1
23 марта 2019 г., 22:52
«Люди никогда не меняются к лучшему через ненависть, осуждение или приговор. Мы меняемся через прощение, любовь и веру в собственные силы». © Джилл Эдвардз
— Драко, сынок, ты уверен, что хочешь вернуться в школу для того, чтобы продолжить обучение? — Да, мама. Мы это уже обсуждали. Мне нужен этот год. Ты тоже не оставайся в мэноре одна, езжай в наше поместье во Франции. — Ты прав, через две недели, когда ты отправишься в Хогвартс, я покину этот дом до Рождества. Здесь все напоминает о нем и о тех событиях, в которые он нас втянул. — Хватит. Теперь его нет, все, что разрушало нашу семью, осталось в прошлом. Мама, теперь мы свободны. — С чего ты начнешь свою новую жизнь? — С ошибки номер два.***
Драко В жизни так много было ошибок, порой сама жизнь казалась одной большой ошибкой. Думаешь, что ты пришел в тупик, а оказывается, это только начало твоей новой жизни. Еще один год в школе должен стать очищением для самого себя. Не для других. Плевать на всех, кроме матери. Ей нелегко, Нарцисса потеряла свою любовь. Несмотря на страдания и пытки, которыми испытывал ее Люциус, она любила. Любовь — самое ужасное, что может случиться с человеком. Любить монстра — это самая худшая пытка, которую преподносит жизнь. Любовь. Что любил я? Любил ли? Любовь к матери — единственное, что было взаимным в моей жизни. Но эта любовь причиняла мне боль. Если бы она была ко мне так же холодна, как и отец, ей бы меньше пришлось страдать от пыток Круциатуса. Каждый раз, когда она вставала на мою защиту, он ее наказывал. Наказывал ее, а боль в полной мере ощущал я. Затем наступало время моего извинения перед мамой. Она беспомощно лежала в постели, залечивая раны от пыток, а я был рядом, гладил ее волосы и проклинал себя за свое бесполезное существование. Слишком больно даже от воспоминаний, иногда просто мечтаю испытать на себе Обливейт, но нельзя. Нужно помнить каждую минуту, чтобы оставаться человеком. Теперь, когда война позади, когда мы доверены сами себе, можно подумать и о том, что раньше было под запретом. Был ли когда-нибудь человек, который любил меня? Пэнси? Нет, она вообще не способна любить. Я для нее скорее важный элемент, повышающий ее рейтинг в элитном обществе. Все ее «люблю» пропитаны ядом. Нет, не ко мне, конечно. Этот яд для всех остальных, яд, вызывающий зависть. Прописанное ею заклинание. Астория? Чистокровная идеальная история, фаворитка моих родителей. Послушная девочка, которая никогда не перечит своим родителям. Ее любовь ко мне — не что иное, как просто выбор родителей. Приказано любить. А что там на самом деле? Может, она всю жизнь любила моего друга. Кто еще? Большая женская половина школы признавалась в любви мне, но это все глупости. Просто симпатия, возможно, влечение, да что угодно, только не любовь. Не любовь, строгий чистокровный расчет. Это неписаные правила отца, которые обязаны быть приняты к исполнению. Но уже нет необходимости подчиняться глупым правилам. Что делает человек, когда любить нельзя? Он начинает ненавидеть то, что находится под запретом, то, что очень хотелось бы, но нельзя. Делает невыносимым нахождение рядом. Избегай либо причиняй боль. Будь последней сволочью, заставь ее испытывать к тебе ненависть. Это единственное чувство, которое позволено. Любовь и ненависть вот так рядом подавляли друг друга. За шесть лет вполне возможно научиться подавлять чувства, расставить стены между сердцем и разумом. И все получалось превосходно. Лучший ученик лучшего учителя. Спасибо, папа, за то, что она меня так сильно ненавидит. Уверен, ненавидит каждой клеточкой своего тела. А я просто хотел ее внимания. Нужно ли ждать после дождя радугу? Нужно ли молчать о том, что было правдой? Нужно ли обо всем рассказать и не ждать прощения? Нет, конечно, не ждать. Не простит никогда, да и сам себя не прощу. Время для моих извинений, Гермиона.***
Редкого черного окраса филин с перьями, на которых в свете лунной ночи отражалось глянцевое серебро, с большими черными глазами в оранжево-огненной оболочке всегда был неотъемлемой частью семьи. Скрытная, недоступная птица, которая хорошо прячется и маскируется, как и все мужчины, принадлежащие к династии Малфой. Как много писем доставил этот филин самым разным людям, какие только новости он ни приносил своим хозяевам. Вся эта почта не имела никакого значения по сравнению с тем, что предстояло доставить филину в эту ночь. Письмо, которое разрушит устоявшийся образ его хозяина, которое изменит его и разделит все на «до» и «после». В лапке этой птицы нечто большее, чем слова, чем просто лист бумаги. В этой лапке судьба человека. Драко привязал к лапке семейного филина письмо. — Доставь его Гермионе Грейнджер. До начала нового учебного года две недели. Когда, если не сейчас? Самое время принять свои ошибки, принять последствия своих действий, принять свою будущую жизнь со стерильно чистыми и искренними мыслями.***
Гермиона Дружное семейство Уизли снова в заботах перед новым учебным годом. Все будто как раньше. Только без недостающего рыжего звена. Каждый переживал утрату по-своему, но все так же держались друг друга, как прежде. Гарри и Гермиона по сложившейся традиции прилетели в Нору, чтобы потом, через две недели, всем вместе отправиться в школу. Как раньше. Но все будет иначе, это понимал каждый. Время сделало свое дело. Немного притупились чувства утраты, спрятались глубоко в сердце, чтобы не чувствовать постоянную боль. Гарри и Джинни счастливы вместе, как много всего должно было случиться, чтобы, наконец, они были вместе. Миссис Молли Уизли казалась счастливее их самих, эта новость, конечно, не перекрывала материнскую боль, но была крайне необходима в это время. А Рон и Гермиона вернулись к началу. Друзья. Так решили оба. Без ссор, без истерик. Просто дружеская любовь, которая не будет чем-то большим. Кстати говоря, Джинни рассказала, что он переписывался все лето кое с кем, кого держит в секрете. Пусть будет счастлив. Эта ночь была теплой, небо усеяно миллиардами звезд. Гермиона в тишине сидела на ступеньках у входа, наслаждаясь звуками ночи. Она любила темное время суток — время уединения. Смотришь в небо и визуализируешь свое счастливое будущее, может кто-то тебя услышит. Кто-то там наверху. Будущее. Самое время подумать о том, чего хочет она. «Пусть предстоящий год будет без потерь. Все родные и близкие будут рядом живы и здоровы. Это самое главное. Самое необходимое для счастливого будущего. Пусть я сделаю правильный выбор профессии, именно правильный выбор — залог успешного будущего. Прежняя Гермиона всегда знала, чего хочет от жизни: спасти друзей, не вылететь из Хогвартса, снова спасти друзей, прочитать сотни книг и сделать все домашние задания, отправиться с друзьями на спасение мира, совершенствовать свои магические силы, быть поддержкой Гарри и Рону, наконец, остаться в живых и увидеть день, когда победа будет в руках. А сейчас время перемен. Может быть, сейчас стоит вспомнить о своих скрытых желаниях, о которых не было времени подумать раньше. Подумать о любви? Все, что произошло с Роном — закономерность. Она девочка, ей хотелось получить свой первый и, возможно, последний поцелуй во время войны. Никто не знал, что будет завтра. Каждый отчаянно и жадно ловил момент, который предоставляла судьба. Учеба была главным приоритетом все 6 лет обучения, ну и, конечно, спасение всего и всех. А Рон всегда был рядом, единственный, кто понимал ее странности, хотя ничего он не понимал, просто хотелось видеть его понимающим. И вот сейчас, сидя наедине с собой, открывая заново себя саму, стоит, наверно, попросить у Вселенной любви. Настоящей. Которой никогда не было в ее жизни. Пусть будущий год подарит ей любовь». Она еще долго сидела так на ступеньках, вглядываясь в звезды. Пока темный силуэт неопознанного, летящего на нее, объекта не заставил поднять свою палочку. Птица? Черный филин, который казался темнее ночи, произвел неожиданный эффект. Кто мог в такое время в Нору прислать почту? — Лети к Уизли, чего ты смотришь на меня? — возмутилась Грейнджер, глядя на птицу, которая не сводила с нее глаз, — ты же не хочешь сказать, что это мне письмо? — филин все так же стоял неподвижно. Она потянулась к лапке и аккуратно извлекла клочок бумаги, который, как она поняла, все-таки предназначен для нее. Филин взмахнул крыльями и улетел прочь, скрывшись в ночной темноте. Вот уж странная ночь. От бумаги исходили загадочные древесные нотки с сочетанием ветивера и мускуса. Странно. Необычно. Кто мог ей прислать такое письмо? Чья эта птица только что улетела? Руки медленно и очень осторожно раскрывали лист. «Здравствуй, Грейнджер Уверен, сейчас в твоей голове много вопросов, как и в моей, но это письмо должно быть написано и прочитано тобой. Скоро мы как обычно встретимся в Хогвартс — экспрессе, в этот раз просто пройдем мимо друг друга, ты кинешь на меня взгляд, полный презрения, а я не скажу ни слова. И так мы проведем весь последующий год. Невозможно забыть все то, что происходило между врагами, но можно постараться друг друга не замечать. Ты не такая уж и невыносимая, думаю, вполне смогу потерпеть тебя еще год. Уверен, ты будешь скучать без моего внимания.***
Драко Долгая бессонная ночь, проведенная в раздумьях, переосмыслении жизни, украла его сон. Лишь под утро он, на минуту закрыв глаза, уснул, сам того не желая. Нарцисса любила смотреть на спящего сына, такого беззаботного, красивого воплощения ее любви. Он был похож на своего отца, к счастью, жизнь вовремя остановила процесс перевоплощения в монстра, коим его растил Люциус. Она молча сидела на краю кровати, гладила его по голове, как раньше, когда он был маленьким одиннадцатилетним ребенком, таким сладким маленьким Драко. «Сколько же мы с тобой пережили, родной. Я не желала тебе таких испытаний. Каждую частичку твоей раненой души я заберу себе, только бы больше тебе не пришлось грустить. Я знаю, знаю, что переживаешь. Знаю, что тебе нелегко, знаю, что будет еще сложнее сейчас. Придется принять свою новую жизнь, столкнуться с осуждающими взглядами, сынок. Хотя ты всегда умел держать удар, всегда гордо нес свою фамилию. Как бы мне хотелось, чтобы ты остался со мной и никуда не уезжал, чтобы мы вместе еще много — много вечеров провели за разговорами у камина. Мой взрослый сынок, отпуская тебя в новую жизнь, я заклинаю тебя быть счастливым! Открой свое сердце, позволь себе быть любимым. Я люблю тебя, сын». Нарцисса наклонилась и оставила материнский поцелуй на макушке младшего Малфоя. Женщина в этот момент считала себя самой счастливой на свете, воспоминания о хороших днях резко сменялись на те, которые она хотела стереть из памяти, но взглянув на спящего рядом сына, она улыбнулась, а мысли снова наполнились теплыми моментами прожитой жизни. Идиллию прервал неожиданный стук в окно. Подойдя поближе, она увидела сову, которая принесла с собой клочок бумаги. Окно распахнулось, в комнату влетела белоснежная полярная сова, ярко-оранжевые круглые глаза уставились на женщину. — И чья же ты птица? — Нарцисса попыталась подойти и отвязать от лапки почту, но та взмахнула крыльями и уселась на верхушку полога кровати, с которого свисал темно-зеленый балдахин. Птица дала понять, что сообщение предназначено для Драко, и она собирается вручить его лично, как приказано отправителем. Нарцисса же не стала будить сына, прикрыла окно, чтобы в комнате не стало слишком холодно, и оставила сову дожидаться в комнате его пробуждения. В размышлениях о загадочной птице она ушла в свою спальню. Драко проснулся в половине одиннадцатого, сегодня не было никаких дел, можно было не переживать о пропущенном завтраке и спуститься только к обеду. К счастью, мама не требовала строгого соблюдения режима приема пищи. В семье все так же соблюдали этикет и традиции, но не отказывали себе в небольших исключениях. Наконец, его внимание привлекла сова, нагло расхаживающая по его подоконнику, она, кажется, начала нервировать семейного филина, который находился в своей огромной царской клетке. Это вызвало улыбку у его хозяина, ему даже показалось, что они обменялись парочкой уничижительных взглядов. Встав с постели, он подошел к птице и на минуту замер. Малфой знал эту сову. Сову Поттера. — Серьезно, Грейнджер? — Драко не смог сдержать своих мыслей, первоначальное раздражение превратилось в мягкую улыбку. Он распахнул окно, отвязал письмо и вручил лакомство заждавшейся сове, которая все еще не спешила улетать. — И почему ты еще здесь? — удивился парень. — Тебе филин понравился? — он не мог не подшутить, после протянул еще одно лакомство, которое сова с удовольствием поклевала и одним взмахом выпорхнула из комнаты. — Успела тебя достать, да? — улыбаясь, обратился он к своему филину, вручая такое же лакомство. — Понимаю, ее хозяин меня изрядно нервировал долгие годы. Малфой не спешил читать сообщение, что-то его беспокоило. Возможно то, что он ожидал получить от нее что-то вроде «Пошел ты к черту, Малфой!», или письмо, пропитанное ядом василиска, хотя нет, это скорее по-слизерински. Отложив письмо в сторону, он принял холодный душ и спустился вниз к обеду, где ждала его мать. — Привет, дорогой, — Нарцисса изучала взволнованный взгляд сына, который усаживался за обеденный стол, вероятно, все дело в этой птице, точнее, в письме, которое она принесла. — Мама, — на его лице появилась улыбка, будто он не хотел вызывать никаких сомнений, — какие планы на сегодняшний день? — О, сынок, ничего интересного. Ты лучше расскажи, что за птица у тебя в комнате? Я хотела забрать почту, но она какая-то …странная? — произнесла она, так и не сумев подобрать нужное слово, чтобы описать эту очаровательную птицу. — Хм, — улыбнулся Малфой, он не хотел рассказывать матери, но и скрывать от нее тоже не было желания, ведь они всегда были честны друг с другом, — это сова Поттера. — Гарри Поттера? — на лице женщины было искреннее удивление. — Именно. — И зачем она к тебе прилетала? — У нее свидание с филином, — отшутился Драко. — Драко, — это рассмешило его мать, но спустя минуту она собралась и повторила вопрос, — так ты не расскажешь, что от тебя хотел Поттер? — Мам, давай в другой раз, я все расскажу, но позже. И, кстати, сам Поттер не имеет отношения к этому письму. Все в порядке, — поспешил он заверить мать, — не о чем переживать, давай обедать. Они молча продолжили трапезу, иногда он ловил на себе вопросительные и недоумевающие взгляды, но в остальном, все было, как и неделей ранее. Только он и Нарцисса и никаких сомнительных людей за столом. Закончив свой обед, он вышел в сад к своему любимому дереву, которое находилось чуть поодаль от мэнора. Сюда он сбегал, когда хотелось уединиться, насколько это вообще возможно было в то время. Здесь он часто залечивал свои душевные раны, это место его умиротворения. И именно здесь он хотел прочесть это письмо. «Малфой, Не буду скрывать своего удивления, меньше всего я ждала письма от
