Глава 3
24 декабря 2019 г., 12:39
Мне снился сон.
Лесная поляна. Передо мной стояли трое парней старше меня на два-три года. Все они ржали надо мной, обзывая меня по-разному. Эти отморозки всегда издевались надо мной, поскольку считали меня очень слабым среди мелких. Нижняя челюсть сильно болела, а из носа текла мелкой струйкой кровь. Я мог бы дать им отпор, но это бессмысленно, ибо преимущество на их стороне: только ударь одного, остальные пойдут на помощь своему товарищу. О честности драки можно было забыть. Я смотрел в их сторону, потирая больную челюсть, и придумывал план отступления. Просить пощады — бессмысленно, ибо будет только хуже; вступать в борьбу — тоже не вариант; единственный выход — бежать. Но тогда весь лагерь узнает, какой я трус и тряпка, чего мне точно не хотелось. Хотя, в моем случае, отступление было самым логичным вариантом из всех возможных. Парни уже собрались подходить, дабы покончить со мной, а я уже приготовился бежать, как вдруг… Из кустов на парней выпрыгнула десятилетняя девчонка и, за пару прыжков, уселась на шею одного из парней, от чего тот мгновенно свалился лицом на землю, не удержавшись на своих двоих. Остальные его товарищи смотрели с недоумением на появившегося неприятеля и через пару мгновений ринулись на нее с огромным желанием надавать той по орехам. Но и она оказалась не такой простой. Хорошо уворачиваясь от приближающейся опасности, девчонке удавалось держаться на приличном расстоянии от обидчиков и наносить короткие удары им в спину. Третий, что только поднялся с земли, также присоединился к своим, но и он не мог что-либо сделать мелкой. Я не знал, кто она, но то, что она стала моим спасителем на какой-то момент, меня не могло не обрадовать. Увы, но ее выходка оставалась безнаказанной недолго. Одному все же удалось перехватить ее за руку и, удерживая ее в захвате, открыл ее живот. Второй, поняв намерения товарища, побежал в их сторону и со всего маху ударил девчонке по нему, да так, что та закричала на весь лес, а из глаз вылетели маленькие слезинки. Этот крик был невыносим для моих ушей. Хотелось даже закрыть их, чтобы не слышать это. А вот мои противники наслаждались избиением, явно позабыв обо мне. От непрекращающейся череды ударов девочке становилось худо, она уже теряла сознание от боли. Я должен был что-то сделать. Хоть что-то. И тут произошло то, чего я от себя не ожидал даже от самого себя. Боль в челюсти утихала, сердце застучало с такой скоростью, будто я только что бежал целый километр без остановок на время. Это был адреналин, который быстро растекался по венам, придавая мне дополнительные силы. Благодаря передышке, подаренной этой девочкой, я снова собрался с силами, моментально встал и сплюнул кровь на землю, злобно смотря на своих врагов. — Отвалите от нее, уроды! — с громким криком я побежал в сторону обидчиков, налетев на того, кто избивал моего спасителя. Поскольку ростом я был ниже их лишь на полголовы, один четкий удар с ноги в живот и добивающий в челюсть отправил его в царство Морфея. Краем глаза я успел заметить, что второй отбросил бессознательную девчонку в сторону и вместе с товарищем направился в мою сторону. Почему-то в этот момент хотелось сделать что-нибудь пафосное. Вспомнив, чему меня учил отец, я размял кулаки и пошел навстречу врагам. Первый попытался резким ударом вырубить меня, но явно не ожидал, что я успею сделать выпад и перехватить его руку, нанеся мощный удар коленом под дых. Этого было достаточно, чтобы выбить воздух из легких. Он быстро ретировался, но на его место стал второй подонок, о котором я просто-напросто забыл, за что получил мощным ударом в нос. Благо, он слишком поздно смекнул, что после первого удара лучше не останавливать, а добивать, поскольку, восстановившись, я быстро приблизился к нему и точно пробил ему лицо своим лбом. Тело ощутимо начало уставать, так что я решил больше не страдать херней, а закончить начатое. С разбегу я влетел в него и повалил на землю. Нанося один за другим удары по его некогда самодовольной физиономии, я спешил как можно скорее отключить его, но тот, кого я ударом в живот отправил отдыхать, очень быстро приблизился ко мне. Выждав момент, я прописал ему локтем в нос, а после с разворота прописал ему «снотворное». Последний, при попытке встать, получил от меня добивающий, который и его окончательно вырубил. Сплюнув на землю, я победоносно посмотрел на своих павших врагов и направился к своей спасительнице. Подбежав к ней, я увидел, что она уже успела отползти к дереву, где пару минут назад стоял я. Теперь я смог рассмотреть ее более подробно. Невысокая, с рыжими волосами и огненными глазами и с таким милым личиком, что никогда не скажешь о ее боевом характере. Но то, как она налетела на парней, говорит полностью об обратном. Она подняла на меня свои рыжие глаза, которые были немного мокрые от слез. Но стойкости ей не занимать, если она смогла продержаться даже под шквалом мощных ударов. Она попыталась встать, но из-за боли в животе моментально упала обратно на бревно, от чего я подскочил к ней и присел рядом с ней. — Спасибо, — она прошептала это шепотом, отведя лицо в сторону. Но я заметил краем глаза, что ее лицо покраснело. — Не стоит, — потирая вновь заболевшую челюсть, проговорил я. — Это мне стоит поблагодарить тебя, ты меня спасла. Хотя и тебе не слабо так досталось. — Да, все нормально, — отмахнулась она. — Мне не впервой ввязываться в неприятности, особенно в такие. Мы оба посмеялись над этой ситуацией, от чего моя челюсть напомнила о себе. — Может, пойдем в медпункт? — предложил я. — Не против, — согласно кивнула она. — Надо бы подлатать боевые раны. — Вот и хорошо. Я встал с бревна и помог подняться девчонке, но тут понял, что все крайне плохо. Из-за повреждений ноги перестали ее слушаться, от чего она просто падала. Пришлось нести ее на руках, несмотря на свои больные руки. Я мужик, в конце-то концов. Она же не сопротивлялась и даже решила помочь, закинув руку мне на шею, поняв, что передвигаться сама она не сможет. Перед самым уходом я заметил, что нападавших уже и след простыл. Усмехнувшись, я побрел по направлению к лагерю. — Тебя-то как звать? — аккуратно держась, поинтересовалась девочка. — Александр. А тебя как? — задал я ответный вопрос В этот момент почему-то в лесу резко потемнело, в глазах начало все расплываться, но я шел спокойно, как будто и не замечал всего этого. Последнее, что я услышал, пусть и с трудом — было ее имя.Алиса
***
Глава 3. Ульяна.
Открыв глаза, передо мной предстал потолок. Шел пятый день моего пребывания в лагере. Пусть я тут еще неполную неделю, но складывалось ощущение, что я уже пробыл здесь целую вечность. Своеобразное дежавю. Каждое утро меня встречала подобная картина. Складывалось ощущение, будто я вовсе и не покидал свою квартиру. Я встал с постели, присев на край кровати, и положил голову на руки. Голова с трудом соображала, возможно, еще не отойдя от сна. Мысли были спутаны и скомканы, что давало лишь нечеткую картину. Но этот сон выделялся среди прочих мыслей. Я уже давно заметил, что последнее время мне снятся странные, порой непонятные сны, больше походящие на кошмары. Но они были так… знакомы, так близки мне, будто я был участником тех событий, показанных в сновидениях. Взяв свои часы со стола, я окончательно убедился, что спать ложится больше нет смысла, так что я просто поднялся с постели, надел шорты и рубашку, не застегивая ее, прихватил свои утренние принадлежности и, выскочив на улицу, побрел к умывальникам. Время было раннее, поэтому все еще спали, кроме, конечно местной спортсменки, которую я повстречал по пути. Сделав все свои утренние дела, я хотел было пойти обратно к себе, как вдруг почувствовал своей спиной, что за мной следят. Обернувшись, я осмотрелся по сторонам, но никого не обнаружил. Уже хотел было окликнуть таинственного незнакомца, но вовремя одумался, поскольку со стороны это может показаться странным. Да и он явно не настолько глуп, чтобы выдавать самого себя. Окончательно приведя себя в порядок в домике, я отправился на площадь, на которой было крайне безлюдно. То и понятно — в такое время люди еще спят. Кроме меня, естественно. Присев на лавку я стал потирать свои глаза, чтобы не уснуть. Мысли в голове более-менее пришли в норму, и теперь я мог спокойно рассуждать. И первой мыслей, всплывшей в моей голове, был тот странный сон. Существует факт, что во сне мы видим лица тех, кого встречали в жизни.Алиса
Алиса… Алиса… Единственного человека с таким именем, которого я знал, была та рыжая бестия с крайне вспыльчивым характером. Но, откуда я знаю ее еще ребенком? Мы ведь раньше никогда не встречались. Или же… Я посмотрел на свои часы. Оставалось примерно полчаса до начала линейки, так что, расположившись на скамейке, я продолжил думать. Последние дни меня не покидает чувство, что за мной наблюдают. Кто именно, выяснить до сих пор не удалось. А вдруг это кто-то, кто меня сюда отправил? Тогда, отыскав его я смогу узнать цель своего пребывания в этом лагере. Хотя в данной ситуации это могло быть простым наваждением, только и всего. Но, как объяснить то, что кто-то приходит по ночам в мою комнату и сидит рядом? Это не может быть просто ветер, ибо я чувствовал касания нежных рук, причем женских. Кто-то все-таки наблюдает за мной. В раздумьях я просидел все оставшееся время. К тому времени к площади уже начали подтягиваться люди, среди которых я увидел даже пару знакомых лиц. Все сразу распределились по своим отрядам, так что и я, не мешкая, присоединился к своим. Вся линейка прошла мимо моих ушей, да и особого желания слушать не было. Как, впрочем, всегда. Как только вожатая закончила говорить, прозвучал горн, призывающих всех к завтраку. Решив не стоять на месте, я вместе со всеми направился к столовой занять пока еще свободные места. И не прогадал — спустя примерно 5-10 минут после того, как я зашел и уселся, столовая была битком забита голодными пионерами. Опоздавшим лишь оставалось подсаживаться к другим на свободные места. Мой стол не стал исключением. — Доброго утречка тебе, пионер, — произнес веселый голос, принадлежавший здоровяку Владу. Он сел на свободный стул, поставив свой поднос, и, пожав мне руку, принялся за еду. — Ну, чем думаешь заняться сегодня? — поинтересовался Влад, глянув на меня. — Поручения от вожатой выполнять, — без интереса проговорил я. — Завалила меня работой, черт бы ее побрал. — Ну, она такая. При ней никто не сидит без дела, а если и сидит, то там, где она их не найдет, — улыбнулся парень. Я лишь промолчал, уставившись в свою тарелку. Изучив все свое «содержимое», я взглянул на обстановку в помещении. Куча пионеров, сидевших за разными столиками, болтали о чем-то своем между собой. Я даже увидел Ольгу, стоявшую возле выхода и о чем-то беседовавшую со Славей. Макс сидел неподалеку в компании Семена и его девушки и «пулеметчицы» Мику. По их улыбкам можно понять, что обсуждают они точно что-то веселое. Алиса сидела отдельно от всех, спиной к окружающим, одиноко поедая свой завтрак. Короче говоря, здесь были все. Все, кроме одной особы… — Слушай, — обернувшись, произнес я Владу, — не знаешь, где это Ульянка пропадает? Я чего-то ее тут не вижу. — Черт его знает, — только и пожал плечами парень. — Спроси у рыжей, может она в курсе. Она ведь в основном общается с мелкой. Я поблагодарил Влада и стал из-за стола. Уже на улице, вдыхая свежий воздух, у меня странное чувство, что с Ульянкой что-то случилось, но Алиса явно не желает об этом говорить всем. Думаю, и правда будет лучше спросить у нее об этом лично. А сейчас необходимо выполнить поручения, пока мне не влетело. С такой мыслью я и направился к кибернетикам, которым как раз моя помощь и понадобилась.***
Каким одним словом можно описать все времяпрепровождение у «будущих инженеров»? Правильно, скукотища. Истории о их разработках заставляли меня зевать и казалось, что я сейчас усну. Уже на первых минутах я начал понимать, что вся помощь, о которой меня попросили Шура с Элом, сводилось в основном к выслушиванию рассказов о их наработках, да и иногда было необходимо подавать какие-нибудь инструменты. Когда этот «ад» наконец закончился, я облегченно вздохнул и вышел из клуба, стараясь как можно быстрее убраться оттуда. Какими бы хорошими людьми не были эти двое, общение с ними было крайне невозможным. Но иного варианта у меня просто нет. Медленно идя по вымощенной дорожке и закурив очередную сигарету, меня посетила мысль наведаться в библиотеку, дабы взять чего-нибудь почитать. К характеру «книжного червя» я более-менее привык (ибо чаще всего я наведывался в библиотеку для помощи), так что можно без опаски просить у нее книжку на вечер. Так я и дошел до пункта назначения. И только я собирался войти внутрь, как мощный удар в лоб заставил меня плюхнуться на землю своей пятой точкой. Сигарета мигом вылетела из моего рта и упала на землю, но я уже не обращал на нее никакого внимания. Потирая ушибленное место, я посмотрел на того, кто мне зарядил дверью. — Ой, Саш, прости, я тебя не заметила, больно, наверное, ударила. Я спокойно выходила, думала, что никто там нет, а там ты оказался. Шокированный взгляд Лены явно показывал, что девушка не ожидала меня за дверью. Да, и я, в принципе, тоже. — Не стоит извиняться, все хорошо, — проговорил я, пытаясь встать. — Может, тебе в медпункт заглянуть? — Как-нибудь обойдусь, — отмахнулся я, не желая идти в логово ведьмы. — Как знаешь… Тут я услышал чей-то пронзительный смех. Женя наблюдала за всей этой ситуацией и, похоже, не выдержав, засмеялась. Лена посмотрела на нее злобным взглядом. — Ой, какие же вы смешные, — сквозь слезы смеха проговорила та. — Женя, тебе не стыдно, — недовольно пробурчала девушка. — Тут человек ударился, а ты смеешься. — Ну, так ему, наверное, и надо. Получил по заслугам. — По каким заслугам? — По каким-нибудь, хи-хи. — Женя, — спокойным голос произнес я, — не стоит тебе смеяться надо мной, я человек мстительный. Приду ночью с керосином и зажигалкой, да сожгу все твои книжечки. Шутка удалась. Лена улыбнулась, а Женя одарив меня уже злобным взглядом. — Только попробуй, — процедила она сквозь зубы, прожигая меня насквозь, — и можешь спокойно переезжать жить в медпункт. Она еще раз сверкнула глазами и ушла обратно к себе. Лена успокоилась, но все равно продолжала хихикать. — А ты ведь просто пошутил по поводу сжигания книг? — Ну, сейчас я пошутил. Доведет — и тогда шутка превратится в реальность. Теперь уже Лена глядела недовольно в мою сторону. В свою очередь, я лишь пожал плечами. Тут неожиданно прозвенел горн, призывавший всех в столовую на обед. Это сколько я пробыл у кибернетиков? Мы с моей спутницей тоже поспешили, дабы успеть занять свободные места. Уже на месте мы разошлись каждый по своим столам. Я вновь сидел один за своим столиком и вновь недолго. Когда уже большинство прибыло на обед, ко мне кто-то подошел. — Не против, если присяду? — Алиса смотрела на меня, держа в руках поднос. Я молча кивнул, указывая на свободный стул. Сев, она сразу же принялась употреблять пищу, не обращая на меня никакого внимания. Но, почему-то, во всех ее движениях чувствовалась какая-то нервозность, будто девушка что-то хотела сказать, но не решалась. Я отложил свою ложку и посмотрел на нее, сложив перед собой руки в замок. Алиса это заметила и тоже остановилась. — Чего? — непонимающе спросила она. — У меня что-то с лицом? — О чем ты хотела меня спросить? — сразу перешел я к делу. — Я тебя не понимаю… — Давай ты не будешь придуриваться, — мигом перебил ее. — Ты бы никогда не подсела ко мне без веской на то причины. Значит, тебе что-то от меня нужно. Шум, который стоял в помещении, скрывал от посторонних ушей наш с ней разговор, что позволяло мне говорить почти в полный голос. По лицу девушки было видно крайнее недовольство, но, спокойно выдохнув, та произнесла: — Да, есть кое-что, о чем я хотела с тобой поговорить. Точнее, кое-кто. — Дай угадаю, Ульяна? — вопросительно приподнял я бровь. — Именно, — в подтверждение кивнула рыжая. — Думаю, ты заметил ее странное поведение последние пару дней. Она мало ест, почти всегда сидит в домике, а вчера я увидела у нее красные глаза, будто она плакала. Складывалось ощущение, что ее кто-то обидел, но мелкая даже говорить об этом не хотела, и все наши разговоры сводились к минимуму. Услышав это, я нахмурился. Да, резкие изменения девочки не могли пройти мимо моего взгляда, особенно, взгляда психолога. Столь резкая перемена настроения, с веселого и радостного на тусклое и безжизненное, говорило только об одном — что-то произошло такого неприятного, что полностью изменило ее, выбило в, своего рода, депрессию. — И что же ты хочешь от меня? — абсолютно серьезно спросил я. — Я хочу, чтобы поговорил ты с ней и узнал причину этих изменений. — А почему именно я? Ты ведь ее лучшая подруга, разве нет? — Ты меня вообще слушал? — недовольно пробурчала девушка. — Я потратила немало попыток узнать, и каждый раз ответом было лишь молчание. Плюс, сама вожатая захотела разузнать причину всех этих изменений. Думает, что это я с ней что-то сделал. Вот почему я и прошу тебя о помощи. На секунду я задумался. С одной стороны, помогать кому-либо входит в мою работу, особенно, если это касается психологической помощи. Но, с другой, у меня не было никакого желания помогать тому, кто в первый же день хотел меня прибить, да и последующие разы не обходилось без веселых случаев. Мне нужно было время. — Я подумаю, — только и сказал я, вставая из-за стола. Алиса лишь молча посмотрела на меня. В глазах читалось недовольство от столь резкого ответа, но у нее не было никакого желания со мной спорить. Думаю, она понимала, что я легко могу ей отказать в помощи, а никто другой ей точно помогать не станет. Когда я вышел из столовой, солнце уже стояло в зените, а пекло так, будто я сейчас находился в бане. И так почти каждый день. Собравшись с мыслями, я побрел к себе, дабы переодеть плавки и сходить на пляж.***
Что творится с Ульяной? Пускай я знаю ее не так давно, всего где-то неделю, но столь резкое изменение в поведении настораживает. Из безбашенной девчушки она стала похожа на депрессивного подростка. Опущенный взгляд, избегание окружающих, молчаливость — все это было очень заметно. Да она даже волосы распустила, что уже вызывает вопросы. Но, как ни странно, сейчас меня беспокоило не это. Сидя по-турецки на пляже после длительного плавания, я старался не обращать внимания на окружающих, а больше окунуться в свою внутреннюю дискуссию. Серые глаза были направлены вдаль, в некую незаметную точку среди горизонта. Почему малая не говорит о своих проблемах взрослым? Если у нее произошло что-то серьезное, то ей не стоит скрывать это от тех, кому она доверяет.Я потратила немало попыток узнать, и каждый раз ответом было лишь молчание.
А что, если ее шантажировали? Испугали чем-то таким, что ей приходится молчать? Ведь если она даже собственной лучшей подруге отказывается что-либо говорить, то дело дрянь. Думаю, мне стоит поговорить лично с ней о ее тревогах и как-то помочь. Почему-то вспомнился случай, произошедший как раз вчера днем:***
«День как обычно стоял жаркий. Вожатая вновь, как обычно, наградила меня работой, а именно, помощью по кружкам. Складывалось ощущение, что я для нее стал своеобразным «мальчиком на побегушках». Но, как заверили мои новые товарищи, Ольга всегда так делает со всеми, чтобы они не расслаблялись. Вот это я понимаю — генерал пионерских войск. Итак, закончив помогать кибернетикам (я у них был частым гостем), у которых я чуть было не уснул прям на стуле (слушать их рассказы та еще мука), я неспешным шагом брел обратно в свою временную обитель, закуривая очередную сигарету. Их, к слову, осталось не так уж и много, поскольку я всегда с собой беру лишь одну пачку, так что нужно будет как-нибудь растянуть их до конца смены. И вот, с такими мыслями, я заметил идущую мне навстречу Ульянку, что даже не замечала меня. Взгляд ее был потухшим, она медленно, не спеша брела в неизвестном мне направлении. Но самое интересное — ее косы-торпеды были распущены. От той жизнерадостной маленькой девочки не осталось и следа. Сделав очередную затяжку, я замедлил шаг и негромко произнес, улыбаясь: — Привет, малая. Как дела? Услышав мой голос, девушка встрепенулась и резко подняла глаза, остановившись прямо передо мной. Ее глаза были красные, будто она плакала долгое время. Но больше всего меня насторожил ее взгляд: он был напуганный. — Эй, все хорошо? — спросил я осторожно, удивленный такой реакции. Ульяна смотрела на меня несколько секунд, потом вновь опустила голову, закрыв глаза волосами, и спешно покинула меня, мчась куда-то дальше. Мне лишь оставалось смотреть и задаться вопросом:Ульяна, что случилось?
***
— Хей, не против, если присяду рядом? — послышался знакомый женский голос. Оторвавшись от мыслей, я поднял голову и увидел перед собой Алису в рыжем купальнике. Та, усмехаясь, смотрела мне прямо в глаза и без моего ответа расположилась около меня и улеглась на расстеленное полотенце, прикрыв глаза. Я приметил, что купальник хорошо подчеркивал ее и без того красивую фигуру. Нежная кожа поблескивала на свету, что свидетельствовало о ее недавном плавании. Так посмотреть, и не скажешь, что перед тобой бунтарка с очень гнусным характером. Алиса, уловив на себе мой взгляд, посмотрела на меня и хитро улыбнулась. — Что смотришь? — только и спросила она. — Неужто понравилась? — Может быть, может быть… — протянул я, подмигнув девушке. Та лишь фыркнула и вновь закрыла глаза. — Ну, так что ты решил? — спросила она полминуты спустя. — Я попробую поговорить с Ульяной, но не факт, что все получится, — спокойным голосом произнес я, пересыпая песок из одной руки в другую. — Здесь главное понять, что с ней не так. Алиса ничего не ответила, но краем уха я расслышал тихое «Спасибо», что меня малость удивило. Я лишь улыбнулся и отвел взгляд вновь к горизонту. На пляже народ уже начал потихоньку расходиться, так что я тоже решил вернуться к себе. Попрощавшись с Алисой, которая решила еще немного позаниматься водными процедурами, я вновь, в который раз, вернулся в свой домик, который уже стал для меня чуть ли не родным. Положив свои вещи, я собирался было отправиться на ужин, как вдруг приметил на столе клочок бумаги, которого раньше здесь не было. Взяв его в руки, я внимательно осмотрел со всех сторон, но ничего удивительного я там не нашел. Ни подписи, ни адресата, ничего. Я решил глянуть внутреннее содержание, и оно меня ужаснуло. На листочке было написано всего одно слово, которое «дружеским» уж точно не назовешь.УБИРАЙСЯ
Написано оно было черными чернилами, хотя чернилами это сложно назвать: больше это походило на смолу, да и запах был сильно едким, от чего нос хотелось только воротить. Сами буквы были написаны криво, из-за чего складывалось ощущение, что-либо таинственный отправитель не умеет толком писать, либо он это делал в спешке. Мне было непонятно только одно: зачем кому-то выгонять меня из лагеря? Или, возможно, даже из этого мира? Значит, кто-то знает, что я не местный. Знает, что мне здесь не место. И он станет любыми способами пытаться выбить меня отсюда. Любыми. Я выбросил листок в урну, стоящую у входа, и вышел наружу. Достав очередную сигарету, я затянулся и спокойно выпустил никотиновый дым. В такие моменты только курение помогало уйти от гнусных мыслей, иногда забивающих мою голову, и расслабиться. Но только сейчас я заметил одну странность: пускай я и помолодел лет так на пятнадцать, организм будто не изменился. Впервые я курить начал именно в восемнадцать лет, и уже тогда это заставляло меня задыхаться от этого гадкого привкуса. Но, здесь, выкуривая уже третью сигарету, я не чувствовал похожих ощущений. А значит мое тело изменилось лишь внешне, но не внутренне. Странно это, однако. С такими мыслями я дошел до столовой. Притушив бычок и выкинув его в урну, я вошел внутрь здания, забитого голодными пионерами, что успели позанимать все свободные столики. Из знакомых я увидел тут всех, кроме Ульяны и Алисы. Если с первой-то все понятно: она уже несколько дней ведет себя странно, то вторая меня малость удивила. Взяв еду, я присел за одиночный столик и принялся за нее. Вот только, как я ни старался, мысли не покидала та записка, найденная мной в домике. Незаметно для всех я оглядел глазами помещение, высматривая странных лиц. Но, как бы мне не хотелось, ничего странного я так и не увидел. Хотя, я приметил одного странного паренька в пионерской форме, одиноко сидевшего в самом дальнем углу. И странность эта заключалась в том, что с моего ракурса его лицо больше походило на один очень известный мем. Да и выглядел по возрасту он куда старше местных пионеров. Я перестал смотреть на него и вновь уткнулся в тарелку, думая о чем-то, чего не мог объяснить простыми словами. Закончив с положенным мне ужином, я двинулся в сторону кружка рисования, чтобы помочь девочкам с уборкой помещения. Об этом они попросили еще вчера, когда я случайно столкнулся с ними у кибернетиков. Войдя внутрь, я увидел, что Лиза и Рита (я до сих пор с трудом их различал) занимались уборкой помещения. Одна вытирала столы от пятен красок, другая расставляла вещи на свои места. Как только ящик оказался на столе, она взглянула на меня и мило улыбнулась. — А мы тебя ждали, — произнесла кареглазая. — Я знала, что ты придешь, хотя Лиза упрекала меня в обратном. Но все же я оказалась права. Лиза лишь недовольно фыркнула и продолжила оттирать краску со стола. — Итак, чем же я должен вам помочь, дамы? Рита подошла ко мне с ведром воды и шваброй и протянула их мне. — Нужно вымыть полы во всем помещении, только и всего. Я молча кивнул и принялся за дело. Работенка, в принципе, была не такой уж и трудной, главное вовремя мыть тряпку. Так бы и прошло все спокойно и тихо, если бы не один разговор девочек, который меня заинтересовал. — Слушай, Лиз, — произнесла Рита, усевшись на стол, — ты сегодня случаем Ульянку не видела? — Нет, — отрицательно покачала головой ее сестра, — а что? — Просто… — ее голос зазвучал очень расстроенно. — Последние два дня она ходит какая-то раскисшая и нелюдимая. Раньше она была совершенно другой. Неужто опять что-то случилось. — Думаешь, это дел рук той сучки, что постоянно издевается над ней? — озлобленно произнесла синеглазая. — Боже, я ее убью, если это вновь будет она. — Хватит, Лиз, — умоляюще посмотрела на нее Рита. — Я понимаю, что Вика тебе не нравится, она всех бесит, но убивать человека только потому, что она считает себя лучше всех, не лучшая затея. — Она это заслужила. — Кто эта Вика, о которой вы тут говорите? Девочки резко посмотрели на меня, оперевшегося о швабру и смотрящего вопросительно на них. Рита посмотрела на свою сестру, которая лишь пожала плечами, и, выдохнув, спокойна произнесла: — Вика — девочка из нашего отряда. Она — дочь какого-то богатея. Бескультурная, жестокая, алчная, избалованная. Она считает себя лучше, умнее, круче, чем окружающие. Иногда манипулирует другими в собственных интересах. И если кто-то осмелится ей перечить, то она его мигом уничтожит, просто пожаловавшись своему любимому папочке. Девчонки рассказали мне множество историй, связанных с этой особой. Одна интереснее другой. Я, конечно, сталкивался с такими людьми еще в школьные годы, но столь жестоких ни разу. — В общем, как ты понял, та еще сука. — Лиза! — громко прикрикнула на свою сестру Рита, явно возмущаясь подобными выражениями. — Прекращай уже! Нахваталась от отца всякой нецензуршины, да и он дурак, что не уследил за твоим языком. — То есть, — наконец произнес я, — вы считаете, что это из-за нее Ульяна так сильно переменилась? — Это происходило еще до твоего приезда сюда, — Лиза в этот раз говорила куда спокойней, чем раньше. — Не знаю, чем это вызвано, но, думаю, что у Вики есть личные счеты с Улькой. Она всегда издевалась над ней, обзывая ее и подшучивая. И если шутки Ульянки были безобидными, то Викины — в них было куда больше жестокости. — Мы пытались поговорить с ней, но все безуспешно, — проговорила Рита. — Она просто не желает с нами контактировать. «Тоже самое, что и с Алисой. Она никому не открывается» На какой-то момент я призадумался. Ульяна девчонка озорная, безбашенная, любящая подшучивать над другими. На ее месте я бы просто проигнорировал подколы и язвы этой малолетки. Но… здесь нечто большее, нечто, связанное с самой Ульяной. Возможно, какой-то ее секрет. И, возможно, Вика каким-то образом узнала об этом. Я продолжил расспрашивать девочек об Ульяне, попутно вымывая полы. Как только с работой было покончено (как и с вопросами), я вылил грязную воду на улицу, где уже потихоньку смеркалось и, вернув все принадлежности, попрощался с девчонками. Вернувшись домой, я быстро разделся и улегся в постель, чтобы поскорее заснуть. Завтра мне предстояло поговорить с Ульяной и разобраться с возникшей проблемой.***
Как я ни старался, уснуть я так и не смог. Было ощущение, что тараканы в моей голове решили станцевать чечетку, при этом напевая на чистом украинском «Ти ж мене пiдманула» и хлопая в ладоши. Вот такая была неразбериха в моих мозгах. Посему я встал с постели, оделся, взял очередную сигарету и вышел, где спокойно закурил. Подняв глаза наверх, я расплылся в улыбке. Прекрасное звездное небо расстилалось передо мной, точно покрывало, укрывающее нас от палящего солнца. Все такое темное, непроглядное. И только Луна выделялась среди всей этой тьмы: серый круг испускал своеобразный свет, который никогда не достигал земли. Как я помню про лунные фазы, сейчас было полнолуние.Точно, как в том сне…
Воспоминание о ней так и не ушли из моей головы. Казалось, будто я знал ее всю свою жизнь, хотя, если вспомнить, я не встречал столь нежных рук среди знакомых и незнакомых мне девушек. Увы, как я ни старался, вспомнить что-либо о незнакомке у меня так и не получилось. — Кто же ты? — негромко вопросил я, все также смотря на ночную красоту. Сделав очередную затяжку, я почему-то решил отправиться к пляжу. Чувство подсказывало, что там меня что-то ждет. Ночью было прохладно, но это и к лучшему: дневная жара будто выжигала из тебя все воды, какие есть в теле.Ощущение, что я умер и попал в свой персональный Ад…
Я добрался до площади, где до сих пор стоял памятник некоему Генде. Раньше у меня не получалось разглядеть его получше, но сейчас самое время. Это была самая обыкновенная статуя, какие обычно я видел в Москве или в любых городах, которые посещал когда-либо. Единственное, что странно: кем является этот Генда? Пускай с историей нашей страны, а в особенности, СССР у меня были отношения не очень, но я точно помню, что такого человека там и помине не было. Может, это персонаж какого-нибудь фильма или мультфильма? Тогда, что он забыл в обыкновенном пионерском лагере? Вот и очередной аргумент в пользу того, что я в другом измерении, а не в прошлом. Еще раз взглянув на статую, я затянулся и побрел дальше к намеченной цели. Спустя каких-то пять минут, и я уже на месте. Докуренная сигарета была отправлена в утиль в местное мусорное ведро, что расположилось возле столовой, мимо которой я проходил. На пляже, как ни странно, никого не было, так что я лишь зря проделал весь этот путь. И вот, уже собираясь уходить, я заметил кого-то, сидящего на пляже. Приглядевшись, я узнал Ульяну, что одиноко смотрела куда-то вдаль, прижав колени к груди и обхватив их.А вот и тот, кто мне нужен.
Я задумался. Сейчас было то самое время, когда надо помочь малой с ее нахлынувшими проблемами. Но стоит ли сейчас ее беспокоить? Вдруг она не захочет вообще со мной говорить и просто проигнорирует мою помощь? Может, проще оставить все это до утра, как раз я продумаю план своих действий? Я помахал своей головой, дабы отбросить подобные мысли. Какой я к черту психолог, если оставляю человека, нуждающегося в помощи. Не хватало нам еще, чтобы малая на себя руки наложила. Прочистив горло, я спокойным шагом направился к малой. Она, похоже, даже не заметила меня, все также неотрывно наблюдая за водной гладью, которая изредка покачивалась от легкого ветра. Также покачивались и ее распущенные волосы — Привет, — осторожно поздоровался я с улыбкой, чтобы не испугать пионерку. — А ты чего тут сидишь одиноко? Ульяна посмотрела на меня все такими же опухшими от слез глазами и улыбнулась, но в этой улыбки не было никакой радости. Лишь грусть и боль. — Да… просто… Она не нашла слов, чтобы ответить, поэтому просто промолчала, вновь установив свой взгляд на наблюдение за морем. Я присел рядом с ней и также стал наблюдать. Я просто не знал с чего начать. Сразу лезть на рожон не хотелось, но и как подойти к основным вопросам, у меня просто не было идей. Обычно к разговору с клиентами я заранее готовлюсь, а тут все как на чистом листе. — Скажи, Саш, у тебя не было таких мыслей, что ты никому не нужен? Что всем на тебя наплевать? Данный вопрос поставил меня в ступор. Я ни разу не сталкивался с такими проблемами в своей жизни, ибо она была крайне насыщенной на всякие события и отношения с людьми. — Нет, — только и ответил я. — А почему ты спрашиваешь? — Просто… Она тяжело вздохнула. Было видно, что ей с трудом было найти нужные слова. — Если тебе тяжело, — заботливо произнес я, — то тебе не обязательно об этом рассказывать… — Нет, — резко произнесла Ульяна и встала на ноги, посмотрев на меня. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. — Я… я хочу наконец хоть кому-то излить душу. Мне больно, понимаешь? Из-за того, что я сдерживаю это у себя внутри, оно только приносить мне боль и страдания. И пусть мы знакомы не так долго, я верю, что ты хороший человек. Я хочу в это верить Такая искренность немного удивила меня. Ведь с первого дня своего попадания сюда я толком даже и не общался ни с ней, ни с Алисой, чуть было даже не спровоцировал драку с рыжей, изредка попадал под шутливую руку малой. Я никогда не обижался на нее за это, даже наоборот, старался подыгрывать, чтобы не обидеть пионерку. Но она мне верит, она знает, что я выслушаю ее, пойму и помогу ей. — Хорошо, — я улыбнулся ей, подмигнув и погладив ее по голове. — От себя даю слово выслушать тебя и помочь, чем смогу. Также, обещаю, что не расскажу никому, пока ты сама этого не захочешь сделать. Улька снова улыбнулась, но на этот раз в этой улыбке прослеживались нотки радости и облегчения. Она была рада, что могла без боязни поведать свою историю абсолютно незнакомому человеку. Она резко приблизилась ко мне и обняла за шею, уткнувшись лицом в нее. Тихие всхлипы донеслись прямо в мое ухо, и я понял, что малая вновь заплакала. — Спасибо, — тихо, сквозь слезы, прошептала она. Это было достаточно для меня. Сейчас передо мной была маленькая девочка, нуждающаяся в поддержке как никогда. Поглаживая ее по голове, я старался ее успокоить. Я решил не торопить ее с рассказом, дать ей время на подготовку. И пусть сейчас глубокая ночь, пусть все в этом лагере уже давно видят десятый сон — мне было наплевать. Моя главная задача — помочь Ульяне с ее проблемой.***
Малая начала рассказывать, устроившись на моих коленях и положив голову на мою грудь. Более-менее успокоившись, она смотрела куда-то в сторону, куда-то в даль. Мои руки были скреплены в замок вокруг ее талии. Увидь нас кто-нибудь в таком виде, мигом бы пожаловались вожатой, а та вставила бы мне такой нагоняй, что одного наказания будет мало. Благо сейчас ночь, и никого поблизости нет. Но была еще проблема — Алиса. Она-то точно спросит, где была Улька ночью, а, узнав о наших ночных посиделках, стопроцентно прибьет. Я постарался не думать об этом, а сосредоточиться на рассказе малой. Как-никак, я все же согласился ей помочь. — Есть кое-что, о чем не знает никто, кроме Алисы, Лизы, Риты, но даже они не знают всей правды целиком. Все началось еще с детства. Дело в том, что я… — на этом моменте она затихла, будто боясь произнести это слово, но, спокойно выдохнув, все же решилась. — Я сирота. С самого детства я жила в детском доме, где меня вскоре и забрали в новую семью. О моих настоящих родителях я толком ничего и не знаю. Мне известно лишь то, что они оставили меня, бросили как никому не нужный мусор. Я почувствовал, что малая вновь начала плакать, отчего я мигом стал гладить ее по голове для успокоения. — Новой семье я была не нужна. Они взяли меня только ради каких-то там льгот по удочерению. Всем было наплевать на маленькую девочку, которая толком еще не понимала многое. Я чувствовала себя одинокой Ее руки неожиданно сжались в кулаки. — Я ненавидела их. Ненавидела всем сердцем. Но, увы, я ничего не могла поделать, поскольку я была еще ребенком. К семи годам я начала сбегать из дома и прятаться. Меня, конечно, постоянно отлавливали и возвращали обратно, но это повторялось вновь и вновь. Порой доходило до того, что мои приемные родители начали применять силовые методы, чтобы выбить из меня всю ту дурь, что скопилась в моей голове. Но меня это не остановило, и я продолжала. Вскоре, органы опеки забрали меня из той семьи, выявив многочисленные нарушения, и вернули в детский дом. Неожиданный легкий ветерок пролетел рядом с нами, всколыхнув Ульянины волосы. Малая заерзала на моих ногах, но спустя мгновение успокоилась и уже с закрытыми глазами продолжила: — Я надеялась, что там одиночество покинет меня, и я стану хоть кому-то нужна. Увы, но и тут меня ждал облом. Все стало только хуже. Многие дети, что были старше меня издевались надо мной, подшучивали, доводили до слез. Воспитателям же до меня не было никакого дела, у них были свои проблемы. Я не знала, что делать. А тем временем, чувство одиночества только сильнее поглощало меня. Но все бы так и продолжалось, если бы в один момент я не познакомилась с ней. Когда меня в очередной раз травили мальчишки, к ним подошла невысокая девчушка старше меня на 4-5 лет и, выдав им подзатыльники, прогнала их восвояси. Так я и подружилась с Алиской. — То есть, она тоже детдомовская? — поинтересовался я, услышав неожиданный факт о рыжей. Малая лишь кивнула мне. — Мы обе жили в детдоме, так что очень сблизились. Она была той еще бунтаркой, никогда никому не позволяла себя обижать, да и всегда показывала свой своенравный характер не только другим детям, но и воспитателям, с которыми у нее в основном и были конфликты. Она-то меня и научила многим шалостям, которые я и по сей день использую. Ульянка улыбнулась и отлипла от меня, смотря в сторону моря. — Я наконец почувствовала себя неодинокой, кому-то нужной. На любые попытки отдать меня в новую семью я оказывала сопротивление. Любыми способами, но я старалась сохранить этот лучик надежды. Вскоре я отправилась в первый класс, где и познакомилась с Демировами. На мой немой вопрос, Ульяна хихикнула и постаралась объяснить: — С Лизой и Ритой. Мы стали хорошими подругами, всегда вместе весело проводили время. Мы даже вместе отправились сюда, в этот лагерь, чтобы отдохнуть от учебы и всех имеющихся проблем. Я была счастлива найти наконец настоящих друзей, которым я нужна. Понимаешь, даже все мои пакости были направлены скорее на привлечение внимания, что мне было так необходимо. Я была счастлива. Но счастье продлилось недолго. — Вика, — спокойно проговорил я, вспомнив разговор с сестрами. — Общался с девчонками? — не удивившись этому, спросила Ульяна. — Да, эта стерва не давала мне покоя со второго года обучения. Вика была популярна в моем классе. Все только и мечтали, что дружить только с ней, а она этим пользовалась. Она была тем еще чудовищем в обличии миленькой девочки. Манипулируя своими «друзьями», она постоянно травила меня и всех, кто осмеливался вставать на мою защиту. Все повторилось, и я вновь стала падать в бездну одиночества. Я надеялась, что хотя бы здесь она оставит меня в покое. Но, прознав о моем отъезде в «Совенок», она отправилась туда же, где продолжила говорить, что я никому не нужна, что я пустое место, что лучше бы я вообще не появлялась на свет. Алиса пыталась мне помочь, но я убедила ее в том, что все нормально, что не стоит волноваться. Но нормально ничего не было. И вот, последние два дня я просто не хотела никого видеть, постоянно прячась от Викиных нападок. Вот, вся правда, которую тебе стоило знать. Наступила тишина, которую изредка перебивало стрекотание кузнечиков, доносившийся из кустов. Я сидел спокойно, обдумывая все сказанное Ульяной и пытался найти верное решение, которое поможет ей в ее нелегкой ситуации. Малая же так и продолжила сидеть на мне, положив голову грудь. Дышала она ровно, спокойно, чувствовалось, что, излив душу, она наконец смогла хоть кому-то открыться. — Ответь мне, только честно, — неожиданно спокойно произнес я, — кто твои друзья? Ульяна отлипла от меня и удивленно посмотрела на меня, явно не ожидая такого вопроса. Мой же взгляд был абсолютно серьезным и внушал важность данного вопроса в решении ее проблемы. Малая поколебалась, но все же ответила: — Ну… Алиса, Лиза, Рита… ты, например. Последнее она проговорила смущенно, отведя взгляд. Я лишь кивнул, довольный таким ответом. — Скажи мне, их мнение для тебя важно? — Да, но причем тут… — Просто отвечай на мои вопросы. — Да, мне важно их мнение, хотя скорее, тут больше важно их отношение к моему вопросу. Я снова кивнул. Медленно, но верно, мы подходили к основной сути. — Хорошо. А теперь скажи, кто для тебя Вика? Ульянка на минуту задумалась и спокойно ответила. — Для меня она никто. Просто девчонка с завышенным самолюбием и чрезмерной наглостью. Я улыбнулся и задал свой последний вопрос: — Так ее мнение значит для тебя больше, чем мнение твоих друзей? — Нет, не значит, — уверенно ответила малая. Я довольно кивнул ей. — Вот ты и ответила на свой самый главный вопрос. Ты просто зациклила в себе мысль, что если большинство не обращает на тебя внимание, то это значит, что ты больше никому не нужна. Ты станешь никому не нужной только тогда, когда все от тебя отвернуться. Пока у тебя есть даже такие друзья, как Алиса, ты не будешь одинока. Она молча слушала меня, внимая к каждому моему слову. — Помнишь свой вопрос касательно моментов одиночества в моей жизни? Сказав «нет», я солгал. Когда мне было столько же, сколько и тебе, я стал никому не нужен. В школе все считали меня дрыщом, грушей для битья, и я оправдывал их ожидания. Я был слабаком, не умел драться. Отец научил меня, как постоять за себя в любых ситуациях. И хочешь знать, что я сделал? — малая заинтересованно кивнула. — Я при всех навалял своим обидчикам. Дав отпор, показав, что я не такой уж и слабак, больше никто не осмелился меня тронуть. Наоборот, многие даже стали общаться со мной и заводить дружеские отношения. Дам совет: чтобы Вика прекратила тебя доставать, ты должна показать ей, кто ты. Ты должна сделать в ответ такую пакость, после которой она больше не решится к тебе лезть. Ты должна показать, что ты ее круче. Но пакость должна быть безобидной, ибо никому не хочется лишних проблем. Думаю, стоит попросить помощи у твоей рыжей подруги. Ну, или у меня, если захочешь. Ульяна удивленно посмотрела на меня, явно не ожидая такого предложения. Видимо, она считала меня одним из тех взрослых, кто обычно не занимается подобной ерундой. По ее щекам вновь потекли слезы, но теперь это были слезы благодарности. Она обняла меня за шею и вновь разрыдалась, но теперь я не пытался ее успокоить. Я дал ей возможность выплакать все, что накопилось у нее на душе. Так мы просидели около двадцати минут. Ульянка смогла успокоиться и теперь тихо посапывала у меня на плече. Я же рассматривал ночное небо и пытался найти знакомые мне созвездия. Когда мне это надоело, я попытался разбудить мелкую, но та лишь недовольно поворчала и вновь удобно устроилась у меня плече. Понимая, что это надолго, я аккуратно отцепился от Ульянки, уложив ее на песок. Встав и отряхнувшись, я вновь взял пионерку на руки, отряхнул от песка и, устроив ее поудобнее, отправился к себе в домик. Изначально, хотелось отнести ее к Алисе, но, не желая оправдываться, каким образом мы оказались вместе, принял единогласное решение оставить у себя. И пускай это может показаться двусмысленным, но так будет лучше. Примерно за пять минут я добрался обратно к себе. Благо, дверь оказалась не заперта, и я спокойно вошел внутрь. Уложив пионерку на свободную кровать, я укрыл ту одеялом, в которое она мигом укуталась, и присел рядом, поглаживая ее по голове. Ульяна улыбнулась во сне. Сняв с себя всю одежду, я улегся в свою постель и отвернулся к стене. Делать записи в свой дневник сегодня не хотелось, да и поздно уже, только Ульянку разбужу. Так что очередная запись появится там только завтра. С этими мыслями я и уснул.
