляда не смела отрывать от Нацу, который выглядел далеко не в порядке. — Это же Саламандр, разве с ним работает обычная психология? — Каким бы характером Нацу не обладал, но он всё ещё человек, — ответила Леви и задержала дыхание, заметив, как напряглись мышцы парня. — К тому же, я оказалась права, и он пытался уйти от настоящего ответа. — Но что он не хотел рассказывать? — даже Локи, обеспокоенный происходящим внутри письмён, отложил колоду карт в сторону и перевёл взгляд на свою хозяйку, которая была в смятении.

***

— Я бы… Я бы хотел знать где Игнил и как мне к нему добраться. — наконец-то заговаривает Драгнил и Хартфилия с облегчением выдыхает. Он ничего ужасного не сказал, его не ударило молнией, а, значит, он не соврал в этот раз. — Шар ведь мог бы показать где Игнил. — и после еле слышно добавил. — Наверное. — Но зачем было врать, Нацу? — Люси наклонилась немного вперед. — Что такого в желании увидеть родителя?       Девушка не понимала его. Любой ребёнок, ещё имеющий надежду на то, что его родитель жив, хотел бы увидеть его, и если, не имея возможности обнять близкого человека, то хотя бы просто обмолвиться несколькими словами.       Люси не понимала парня и его причин для лжи, но она поднялась со стула, увидев, как у того стала трястись спина. Несмело она подошла к нему и положила одну руку на плечо, аккуратно сжимая его. И парень замер, боясь пошевелиться. Нет, он не стыдился своих эмоций. Он знал, что Люси Хартфилия, несмотря на прохладность их отношений, никогда не станет использовать его эмоции против него самого. Он был уверен в этом и оказался прав, ведь девушка присела перед ним на корточки, а после наклонилась немного вперёд, упираясь коленями в пол. — Нацу, — она положила вторую руку на его другое плечо и сжала, заставляя парня поднять голову. Нет, он не плакал. У него, казалось, просто была тихая истерика: без слёз, без криков и даже без бессмысленного шёпота. — Всё хорошо. Я не знаю, почему ты не хотел говорить правду, но это нормально. У всех нас есть что-то, что мы не хотим говорить.       Драгнил сглотнул слюну, собравшуюся во рту и прикрыл глаза. — Я не хотел… — тихо прошептал парень, смотря прямо ей в глаза, и замолк. — Они же нас слышат, Люси. — Я знаю, так что можешь ничего не говорить. — еле слышно ответила заклинательница духов и неожиданно прижала к себе парня, который в первые секунды был обескуражен, что даже неловко замер. Руки, словно ветки деревьев, непонятно выгнутыми остались висеть в воздухе, не решаясь обнять девушку в ответ. А когда он всё же принял какое-то решение внутри себя, решаясь наконец приобнять Люси, то она резко отстранилась и красная, словно рак, вернулась на место, где сидела несколько минут назад.

***

      Леви, явно обеспокоенная тем, что происходило с её товарищем всего-то четверть часа назад, теперь не смела оторвать от него взгляда. Так же она не спешила давать им новые вопросы, хоть теперь уже оба ответили на предыдущий. Сейчас она не хотела их беспокоить и единственное, что сделала — убрала тарелки. И то, конечно же, с помощью магии. Собственно говоря, Гажил, снова усевшийся играть в карты, так же не отводил взгляда от Саламандра. Локи и Лексус периодически кидали на парочку взгляды, но так, редко и коротко. Хотя, на самом деле, Дреяр где-то внутри себя дал слово, что если и придется Драгнила сегодня ещё наказывать за ложь, то он будет делать это не так сильно, как в прошлые разы.       А что Нацу? Нацу сидел на полу. Довольно странно, никто не спорит. Но в данный момент ему хотелось разнести этот чертов стул в щепки, сжечь его. Собственно говоря, не только его, но и всю мебель в помещении, который и так было немного. По этой причине он сделал кругов десять по одной прямой вдоль одной стены и в конце концов просто уселся на пол. — Хей, может, всё-таки хватит с них этих вопросов, ребят? — как-то засомневалась в своих добрых намерениях Леви. — Вон что с Нацу… — А ты хотела легко и просто? — с небольшим смешком спросил Локи. — Это Люси и Нацу. И если с Люси, которая плохо умеет скрывать свои плохие эмоции, всё понятно, то Нацу… — За все время, что я в гильдии, — начал Гажил, привлекая к себе внимание. — Я видел Саламандра либо счастливым, как маленький ребёнок, либо в гневе, но то лишь во время бойни. Я никогда не видел его опечаленным или же… раздавленным что ли? Так вот, так не бывает просто напросто. — Сколько помню этого засранца, — Лексус нахмурился. Кажется, он что-то вспоминал. — Я видел его грустным только один раз.       Время шло неумолимо быстро. Оно бежало так, как угодно ему, не обращая внимания ни на людей, на ни природу, ни на что-либо другое. И уж тем более Его Величество Время не обращало внимание на душевные терзания маленького мальчика, который чем ближе каждый раз было седьмое июля, тем чаще он заставлял себя улыбаться, а не делал это потому что ему просто хотелось.       Седьмого июля, когда солнце уже садилось, а люди стали расходится по домам, Лексус возвращался домой. Он, будучи старше Нацу, Грея и Эрзы на пару лет, самостоятельно уже ходил на не особо сложные задания в пределах города. По просьбе дедушки он не уходил раньше, чем солнце начинало подниматься, а не возвращался позже того, как оно сядет. Вот и сейчас он, не спеша, шёл в гильдию, довольный тем, что выполнил очередное задание.       Оставалось пройти всего-то каких-то кварталов пять, когда возле речки он заметил парня с розовыми волосами, который стоял на ногах и бросал в воду камни. Можно было бы подумать, что он играет в «блинчики», но паренёк бросал несчастные булыжники в воду с такой силой и ненавистью, что появлялось ощущение, что это именно они в чём-то перед ним виноваты. — Ненавижу тебя! — кричал парень. Детский голос был полон обиды. — Зачем ты бросил меня?!       Лексус остановился, не решаясь идти дальше. Не сказать, чтобы с Драгнилом у него были отношения как с братом родным, но гильдия одна, как никак. — Игнил! — крик мальчика напоминал вой волка, который потерял пару. А волки, как известно, встречали пару один раз и на всю жизнь. Его голос на последнем слоге надломился, а сам мальчишка упал на помятую траву под ногами.       Удивительно, что никто не обращал внимание на крики мальчика. По реке проплывала лодка, в которой сидел пожилой мужчина, но он не реагировал. По другой стороне берега так же кто-то шёл, но опять же — ноль реакции.       Лексус, заметив, что плечи и спина мальчишки трясутся, все же не выдержал и пошёл в его сторону. Он, не сказав и единого слова, уселся рядом с ним. Выставив руки назад, он слегка откинулся. Драгнил же, заметивший того, кто сел рядом, хотел было подняться. Поднимаясь на ноги, он с остервенением вытирал влажные дорожки, которые были на его щёках. Лексус протянул руку и схватил парня за предплечье. Дернув, он усадил парня обратно. В нормальном состоянии Нацу, этот упрямый ребёнок, набросился на него с целью смахнуться, но сейчас он и слова не сказал. — Игнил — это твой отец? — спросил Лексус, желая завести разговор. Ответ на вопрос он знал, но с чего-то стоило начать.       Кивок. — У меня тоже отношения с папашей не шикарные. — пожал подросток плечами. — Нет, Игнил хороший. — тихо ответил Нацу. — Он… Просто пропал. Пропал и никто его больше не видел. — Драконов вообще больше никто не видел, Нацу. — с долей грусти сообщил ему Лексус. — Деда спрашивает у Гилдартса каждый раз, когда тот возвращается с задания, не видел ли тот хоть единого дракона или каких-то слухов не слышно ли. Но ответ всегда один и то же, Нацу. — Да знаю я, — не очень внятно пробурчал мальчишка и слегка отвернулся. Он больше не плакал, но эта противная соленая жидкость продолжала течь из его глаз и каждый раз он вытирал ее с ещё большей ненавистью.       Они сидела молча ещё долго. Даже после того, как солнце почти село, никто из них не поднялся с места. Стали зажигать фонари, а они всё ещё сидели на траве около реки. Даже когда стало холодать ни Нацу, ни Лексус не поднялись с места. Первому было просто не холодно, а второй не мог сейчас бросить этого засранца. — Вставай, пошли в гильдию. — Лексус стал подниматься на ноги и поспешил отряхнуть свой плащ. — Я тут ещё посижу. — Нацу, деда будет волноваться.       Драгнил на секунду перевёл взгляд туда, где небо ещё слегка отдавало красным совсем недавно. Таким красным, как был цвет кожи у Игнила. — У тебя нет сейчас Игнила, но у тебя есть хвостатые феи, которые будут за тебя волноваться всегда. — ободряюще, но тихо, сказал Дреяр. — Так что поднимай свою задницу и пошли в гильдию.       Нацу обернулся, посмотрел на протянутую Лексусом руку и ухватился за нее. — Нацу? Грустным-то? А чего грустил он? — поинтересовался Гажил. Уж больно его раздирал интерес чего это вечно веселый Саламандр был в печали. — Да не важно, давно это было. — Лексус только отмахнулся, решив, что рассказывать секреты Саламандра будет не особо красиво. — Короче я говорю к тому, что твой вопрос мог просто задеть кое-что, что он давно закопал или же пытался сделать это, занимаясь самообманом. Но рано или поздно это произошло бы, Леви, так что забей. — Но там… Там есть кое-какие вопросы, которые могут сделать им больно. Может, всё-таки убрать их?       Сейчас Лексус для Леви был и богом, и царем, и другом Нацу, и психолог и фиг знает кем еще в одном лице. Она просто слушала его и понимала, что этот убийца драконов второго поколения знает что-то, что наверняка даже Грей или Эрза не знают. — Не стоит, Леви. — он покачал головой. — Ты же их свести хочешь, да? — спросил, как бы невзначай Лексус, хотя прекрасно знал ответ. Но зардевшее лицо девушки выглядело милым. — Да. А ни одни отношения не проходят без печали, грусти и обнажения своей души перед второй половинкой. — Вот это обнажение и происходит благодаря этим вопросам… — прошептала она, понимая, что именно хотел донести до неё громовержец. — Что-то ты, Лексус, в психолога превращаешься. — с ехидной усмешкой на губах заговорил Локи, а Гажил его поддержал.       И только одна Леви благодарно ему кивнула, понимая, что в словах парня так много истины и желания помочь, как и Люси, так и Нацу.

***

      Люси устала. Она так устала сидеть запертой в этих четырёх стенах, волноваться за своих духов, которые не отзывались, отвечать на вопросы и теперь ещё и волноваться за Драгнила, который был сам не свой. Она побоялась к нему подходить, когда он вскочил на ноги и стал нарезать круги. Она побоялась что-либо говорить ему. Она просто не знала стоит ли вообще сейчас что-то говорить.       Она так измоталась своими мыслями, что в итоге просто заснула, используя вместо подушки руку, а вместо кровати — стол. Так было удобнее, чем если бы она спала просто, опустив голову немного вниз, а после у неё болела шея. Назвать это сном было сложно. Скорее она просто дремала и иногда просыпалась. Беспокойный сон. — Эй, Леви, — Нацу сидел на полу и смотрел в какую-то точку на стене. Было странно обращаться к человеку и при этом не видеть его лица. — Мне нужен карандаш. Дашь?       Его голос был уставшим. Он вообще выглядел так, словно вернулся со сложного задания, но на деле он просто сидел и думал, съедая себя изнутри.       Леви, услышавшая просьбу товарища, перенесла с помощью магии небольшой желтый карандашик к нему. Он оказался около самой руки парня, и он поспешил взять его и подняться на ноги. Из кучки листиков с вопросами, которая лежала на краю, он выбрал самый большой листик и пододвинул его к себе, переворачивая на чистую сторону.       Нацу было, что сказать.