Сова и Филин

Гермиона Последние теплые деньки лета, скоро наступит осень. Она любила это время года не только потому, что снова можно было проводить время со своими друзьями в поисках очередных приключений. Осень — время всех четырех сезонов. Вначале тепло, как летом, затем наступает ранняя холодная весна, в октябре осень во всей своей красе, с опавшими листьями под ногами и дождями, а в конце ноября почти всегда выпадал первый снег. От осени она всегда ждала чего-то особенного, чего-то нового. И эта последняя школьная осень ее не разочарует. Так решила мисс. Семейство Уизли суетилось, как никогда. В этот день все собирались навестить Билла и Флер в их семейном гнездышке, которое расположено в живописном месте на берегу моря. Коттедж «Ракушка» хоть и небольшой, но во время войны именно здесь укрывались беглецы из особняка Малфоев. Каждый уголок этого места помнит своих гостей. Уизли вместе с Гарри и Гермионой отправлялись в «Ракушку» на два дня. Пока все собирали вещи, подарки, которые приготовили хозяевам дома, Грейнджер думала лишь о том, как ее найдет филин, если Малфой соизволит ей ответить. Вряд ли, конечно. Но она все чаще ловила себя на мысли, что ей очень хочется получить еще одно письмо. Странный какой-то этот Драко Малфой. Что он задумал? Зачем написал? Какие только варианты не посещали ее. Что, если он хочет всем отомстить и, что еще хуже, стать приемником Сами-Знаете-Кого? И решил начать с гря маглорожденных. Или же он сошел с ума ввиду последних событий, а от того и такая лояльность к ней. Или он влюбился в нее… Вот в этом моменте она рассмеялась над своими мыслями. Влюбился. Конечно. Это просто смешно. Драко и Гермиона…«Нет, глупость какая-то», — подумала она. — Давайте все сюда, — громко позвала всех Молли, — надеюсь, все собрали свои вещи, Рональд, ты ничего не забыл? — Не забыл, можем аппарировать. Хлопок и все оказались у входа в дом, Флер любезно пригласила войти всех внутрь. После приветственных объятий миссис Молли Уизли вместе с Джинни и хозяйкой дома пошли накрывать на стол, братья Уизли обсуждали последние новости мирового соревнования по квиддичу, Поттер и Грейнджер расположились у камина. — Гермиона, не расскажешь, кому отправляла письмо? — Это не так уж важно, Гарри, — с улыбкой ответила девушка. — Как знаешь, — тот улыбнулся ей в ответ, — вы с Роном какие-то загадочные в последнее время. Он тоже с кем-то переписывается. Стоп. Только не говори, что вы друг другу пишете, — они оба рассмеялись. — Это было бы более чем странно, но нет. У меня совсем ничего интересного. — Хорошо. Как думаешь, в этом году обойдется без приключений? — О, я на это очень надеюсь. — Гарри, Гермиона, все готово, пойдем к столу, — позвала их Джинни. Вкусный ужин с большой дружной семьей за разговорами о жизни, за воспоминаниями о том, кого не хватает за этим столом, за обсуждением планов на будущее. Все почти как раньше. Этого так не хватало. Друзья и семья — самое главное в жизни. Гермиона подумала о своих родителях, которых она очень любила, и, к счастью, смогла восстановить им память. У них снова есть дочь, всегда была, а у нее снова есть счастливые родители-дантисты. Когда стемнело, Грейнджер вышла из дома прогуляться вдоль берега, послушать шум волн, это так успокаивало. Рон предлагал ей составить компанию, но она предпочла прогулку в одиночестве. Да и она странно как-то себя чувствовала с ним наедине. Вечером холодало, а возле моря это особенно ощущалось, она разожгла с помощью волшебства небольшой костер и уселась на берегу, погрузившись в свои мысли. Девушка так сильно задумалась, что ее напугала птица, подлетевшая слишком близко к огню. Невероятно пугающее и таинственное зрелище. Если бы не огоньки, отсвечивающие черное оперение, то в темноте виднелись бы только огненно-оранжевые глаза.  — Филин… Письмо… Малфой… Как он узнал, что я здесь… Отвязав от лапки письмо, она даже не успела поблагодарить филина, как тот скрылся в ночи. «Какой нрав у этой птицы, — про себя отметила Гермиона, — под стать хозяину». «Привет, Грейнджер, Думаю, ты счастлива получить от меня еще одно письмо. Не надейся, я не буду тебе так часто писать. Ты мне тоже абсолютно не интересна. Вот совершенно точно. Ты спросила, почему я тебе написал, чем, не скрою, удивила меня. Грейнджер, которую я знаю, не задает вопросов, она неглупая и обо всем догадается сама. А еще ты писала, что у тебя есть на чем сосредоточиться в жизни. Интересно. Просто уверен, что самое интересное в школе, что с тобой может случиться — это я. Но так как я решил, что мы будем держаться друг от друга подальше, то назревает вопрос. Как ты собралась развлекаться? Уж не собралась ли ты писать диссертацию о защите прав каких-нибудь…домовых эльфов? Вполне в твоем стиле. Впрочем, мне неинтересно. Абсолютно. Ты, Грейнджер, вольна делать со своей скучной жизнью все, что вздумается. Если соскучишься, а я думаю, так оно и будет, то не пиши мне. P.s. Кстати, сова Поттера наглая и невоспитанная, моему филину она совершенно не нравится. Не присылай ее больше. Д.М.». — Верно, кто-то должен защищать права эльфов! Нужно об этом подумать, — Гермиона отметила про себя, что иногда все же Малфой может приносить пользу обществу. Пусть и сам не понимает, насколько важно обратить внимание волшебников на этих беззащитных существ. «Малфой, с чего бы мне по тебе скучать?»

***

— Гарри, могу я снова попросить у тебя сову? — Конечно, она в твоем распоряжении, даже не спрашивай. — Спасибо, — прошептала Грейнджер. — Не за что, если мне понадобится общество твоего кота, ты же не откажешь? — А такое может произойти? — Кто знает… Впереди целый насыщенный год, — они обменялись улыбками, после чего каждый отправился по своим делам. Гарри проводил почти все свободное время с Джинни, Рон, кажется, забыл обо всем, пока сочинял тексты для своих писем, правда, иногда отвлекался на прием пищи и разговоры о квиддиче. Молли делилась своими секретами по домоводству с Флер, а мужчины обсуждали какие-то новости. А Гермиона уединилась для того, чтобы написать ответ, письмо, которое непременно доставит ему белоснежная сова Гарри. «Как же это здорово! Найти человека, которого вот так, с помощью совы, можно раздражать. Хотелось бы увидеть твое лицо. Наслаждайся, Малфой».

***

Драко У Малфоев в мэноре званый ужин. Не то чтобы им очень хотелось, но для поддержания имиджа и сохранения за собой статуса элиты общества пришлось пригласить несколько семей, с которыми остались дружественные отношения. Приглашены мистер и миссис Гринграсс с дочерьми, миссис Забини с сыном Блейзом, мистер и миссис Паркинсон с дочерью Пэнси и еще какая-то семья, которую прежде Драко не видел. — И кто это? — обратился Драко к Нарциссе. — Драко, будь вежлив, я пытаюсь наладить связи в Министерстве, — коротко ответила миссис Малфой и пригласила всех к столу. — Что ж, мистер Паркинсон, полагаю, вы уже решили, отправится ли Ваша дочь Пэнси на седьмой год обучения в Хогвартс, — начала хозяйка ужина. — Признаюсь, я сначала был категорически против этой идеи, но Пэнси сообщила, что Драко тоже возвращается в школу, это заставило меня пересмотреть свое решение. Драко, ты ведь присмотришь за нашей девочкой? — Девочка уже взрослая и… — хотел бы уже съязвить Драко, но взгляд матери заставил его передумать, он просто молча кивнул. — Отлично, мы повеселимся, — добавила Пэнси. — В этом году Слизерин должен взять кубок школы, — сказал Блейз. — Хм, — усмехнулся Малфой, — а разве это все еще важно? — Конечно, мы и без кубка лучшие, но один завершающий штрих в нашу пользу сильно ударит по самолюбию гриффиндорских котят, — речь Забини явно понравилась всем присутствующим. Ну, почти всем. На самом деле, Драко давно для себя отметил, что факультетские перепалки его уже не интересуют. Как-то это все померкло после всего пережитого. Нет, конечно, друзьями они не станут, но что касается придирок и глупого соперничества, то это теперь было совсем ненужным. Поттер ему уже неинтересен, раньше Драко все время доказывал отцу свое превосходство над «избранным», свою ненависть к грязнокровкам, свое презрение к Уизли, а теперь все это не имело значение. Пусть катится весь Гриффиндор к соплохвостам. Ужин для Драко казался мучительно долгим. К счастью, Блейз, который легко читал эмоции друга, сообразил выйти ненадолго подышать свежим воздухом. Они откланялись и вышли из поместья. — Ты явно не в духе, дружище, — понимающе сказал Блейз. — Это все так странно, первый званый ужин в отсутствии отца. И все будто так и должно быть. Никто и не говорит о нем. — Да, наверное, рано для такого ужина. — Дело не в этом… не в этом. Ладно, ты сам как? — перевел тему Малфой. — Что у тебя с Дафной? — Есть некоторые сложности, у нее со мной, конечно. Меня же пока все устраивает. А ты? — Что я? Ты сам все знаешь. — Так договор с Гринграссами в силе? — Нет, конечно, — возмутился Драко, — больше никакого расчета. Никаких договоренностей за моей спиной. Пусть подыщут ей другого кандидата. — А ты ей сказал? — Сообщу как-нибудь. — Ну, вообще, она ничего так. Мог бы уже и не по расчету с ней… ну… — Не хочу. Я ее не хочу. — А кого ты хочешь? — Забини оживился, ему хотелось вытянуть из друга как можно больше. — Тебя, кажется, ждут в мэноре, — резко сменил тему Драко. — Все равно узнаю, — Блейз похлопал по плечу Малфоя и вернулся к гостям. «Та, которую я хочу, возможно, даже не подозревает об этом». Ближе к одиннадцати, когда от светских бесед все подустали, гости стали расходиться. Вечер прошел отлично для всех. Нарциссу все поблагодарили, а мистер из Министерства предложил ей свою поддержку в любом вопросе. Наконец, можно было расслабиться и отправиться в свою комнату. Картина, представшая перед глазами, заставила его застыть на месте. Белая сова Поттера сидит на клетке филина Малфоя и клювом стучит по железному прутику. Взбешенный филин мечется из стороны в сторону, наверное, про себя проклиная эту ненормальную сову, ее хозяина, своего хозяина и всё, что привело эту сумасшедшую птицу в этот дом. — Эй, — наконец опомнился Драко, — прекрати свои пытки, ненормальная птица! Филин в чем виноват? Сова остановилась, уставила свои глазища на стоящего перед ней парня и протянула лапку, чтобы тот забрал письмо. Наконец, выполнив миссию, она гордо взмахнула крылом и удалилась, даже не дождавшись лакомства. — Чокнутая птица. Он сочувствующе погладил своего филина, угостив лакомством, и развернул листок бумаги. Письмо от Грейнджер. «Привет, Малфой, Ну, как тебе сова? Правда милая? Это странно, но я хочу поблагодарить за твою идею про диссертацию и защиту прав домашних эльфов. Кто о них позаботится, кроме нас? Это очень важный вопрос, требующий внимания. Что касается моих развлечений и «скучной жизни», то тут ты ошибаешься, Малфой. Впрочем, ты никогда не узнаешь, как это весело, проводить время с лучшим ловцом болгарской сборной по квиддичу. И перестань себе внушать, что якобы я буду скучать. Вовсе нет. Не преувеличивай свою значимость. Удачи, Малфой. Гермиона Грейнджер». — Значит, ты весело проводишь время? Значит, скучать не будешь? Ну и плевать! — он смял листок и бросил куда-то в угол комнаты. — Развлекайся, Грейнджер. Я больше не напишу. «Зачем я вообще ей отвечал? На что я надеялся. Ничего не выйдет».

***

Гермиона Два дня, проведенных в Ракушке, прошли незаметно и быстро. Вернувшись в Нору, все принялись заниматься своими делами. Ровно неделя осталась до возвращения в Хогвартс. А значит, скоро они все вместе в Косом Переулке будут покупать все, что необходимо иметь с собой каждому волшебнику. Все так же волнительно, как и в первый раз. За это время Гермиона не получала ни одного письма. Когда она писала, что не будет скучать, то и подумать не могла, что слова обернутся против нее. С наступлением темноты она вслушивалась в каждый шорох с надеждой, что к ней прилетит филин. Но нет. Филина нет. Письма нет. Она стала замечать свое отсутствие при разговоре с друзьями. Физически она здесь, но мысли далеко. Она думала о нем, вспоминала запах загадочных древесных нот с сочетанием ветивера и мускуса, которыми были пропитаны его письма. Что же с ней происходит? Почему она так ждала? Почему скучает? Почему Малфой? Раньше она бы поискала ответы в библиотеке, в книгах она узнавала обо всем, что ее интересовало. А сейчас ответов у нее не было, или она просто испугалась правды. Правды, которую она всегда знала. Она всегда считала его привлекательным, но его мерзкое поведение не позволяло ей подумать о чем-то, кроме ненависти. Он ведь часто ее обижал. Грейнджер не могла признаться себе, что Малфой был ее первой симпатией, ведь это перечеркнуло бы ее «правильные взгляды» на очевидные вещи. Мальчик по другую сторону баррикад, и ничто не могло их связывать, кроме взаимной вражды. Теперь же, когда не нужно выбирать сторону, когда все позади, может ли что-то измениться? Может ли симпатия трансформироваться во что-то иное? О, Мерлин, если бы ты только дал знак… — Гарри, помнишь, как ты на втором курсе неверно назвал адрес «касалея»? — рассмеялась Джинни. — Да, место, в котором я оказался, было ужасным. — Смотри, Гарри, не повторяй ошибок, — добавила Молли и протянула ему летучий порох. — Косая Аллея! Извилистая улица перетерпела множество изменений после войны. Сверкающие витрины с выставленными книгами заклинаний, на одном из магазинов виднелась вывеска «Высокоэффективные амулеты против дементоров и инферналов», рядом витрина со спортивной атрибутикой «Все для квиддича», свернув за угол, можно было увидеть новый магазин волшебных палочек, возле которого толпились первогодки. Но самым популярным местом был магазин «Всевозможные волшебные вредилки», который открыли еще во время войны близнецы Уизли. Чего стоят, например, съедобные черные метки, которые продавались там. Не удивительно, что магазин стал весьма прибыльным. Договорившись встретиться ровно в три возле семейного заведения, каждый отправился по своим делам. Гермиона сначала решила приобрести новые чернила, перья и пергаменты. Лавка письменных принадлежностей была полностью отреставрирована, теперь это место было вдвое больше и светлее, посетителей было не так много, как в соседнем «Все для квиддича», но достаточно, судя по немаленькой столпившейся очереди. Грейнджер уже отправлялась в конец толпы, как сердце заставило ее замереть, ноги не слушались, будто в нее кинули «Остолбеней». Слизеринец, который занимал место в ее мыслях вот уже на протяжении целой недели, совершив необходимые покупки, направлялся к выходу. Она словила на себе его пустой взгляд, полный холода, и вспомнила его слова. «…просто пройдем мимо друг друга…» «Нет. Нет. Нет!» Мысли разрывали ее сознание. Она молча высказала все, что хотела, но не смела озвучить ни слова. Это совсем не то, чего она хотела. Только не так холодно. По телу пробежали мурашки, мир замер на минуту. Это его холод заморозил все вокруг. «Нет, Малфой, не сдерживай обещание». «…ты кинешь на меня взгляд, полный презрения, а я не скажу ни слова. И так мы проведем весь последующий год…» Мир перевернулся, когда он стал таким нужным. — Гермиона, вот ты где, — в реальность ее вернула Джинни, — я хотела предложить тебе вместе пойти в книжный Флориш и Блоттс. — Что? — она не сразу поняла, что Малфой уже ушел, а она так и осталась, будто под заклятием. — Ты в порядке? — Д…да, пойдем, но сначала чернила… Вернувшись обратно в Нору, все принялись распаковывать покупки и собирать вещи для школы в чемоданы. А Гермиона не находила себе места, все, о чем она думала — это пустые серые глаза, полные холода и безразличия. Лучше уж пусть он снова будет придираться к ней, бросать свои глупые фразочки, пусть хоть ежесекундно будет ее нервировать, но только не так. Пусть не проходит мимо, будто и не были знакомы. «…Не преувеличивай свою значимость…» Вспомнилась фраза о значимости, которую она писала ему. Пусть преувеличивает. — Нет, прочь эти глупости из моей головы! С каких пор ты, Гермиона Грейнджер, хочешь внимания этого слизеринского… Да кто он такой?! Никто, он никто! Сам предложил разменять ненависть на равнодушие, и ты, Гермиона Грейнджер, с этим согласилась. Так чего же ты хочешь? Чего хочу я? — она обессилено рухнула на пол возле своей кровати, обняв колени руками. — Гермиона, с кем ты разговариваешь? — в комнату вошел Рон. — Сама с собой, — улыбнулась она. — Ты выглядишь взволнованной, что-то случилось? — Нет. Ничего. Мне просто нужно собраться с мыслями и побыть одной. — Слушай, — замешкался Рон, — если …в общем… я хотел сказать… — Говори уже, Рональд, — немного повысив голос, произнесла Гермиона. — В общем, я бы хотел, чтобы мы, как и раньше, могли общаться, чтобы не было этих неловких моментов, когда мы … — Все в порядке, — поднялась она и посмотрела ему в глаза, — я говорила раньше, что ты для меня очень близкий человек, я тебя очень люблю, как друга, как и Гарри. Больше никаких неловких моментов, — добавила Грейнджер, обнимая друга. — Как раньше? — Как раньше. Еще минуту так постояв, в объятиях друг друга, Рон вышел из комнаты и, как показалось Гермионе, наверное, ушел писать очередное письмо своей таинственной девушке, о которой никому почти ничего не рассказывал. Сама же подумала о том, как ей нравилось получать письма от Драко. Пусть их было всего два. Белоснежная сова в клетке смотрела прямо девушке в глаза, будто хотела что-то сказать. В последние дни в Норе птица перекочевала в комнату, где спала Гермиона. Очевидно, она не рассчитывала на такую короткую переписку. — Ну, что ты смотришь, — обратилась Гермиона к птице, — соскучилась по нему? Я тоже. Увы, он не хочет тебя видеть… А какая мне разница, чего он хочет?! Знаешь. Я, пожалуй, кое-что напишу… Нет, не буду. Глупо будет выглядеть. Сова перестала гипнотизировать взглядом и демонстративно отвернулась. — Ладно тебе! Тебя никто не ждет там, — минуту помолчав, она взяла перо. «Привет, Малфой, Не знаю, зачем я пишу это письмо. Это все сова. Удивительно, что никто до сих пор не выявил способности к гипнозу у этих существ. Иначе зачем бы я писала тебе. Знаешь, ты мог бы чуть менее холодно смотреть на меня. Сегодня в Косом Переулке ты заморозил все вокруг. До сих пор не могу отогреться. Наверное, тяжело, когда ты весь изо льда. Надеюсь, у тебя все в порядке. Гермиона Грейнджер». — Лети, пока я не передумала.