К лучшему

— Сашка! — Я оглянулся на окрик. Ко мне бежала запыхавшаяся Ленка, прижимая к себе какой-то свёрток. Наверняка для меня. — Подожди! Вот, забыла отдать. Ох… — Схватившись за мою руку, она пыталась выровнять дыхание. –Тебе нельзя бегать. — «Тебе врач запретил же, строго-настрого! Уши бы тебе надрать. А если с ребенком что случится, не простишь себе потом». Прижал к себе сестренку и поцеловал в висок. — Ну ушел бы без пирогов. Нестрашно же. — Скажешь тоже! — Ленка распрямилась и ослепительно улыбнулась. — Нестрашно. Будешь опять одними дошираками питаться в своем походе. Хоть разбавишь. И врач мне сильную физическую нагрузку запретил, а не приказал на диване лежать. — Все равно. — «Знаешь же, что и у матери, и у сестры Лёшкиной по два выкидыша были между родами. А вы и так со вторым ребёнком затянули. Тебе беречься надо, а ты вообще головой не думаешь! И занятия свои наверняка не бросила. И на работе твоей одна нервотрепка. Эх, Ленка… Вернусь — поговорим ещё». — Бегать тебе нельзя. Пообещай. — Хорошо. — Вскинутые вверх ладони и покаянная мордашка. Ага, так и поверил. — Я постараюсь ходить степенно и в развалочку, как хорошо откормленная к рождественскому ужину утка. Не волнуйся. Надолго ты? — Не знаю. — «Нужно прочесать большой участок. Если повезет, найдем пацана в первый же день. Если нет, можем убить неделю. Лишь бы нашли, живого и здорового. Хотя бы живого». — День. Или неделя. Как получится. — Удачи вам. И будь осторожен.

***

Третий день мы лазили по горам. В четверг в этом районе исчез двенадцатилетний мальчик, отстал от своей группы. Я входил в сообщество волонтеров «Надежда», которое занималось розысками пропавших детей по всему миру, и не меньше половины отпуска проводил, участвуя в таких поисковых операциях. Иногда и весь отпуск не мог просто жариться на солнышке и пить пиво, зная, что где-то в смертельной опасности ребенок. Жизнь которого зависит от того, как быстро его найдут. Дети были той центральной осью, вокруг которой вертелся мой мир. С того самого момента в кабинете репродуктолога, когда узнал, что своих у меня никогда не будет. Вот странно. До того дня я не особо-то и хотел становиться отцом. Даже радовался, что пока не получается ничего. По врачам пошел только ради Иры, которую буквально заклинило на этой идее. Заклинило настолько, что она, обливаясь слезами и заламывая руки, бросила меня через два месяца после того, как повторно подтвердился мой приговор. Хотя, по её словам (да и я до того дня так думал), и любила меня безумно. Я не держал зла на бывшую жену, сам же… Уйдя в запой и выйдя из него с помощью врачей и младшей сестры, выкарабкавшись после с их же помощью из тяжелейшей депрессии, я круто изменил свою жизнь. Изменил все — профессию, увлечения, поведение и жизненные ценности. Двухметровый накачанный тренер-бодибилдер, берущий только элитных клиентов и проводящий отпуска на Бали и Гавайях, превратился в не менее элитного… — Твою мать!!! — Черная змейка мгновенно исчезла в кустах, но от страха во всех местах встали дыбом волосы и затрясло. — Да чтоб вы все передохли! Ненавижу!!! — Сколько слов и эмоций, — хмыкнул Тимур, мой друг и один из постоянных напарников. — Это же просто ужик. — Я змей боюсь до смерти. Откуда он взялся у лагеря? Надо же было так задуматься, чтобы чуть на эту тварь не наступить. А это точно не гадюка? Он уполз? Никого не укусит? — Ты кто и куда дел моего друга, который два слова связать может, а три уже не очень? — Тим пораженно уставился на меня. — Я от страха. Начинаю болтать, что придёт в голову. — «То, что обычно думаю про себя». Сердце уже успокаивалось. Он не знал меня до развода, когда я был балагуром и душой компании. Полтора года депресняка и запоя наложили отпечаток на манеру общаться. Про себя я по-прежнему трещал как сорока. А вслух говорил мало и по существу. Просто не мог из себя выдавить лишние слова. Психотерапевт, наверное, мог бы помочь, как помог с депрессией, но жить мне это не мешало, и я оставил всё как есть. — Раньше я за тобой такого не замечал. — Я только змей боюсь. А вместе мы на них не натыкались. — Саш, Тим! Ну где вы там застряли! Выходим.

***

— Посмотри! Это вроде его. — Тим вертел в руках ботинок. — Судя по всему, он сорвался с обрыва. — Плохо. — Я подошел к краю и посмотрел вниз. — Прошло пять дней. Если поранился, шансы выжить минимальные. Нужно спускаться. Ты или я? — Давай ты. Я вчера руку потянул, болит ещё. — Хорошо. Доставай… Нога поехала вниз. Я успел сгруппироваться и развернуться, как земля надломилась и рухнула вместе со мной. Как в замедленной съемке увидел искаженное лицо Тимура и раскрытый в крике рот, но звук не воспринимал. Звуки отрезало, в ушах стояла тишина. А затем, после резкой боли в затылке, я отключился совсем.

***

Что же так больно-то, мать-перемать… Хотя, раз больно, значит живой. Состояние было похоже на тяжелейшее похмелье лучших времен моего запоя. Спутанное сознание, адская тошнота и боль во всем теле, будто долго избивали ногами (я не всегда удачно выбирал собутыльников). Попытался пошевелиться. Зря. Голова взорвалась, а тошнота подошла прямо к горлу и меня вывернуло. И только когда все закончилось, понял, что меня держат, наклонив, и одновременно гладят по голове. Звуки начали проступать, как сквозь вату. — Тихо, тихо. Ты молодец. Теперь всё будет хорошо. Мне вытерли губы мокрой тканью и положили на спину. — Все самое страшное позади. Ты выжил. Теперь тебе лучше поспать. Спи. И я провалился в сон. Кажется, я просыпался еще несколько раз, и все повторялось. Глаза открыть не мог, шевелиться толком тоже. Меня рвало, кто-то помогал свеситься с постели, придерживал, утешая, потом вытирал рот и клал обратно. И в конце концов настало утро, когда я проснулся с ясной головой и ощущением, что ничего не болит.

***

Я лежал в кровати с балдахином нежно-розового цвета. Кружевным. Белье приятно льнуло к телу и было подозрительно похоже на шелк. Аккуратно сел и огляделся. Размером комната тянула на спортзал детского дома, где я проводил занятия по самообороне три раза в неделю. Пол весь застелен густым серым мехом. Стены цвета сливок отсвечивают золотыми переливами. Четыре огромных стрельчатых окна обрамляют темно-розовые, бархатные на вид, шторы с золотыми кистями. Прямо по меху разбросано с полсотни разных по цвету и размеру подушек. По центру комнаты стоял низкий квадратный столик, по углам — пара книжных шкафов. Ещё присутствовали одна огромная двустворчатая дверь, две поменьше, зеркало высотой метра в два в вычурной золотой раме и два монументальных кресла. Одно стояло рядом со мной, и в нем спал золотоволосый парень, укрытый розовым меховым пледом. Подумал бы, что девка — тонкие черты, длинные чёрные ресницы, изогнутые ниткой ухоженные брови, обруч с темно-синим искрящимся камнем размером с перепелиное яйцо. И длиннющая, толщиной в руку, золотая коса. Вот только плед сполз вниз, и была видна безволосая грудь с плоскими розовыми сосками и слишком широкие для девчонки плечи с хорошо проработанной мускулатурой. Поверх пледа вместе с рукой та коса и лежала. Заплетенная каким-то космически сложным способом, перевитая темно-синими лентами и сверкающая разноцветными камушками. Длина косы внушала уважение — судя по всему, волосы у парня были до пят. Вот и где я, чёрт возьми? Как я оказался в этой утопающей в сдержанной роскоши громадной комнате, упав с обрыва в горах, где до ближайшего жилья три дня пешком топать? Да ещё и в компании парня с косой до пола, который красивее любой девки, что я в своей жизни видел? Я потянулся, пытаясь рассмотреть разноцветную татуировку у него на плече, тоже украшенную камушками, и замер. Что-то было не так. Просканировал свои ощущения. Вроде всё нормально. Голова, руки, ноги… Ноги??? Под мгновенно откинутым одеялом лежал огромный змеиный хвост темно-изумрудного цвета с золотыми вкраплениями. Толщиной с мое туловище. Мама!!! Я тут же слетел с кровати, но эта хрень переместилась вместе со мной. — Блядь, отстань от меня!!! Следующие несколько минут я, ничего не соображая, метался по комнате, путаясь в подушках и нещадно матерясь. Перевернул стол, сшиб оба кресла вместе с пискнувшим что-то золотоволосым, навернулся о стоявший в ногах кровати незамеченный ранее сундук и врезался с размаху в книжный шкаф. Змея скользила следом, и краем глаза я все время видел изумрудно-золотую блестящую чешуей тварь рядом с собой. Да чтоб тебя! Когда ты отстанешь от меня уже!!! Схватил на автомате висящий на стене нож, дернулся, впечатался в зеркало, случайно в него посмотрел… — ААААААААА!!!!!!!! — Асаш, солнце мое, что с тобой? Почему ты так кричишь? Я с ужасом оторвался от моего отражения и повернулся. Мой сосед по комнате, которого я так невежливо разбудил, стоял рядом со мной, потирая бок. Ну, как стоял… Ниже пояса у него, как и у меня, был змеиный хвост, на котором он приподнялся и чуть покачивался, со спокойным интересом смотря на меня.