Сова и Филин

Драко Еще один день позади. Скорость таяния ледников увеличивается с каждым днем. То, что вчера было глыбой льда, сегодня покажется маленькой льдинкой. От встречи с Ней остался горьковатый привкус объективной реальности. Казалось, все понятно и может быть куда хуже, но она врывается в мозг и благополучно там все рушит. Он не писал больше писем, даже старался отвлечься с факультетскими друзьями, Пэнси приложила много усилий, чтобы развлечь его. Но один гребаный день разрушил и без того шаткий карточный домик, выстраиваемый в голове. День, когда они встретились в том магазине в Косом Переулке. Он ведь все решил, поставил точку, но как же сложно было оставаться равнодушным и не сказать «привет» при виде ее широко распахнутых глаз, застывших, будто глядящих сквозь тебя. Но ей все равно. У нее все хорошо. «Ей на тебя наплевать», — эхом раздавалось в его голове. Одни люди гуляют под дождем, другие мокнут. Сегодня он был и тем, и другим. Драко очень хотелось, чтобы дождь смыл все мысли о ней из его головы. Кажется, всё, к чему он прикасается, обречено на провал. Проклятие его самого. Письмо, которое он писал ей в первый раз, должно было стать началом его новой спокойной жизни, но теперь он не желал оставлять ее позади. Еще больше, чем раньше.

***

Малфою не хотелось идти на вечеринку по случаю возвращения в Хогвартс через несколько дней, но Блейз был крайне убедителен. Нельзя нарушать слизеринские традиции. День, когда они совершали покупки в Косом Переулке, — священная дата, которая отмечалась в кругу избранных слизеринцев. В восемь вечера все встречались у Забини в фамильном особняке, его мать понятливо оставляла молодежь и, скорее всего, отправлялась на очередное «первое» свидание. Море выпивки и детки чистокровной элиты. Что только ни происходило за закрытыми дверями. — Что ж, все собрались, как я вижу, — начал Блейз, взяв в руки бокал с огневиски, — да начнется игра! Каждый год они начинали свою собственную магическую игру, в которой каждый выбирал себе жертву на весь учебный год. Слизеринские ученики оставались неприкосновенными, жертва всегда была из вражеских факультетов. Правила просты: по очереди каждый брал в свои руки зачарованное перо и вписывал свое имя в «Дневник Слизеринца». После чего в дневнике появлялось имя жертвы и задание, которое необходимо выполнить в течении учебного года. Дневник не давал заданий, связанных с какими-то нарушениями правил, все в рамках допустимого, но задания часто были поистине слизеринскими. После того, как ты вписал свое имя, отказаться от игры уже нельзя, отказ был сродни предательству крови. Игра, в которую давно играли многие поколения чистокровных серо-зеленых. Хозяин дома всегда начинал первым. Блейз взял перо и вписал свое имя. «Блейз Забини» Спустя несколько секунд стали проявляться буквы с именем жертвы. «Луна Лавгуд». «Используй на ней Амортенцию». — Что там у тебя? — заинтересованно спросил Монтегю. — Ха. Мне придется влюбить в себя мисс Я-Такая-Странная-На-Всю-Голову-Лавгуд, — в глазах Блейза появился азарт, — что ж, посмотрим, что сильнее: мозг или закупоренные чувства. — Повезет ей влюбиться в такого красавчика, — отшутилась Дафна Гринграсс. — Определенно, — добавил Блейз, — это будет лучший год в ее жизни, — комната наполнилась смехом уже прилично выпивших слизеринцев. — Пэнси, ты теперь, — сказала Дафна, и та, взяв перо, вписала свое имя. «Пэнси Паркинсон» «Рональд Уизли». «Рвотное заклинание Вомитаре Виридис в самый неподходящий для него момент». — Рыжий… Уизли... Рвотное, — сквозь истерический смех, который подхватили все присутствующие, проговорила Паркинсон. После нее по очереди получили свои задания и все остальные. Наконец, дело дошло до Драко Малфоя. — Драко, — протянул Забини, — твоя очередь. Тот нехотя потянулся за пером. «Драко Малфой» «Гермиона Грейнджер». «Поцелуй». Драко застыл на месте, а Пэнси взяла на себя право озвучить задание. — Грейнджер… По... Поцелуй?! — Ей явно не понравилось увиденное. — Блейз, дневник ведь должен давать задания, которые причиняют страдания другим, а не самим себе?! Это же настоящее… фу! Бедный Драко! — Паркинсон, уймись, никто не знает, что именно выдаст дневник, — заверил Забини, уставившись на Малфоя, пытаясь прочитать его эмоции, которые тот старался не показывать. — Астория? — обратился к занервничавшей девушке Грэхэм. — Все в порядке, — напускная улыбка Гринграсс легко читалась на ее лице, — это просто задание. Неловкое молчание прервал хозяин дома, разлив всем огневиски, торжественно поздравив всех с началом слизеринской игры. Дальше происходило то, что обычно не нужно было знать никому. Море выпивки и чистокровные детки элитных семей развлекались, как обычно. Драко молча аппарировал в мэнор. Войдя в свою гостиную, он разжег камин, достал из шкафа отрезвляющее зелье и уже собирался упасть в кресло, как за спиной раздался голос матери. — Драко, ты рано вернулся. — Мам, — он хотел рассказать о том, как сильно устал, о том, что эти вечеринки ему осточертели, но не смог произнести ни слова, уставившись на Нарциссу, у которой на плече неудобно расположилась белая полярная сова. — У нас гостья. — И ты позволила ей так вот нахально разместиться рядом с тобой? — удивился Драко. — Ты не представляешь, насколько странно это выглядит. — Я доверяю ей, — подмигнула Нарцисса сыну, что заставило его подумать о том, что она знает содержимое письма. Птица взмахнула крылом и прилетела к Драко, предлагая ему забрать свою почту. Письмо от Грейнджер. Удалившись в свою комнату, Драко принялся жадно скользить глазами по аккуратно выведенным буквам. «Привет, Малфой, Не знаю, зачем я пишу это письмо. Это все сова. Удивительно, что никто до сих пор не выявил способности к гипнозу у этих существ. Иначе, зачем бы я писала тебе. Знаешь, ты мог бы чуть менее холодно смотреть на меня. Сегодня в Косом Переулке ты заморозил все вокруг. До сих пор не могу отогреться. Наверное, тяжело, когда ты весь изо льда. Надеюсь, у тебя все в порядке. Гермиона Грейнджер». «Как же… сова, конечно… Грейнджер, ты неисправимая выдумщица». Неизвестно, что больше его задевало в данной ситуации. Во-первых, он же сказал ей, чтобы не писала больше, во-вторых, он ясно дал понять при той встрече, что намерен сдержать слово и сделать вид, что их не существует друг для друга, и, в общем-то, Драко справился с этой задачей, несмотря на то, что хотелось противоположного. В-третьих, какого Мерлина она отвечает на его письма, а сама смеет упоминать о том, что развлекается с ловцом болгарской команды по квиддичу?! Все куда-то катится по наклонной. Он уже давно потерял связь с прежним самим собой, кто этот человек, который перед ним в зеркале? Война изменила всех, но что случилось с Драко Малфоем не знает даже сам Малфой. Когда бы ещё его так ревностно раздражала Гермиона? Сейчас. Сейчас время открытий своих новых граней. Было намного проще, когда единственное, что было доступно — это ненависть. А теперь, когда он снял барьер со своего эмоционального диапазона, ему открылся новый спектр чувств. Ревность, желание, счастье — что только ни испытывал он при мыслях об этой чертовой гриффиндорке. Желать человека столько лет и не иметь возможности быть рядом с ним — это пытка не хуже Круциатуса, это собственный ад. А что насчёт Дневника Слизеринца? Почему он вместо обычных пакостей для жертв выбрал это? Поцеловать Грейнджер… Да это самое лучшее задание, самая желанная жертва. Но даже магия Дневника видимо решила, что его поцелуй для Гермионы будет худшим наказанием. Непростительным. И что теперь со всем этим делать? Как решить дилемму, возникшую перед ним? Из угла комнаты на задумчивого хозяина, казалось, с такой же задумчивостью, глядел филин. Хорошо, что он не умел разговаривать, наверное, было что рассказать и возразить. Он прекрасно справился бы с ролью Люциуса, долго служа своему хозяину, вероятно, филин перенял черты характера того. Сейчас бы он сказал Драко, что тот размазня, что он позорит чистокровных аристократов, что Малфои всегда брезговали и кривились от малейшего упоминания «золотого трио». А сейчас эта никчемная сова Поттера, которая временно служит Грейнджер, зачастила в мэнор, как к себе в клетку. Нет, определённо, многое изменилось в их жизни, все стало спокойнее, жизнь более-менее размеренной стала казаться, и чистота крови больше не имела никакого значения. Драко ещё раз прочёл письмо, остановив свой взгляд на фразе, которая стоила особого внимания. Кто-то сказал бы, что вырвано из общего контекста, но нет, он видел в этом намёк на продолжение. Только вот продолжение чего? Переписки, плавно перетекающей в… многоточие, здесь пока еще остается пустое место, которое обязательно заполнится когда-нибудь. «…Знаешь, ты мог бы чуть менее холодно смотреть на меня…» — Что, чёрт возьми, это значит, Грейнджер? Ничего ведь не случится, если он ответит на ещё одно «последнее» письмо. «Привет, Грейнджер, Соскучилась? Я так и подумал. Не отрицай. И не сваливай все на эту полоумную сову. Я выполнил все, о чем писал в первом письме, мы прошли мимо и я не сказал ни слова, хотя, признаюсь, было непривычно. А ты изменилась, Грейнджер. Никогда бы не подумал, что твои волосы могут быть прилично уложены. К сожалению, задумчивое выражение лица возвратило тебя к той гриффиндорской всезнайке, которую я всегда знал. О, Мерлин, я знаю какие ругательства сейчас полетели в мой адрес. Кстати, мне льстит, что ты беспокоишься обо мне. Отвечу на твой вопрос. У меня не все в порядке, Грейнджер, раз я тебе пишу ответ. Стоит навестить семейного целителя. Ты написала, что не можешь отогреться. А где Уизли? Или какой-то там ловец, упомянутый тобой ранее? Почему тебя оставили замерзать? P.s. Лёд всегда может растопить пламя. Д.М.» Филин недовольно покосился на своего хозяина, привязавшего к его лапке письмо, и улетел к адресату.

***

Гермиона Девушка не скрывала радости, завидев пернатого посетителя. Филин протянул ей лапку с письмом, но прежде, чем отвязать почту, Грейнджер предложила лакомство, которое было демонстративно отвергнуто. Филин гордо отвернулся к окну и снова протянул лапку. На этот раз она не испытывала его терпение и забрала письмо, после чего тот скрылся в сумраке. Читая письмо, она ощущала примерно те же чувства, что и в тот день, когда прилетела сова с сообщением о зачислении в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Она была по-детски счастлива, даже несмотря на то, что Малфой все ещё был редкостной слизеринской гадиной. И как реагировать на это? Он сделал ей сомнительный комплимент о волосах. Но самое главное, Мерлин, он ответил! «Соскучилась? Я так и подумал. Не отрицай…» — Соскучилась, Драко, не отрицаю… «…Я выполнил все, о чем писал в первом письме…» — Не выполняй! К черту эти обещания… «А ты изменилась, Грейнджер…» — Ты тоже... «…К сожалению, задумчивое выражение лица возвратило тебя к той гриффиндорской всезнайке, которую я всегда знал…» — Чертов хорек! «У меня не все в порядке, Грейнджер, раз я тебе пишу ответ…» — Кажется, мы оба не в порядке… «…Лёд всегда может растопить пламя…» Не медля, она взяла перо и написала ответ, который, казалось, нашептывал кто-то на ухо. Писала быстро, жадно, будто ей дали всего минуту на ответ, а потом все закончится. — Лети к нему, милая, — прошептала Гермиона сове, поглаживая ее белые перышки.

***

Драко На следующий день, выйдя из ванной комнаты, возле клетки филина он увидел мирно ожидающую сову. Спокойную, тихую, не раздражающую. Даже филин, кажется, не возражал против ее присутствия, но странновато поглядывал в сторону полярной птички. И эта картина заставила Драко удивиться. После того, как она получила свое лакомство, еще несколько минут оставалась в комнате, наверное, ей нравилось общество филина. А как еще это объяснить? «Драко, Я поняла, зачем ты отправил мне письмо в первый раз. Впереди новый учебный год, нужно что-то менять, вероятно, и ты решил пересмотреть взгляды на некоторые вещи. Иначе зачем ты мне писал? Когда получила от тебя второе письмо, то подумала, что это все забавы ради. Но когда ты не ответил… Не хочу признавать, но я, правда, начала скучать без твоего филина. Он потрясающе красив, а его редкое черное оперение завораживает. Пишешь, я изменилась… Перемены коснулись всех нас. Мы уже не те. Ничто не будет как раньше. Слишком много пережито каждым из нас. Скоро мы встретимся в Хогвартс-экспрессе и ты, конечно, можешь пройти мимо, сделать вид, что меня не заметил, как ты сделал в Косом Переулке, но если все же скажешь «привет», то я отвечу тебе «привет, Драко». Ты, вроде как, интересовался где Рон или «какой-то там ловец»? Они проживают свою жизнь, иногда мы, как друзья, видимся, проводим время за разговорами и посиделками у камина, ходим на матчи по квиддичу, надеваем футболки с символикой болгарской сборной и следим за игрой. Ничего более. До нового учебного года осталось всего несколько дней. Для начала новой жизни дни не нужны, начинай хоть сейчас. До твоего ответа осталось… Я буду ждать ответ, Драко. Гермиона» «Она ждет от тебя ответ, Драко Малфой!» Чувства. Сколько еще новых, неизвестных ему эмоций предстоит пережить. Странное волнение, которое никогда ранее не испытывал Малфой, от того, что Гермиона признается, что скучала. Не филин ее заставляет скучать, совсем не филин. А этот настоящий кратковременный шок от того, что она обратилась к нему по имени. Целых три раза она выводила пером его имя. Но больше всего отпечатались в его сердце слова о том, что она ответит ему. Они пришли к взаимности. Он даже не смел надеяться. Это путь к его исправлению. «…Для начала новой жизни дни не нужны, начинай хоть сейчас…» — Давай начнем вместе, Гермиона, — Драко решил не тянуть и принялся писать ответ, чтобы не заставлять ее ждать, чтобы написать слова, которым самое время появиться на чистом листе бумаги… жизни. В углу комнаты сидел в своей клетке филин. Посмотрев на своего хозяина, он принялся чистить перья. Все-таки ему предстоит встреча с совой.

***

Гермиона — Как я рада тебя видеть! — обрадовавшись очередному письму, воскликнула Гермиона. В этот раз филин принял лакомство от девушки, видимо, решил, что после долгого перелёта можно и подкрепиться. И даже сразу решил не улетать, приземлившись с совой, о чем-то молчал, уставившись на белоснежную красавицу. Забавно было смотреть на это со стороны. Но письмо само себя не прочитает. Грейнджер нетерпеливо развернула свиток и буквально остолбенела, прочитав первую строчку. «Привет, Гермиона…» — Гермиона? ГЕРМИОНА?! Малфой написал Гер-ми-о-на? — она несколько раз ошарашено, не веря своим глазам, прочитала эти слова. «Привет, Гермиона, Удивилась, да? Я тоже. Но, думаю, не случится ничего ужасного, если иногда мы будем обращаться друг к другу по имени. Если это начало новой жизни, то для таких перемен самое время. Кажется, что филин с совой тоже решили начать с чистого листа. Теперь они могут спокойно находиться в одном помещении, не перекидываясь друг с другом убийственными взглядами. Грейн Гермиона, когда начнутся школьные будни, то думаю, что больше не буду писать тебе. Ты тоже не пиши, даже если соскучишься. Глупо как-то будет. Не так ли? Но наши встречи у черного озера будут неплохой альтернативой письмам. Мы сможем обо всем поговорить лично. Ты же придешь? Через два дня мы, наверное, увидимся на платформе девять и три четверти, потом пройдем мимо друг друга в поезде. Я скажу тебе «привет» и буду ждать ответ. Ты меняешь меня в лучшую сторону. И меня это немного пугает. Чуть меньше, чем стадо гиппогрифов. Обязательно сожги это письмо. Если решишь показать его подружкам, то скажу всем, что я написал это, будучи под действием заклинания Империус. До встречи, Гермиона. Д.М.» — Я обязательно сохраню все твои письма, Драко. До встречи. До нашей первой встречи в новой жизни.

***

В северо-восточной части Лондона, на вокзале Кингс-Кросс, шумно. День, которого все ждали, настал. Первогодки с волнением проходили сквозь платформу девять и три четверти, а родители гордо провожали своих чад в знаменитую школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Надо сказать, что после Великой победы над Темным Лордом многие родители желали отдать своего юного волшебника именно в эту школу. На удивление, некоторые ученики Дурмстранга изъявили желание перевестись в Хогвартс. Это будет первый исключительный случай, когда шляпа будет распределять на факультеты не одиннадцатилетнего волшебника, но многие были уверены, что им место на Слизерине. В толпе суетились ученики разных курсов и факультетов, решивших продолжить обучение. Почти все вернулись в школу, правда, некоторые семьи чистокровных, в основном поддерживавших режим Темного Лорда, отказались отправлять своих детей в замок. Таким образом, они латентно выражали свое презрение победителям, естественно, публично они не могли высказывать свои недовольства, иначе пришлось бы пройти через судебные тяжбы. «Золотое трио» в полном составе прибыло на станцию отправления Хогвартс-экспресса. Джинни Уизли держала за руку своего парня Гарри Поттера, светясь, словно проглотила огонек света на конце волшебной палочки. Но это свечение меркло по сравнению с Роном Уизли, наверное, он проглотил светящиеся на максимуме чары. Его глаза нашли свою любовь по переписке, а ноги перестали слушаться и уже вели Рональда к ней. Кинув друзьям что-то невнятное вроде «увидимся в поезде», он скрылся в толпе. А Гермиона заметно нервничала. Месяц назад она представляла эту последнюю поездку в школу в качестве ее учащейся. Мечтала о том, что вместе с друзьями, как раньше, будет стоять на этой платформе и предаваться воспоминаниям о своей первой поездке в Хогвартс. Но сейчас мысли в голове путались. Поезд, школа, Гриффиндор, выпускной курс, друзья, библиотека, экзамены, Малфой… В черном костюме и галстуке в тон, с причесанными платиновыми волосами и гладко выбритым лицом он выглядит именно так, как и должен выглядеть Малфой. Все взгляды на нем. Восхищённые его персоной фанатки, улыбаясь, шептались о том, как он возмужал, как он красив, и о том, что они хотели бы видеть его своим парнем. Некоторые смотрели на Драко, как на бывшего Пожирателя Смерти, с презрением, но и это было ожидаемо. Факультетские змеи гордо заняли свое место возле него в ожидании рассадки по вагонам экспресса. Он на мгновение останавливает свой взгляд на каштановой копне волос, которые аккуратно собраны и уложены девушкой, стоящей к нему спиной. Драко пристально следит за ней, и в какой-то миг становится не по себе от откровенно мужского взгляда на эту хрупкую и такую особенную для него гриффиндорку. Гермиона, словно чувствуя на себе этот взгляд, оборачивается и с нежной улыбкой на губах, кивает ему в знак приветствия. — Гермиона, ты идешь? — Джинни так некстати потащила ее за руку в поезд. Когда Грейнджер обернулась еще раз, то уже не увидела серых глаз. — Иду, — тихо прошептала она. Друзья разместились вместе в одном купе вагона, почти как обычно. Рональд познакомил всех со своей пассией, Гарри нежился со своей рыжеволосой девушкой, а Гермиона чувствовала себя немного одиноко. Человек, который ее больше всего интересовал, находился в другой части поезда. — Вот мы снова все вместе отправляемся в Хогвартс, — заговорил Поттер, — странно это как-то, но я всегда знал, что еще вернусь. — Да, Гарри, — согласился Рон, — особенно меня радует, что больше не придется никого спасать. Пусть это будет самый обычный год, ну, как у всех. — Зато Гермионе, как обычно, придется спасать вас на экзаменах, — от реплики Джинни все рассмеялись, кроме Рона. Для него Гермиона действительно была героиней, которая спасет его от провала выпускных экзаменов. — На самом деле, мне тоже хотелось бы отдохнуть от спасения человечества, все-таки есть еще много упущенных вещей, которые я хотела бы восполнить, — добавила Грейнджер. — Например, новый том долгожданной книги в запретной секции? — спросил Рон.  — Знаешь, Рональд, думаю, ты удивишься, узнав, насколько изменилась Гермиона Грейнджер. — Гермиона, ты меня пугаешь. Разговор прервала открывшая дверь когтевранка, зашедшая поздороваться с друзьями. Очаровательная Луна Лавгуд ничуть не изменилась. Из вагона доносился чей-то девчачий визг, теперь это было отчетливо слышно. — Привет, Луна, заходи, — пригласила Джинни, — что это за визг, кто-то притащил с собой Корнуэльских пикси? — Нет, это Драко Малфой прошел мимо купе, в котором находились ваши однокурсницы из гриффиндора. Дальше Гермиона не слушала. Малфой здесь. Она хотела его видеть прямо сейчас. — Эм… пойду немного пройдусь, я скоро, — с этими словами девушка вышла из купе и остановилась в проходе, принявшись рассматривать вид из окна, но все мысли были о нем. — Привет. Этот голос поверг ее в шок, прошел насквозь, оставив эхо в голове, раздававшее снова и снова одно услышанное слово «привет». Малфой. — Привет, Драко, — почти не дыша проговорила девушка. Секунда. Молчание. Взгляд. Он и она. Один на один. Тишина, которую нарушало лишь биение сердца. — Драко, ты чего там застрял? — донесся голос Забини. Чертов Блейз Забини. Твою мантию! Секунда. Молчание. Взгляд. Он ушел.

***

Отреставрированный Большой зал, распределение на факультеты шляпой-героиней, речь директора Минервы Макгонагалл, представление профессорского состава, напоминание от мистера Филча о том, что ученикам нельзя находиться в коридорах школы после отбоя, всё такой же долгожданный пир. Вчерашний день навсегда останется в памяти, как начало новой жизни в Хогвартсе. С утра на завтраке было шумно. Все делились друг с другом своими впечатлениями, последними сплетнями, не забыли обсудить и новичков, переведенных из Дурмстранга, особенно то, что многим из них шляпа давала право выбора факультета. А так можно было? Ранее никто не задавался этим вопросом. Гермиона держалась в стороне от этих обсуждений, уставившись в книгу, давая понять, что не хочет, чтобы ее донимали очередными сплетнями. Друзья бросили попытки вовлечь ее в дискуссию, сославшись на то, что Грейнджер и книга неразлучны друг с другом. На самом деле, книга была лишь прикрытием, внутри лежало то самое последнее письмо, на котором были выведены аккуратные буквы с инициалами «Д.М.». Она перечитывала его еще и еще раз, и, наверное, уже знала наизусть каждое слово. Большой зал почти опустел, завтрак подходил к концу, все поспешили к кабинетам, в которых вот-вот начнутся первые уроки в новом учебном году, никто не собирался опаздывать. Но Гермиона была глубоко в своих мыслях, чтобы следить за временем. Опомнилась лишь от того, что услышала взмах крыльев летящей прямо к ней птицы. Знакомый черный филин в свете дня выглядел совсем иначе, еще красивее и еще таинственнее. У него было письмо, от которого отчетливо пахло древесными нотами с сочетанием ветивера и мускуса. «В восемь у озера» — Я приду, — проговорила шепотом Грейнджер.

***

Завораживающее Черное озеро, окутанное в белое облако вечернего тумана, скрывало все вокруг, что даже на расстоянии вытянутой руки невозможно было разглядеть хоть что-нибудь. Лишь теплый ласковый ветер мог раскрыть маленькую тайну, передавая в воздухе знакомые запахи ветивера и мускуса. Он стал ее путеводителем к тому, кто ожидал ее возле знакомого старого дерева на берегу. Небезразличный ветер навсегда сохранит тайну этого вечера. — Драко. — Привет, — тихим и слишком спокойным, почти незнакомым ей голосом, произнес он, обернувшись через левое плечо. Они сидели возле дерева в полной тишине, ни слова не говоря, наслаждаясь вечерней тишиной. Смотрели куда-то вдаль, пытаясь хоть что-то разглядеть в густом тумане. Им было комфортно молчать друг с другом, и, наверное, так просидели бы еще пару часов, если бы не тот самый ветер, правда, теперь от воды веяло свежестью и прохладой. Драко обнял хрупкую гриффиндорку, прижав к себе обеими руками, укутавшись в ее каштановые волосы, а она и не сопротивлялась. — Что будет дальше? — прервала молчание девушка. — Дальше будет жизнь, — прошептал Драко ей на ушко, — наша новая жизнь. — Вот так все просто? — Гермиона, — он развернул ее к себе и посмотрел прямо в глаза, — у нас было достаточно сложностей, и вряд ли наши отношения будут простыми… — Отношения? — Не перебивай, — Малфой взял ее за руку и продолжил, — если позволишь, то я продолжу презирать Уизли, но только потому, что он когда-то прикасался к тебе, потому, что смотрел на тебя с обожанием, я убью каждого, кто будет проявлять к моей Гермионе повышенное внимание. — Но, Драко… — Тихо… Молчи, — он прикоснулся к ее губам указательным пальцем, от чего по телу девушки пробежала дрожь. — Я очень долго ждал этого момента, Гермиона Грейнджер. Он взял в свои ладони ее лицо, заглядывая в большие карие глаза и нежно, насколько только способен Малфой, поцеловал девушку. Она ответила. «Я чувствую ее сердцебиение». Ее лицо озаряет застенчивая улыбка, а Драко, пытаясь восстановить дыхание, проводит рукой по ее волосам и заключает в объятия свою маленькую хрупкую девочку. «Чувствовал ли я когда-нибудь такое? Нет. Верил ли я, что когда-нибудь смогу стать частью ее жизни? Да. Всегда верил. Даже у того, чье сердце изо льда, могут быть мечты. И она стала тем огоньком, который растопил этот лед».

***

Где-то в совятне тем временем гордый черный филин расхаживал вокруг белоснежной полярной совы. Видимо, они окончательно заключили перемирие. Теперь он прилетал просто так, без писем и особых указаний. Он прилетал к сове, они обменивались молчаливыми взглядами. Хотя, кто знает, о чем молчали сова и филин?