Цветение сакуры

***

Очнувшись утром, Вэй Усянь не понял, где находится, но взглянув на магическое поле, написанное кровью, под собой, начал строить догадки. Безусловно, своё творение Старейшина Илин узнал сразу же, те же знаки и иероглифы, описывающее процесс призыва нужной души, однако, был упущен один важный момент, где человек должен назначить определенную плату за свое предложенное духу тело. Будь то пожелание смерти заклятому врагу или уничтожения целой семьи, у каждого своё. Но этот человек был явно не в курсе этого пункта. После осады на гору Луанцзан все артефакты и доработки Усяня были разделены между всеми заклинателями, принявшими участие в истреблении Хозяина Нечисти. Многие незаконченные изобретения так и остались незавершенными, а некоторые смешались с другими заклинаниями. Не удивительно, что человек, призвавший Старейшину Илин, не имел всех сведений о ритуале. Встав и отряхнувшись, Вэй Ин поискал какую-нибудь отражающую поверхность. — Должен же я знать, какое тело мне пожертвовали. Видно, этот паренёк не занимался физической нагрузкой, раз такой слабый. Да тут и не зажившие ранки есть, ну и дела... Не отыскав ничего дельного, кроме парочки страниц, исписанных резким почерком, Усянь решил узнать, что же это. Прочитав первые пару строк, он понял, что это был дневник владельца тела. С трудом разобрав некоторые предложения, складывалась картинка пазла: находясь в отчаянии, возможно с повреждённым рассудком, юноша воспользовался запретными техниками, взятыми с библиотеки Ордена Ланьлин Цзинь. — Неужели это был адепт одного из Великих Орденов? Но каким образом он оказался в столь жалком месте, которого и домом не назовешь. Прочитав всё, так и не были ясны намерения юноши. Зачем он это сделал? Как он был связан с Орденом Цзинь? За какой проступок его вышвырнули вон из рядов обучающихся заклинателей? Кажется, всё только усложнилось. От длительных раздумий на голодный желудок стало только хуже, поэтому Вэй Усянь принялся медитировать. Это тело было как и физически, так и духовно слабым, Золотое ядро может когда-то и было сформировано, но от чрезмерного использования темных практик, оно попросту перестало развиваться и исчезло. После прохождении около шести часов, Вэй Ин успел набраться сил и принял окончательное решение. — Раз этот Мо Сюаньюй ничего у меня не попросил, значит я могу с чистой совестью гулять по свету! - тело и принадлежало другому человеку, но жизненный путь у каждого свой. Решив, что он ни за что не станет прикидываться другим человеком, Усянь собрал кое-какие вещи и направился в путь-дорогу. Семьи у Мо Сюаньюя, которая горевала бы о его исчезновении, не было, поэтому и никто не хватится его. Когда же тяжесть кратковременных проблем спала с плеч юноши, он вдруг заметил, что ощущает лёгкий аромат сакуры. Странно, ведь в доме не было ничего, напоминающего о присутствии декоративного дерева. Но даже если и так, запах не мог взяться из ниоткуда. Со счастливым лицом, Усянь побежал на улицу, ожидая увидеть дикую сливу и наконец наполнить желудок пищей. Схватив дверную ручку, он резко распахнул её и вправду увидел... Но точно не сливу. Врезавшись в кого-то, ситуация показалась столь смехотворной, что Вэй Ин не выдержал и засмеялся. Отпрянув и быстро извинившись перед человеком, он замер. Перед ним стоял сам Хань Гуанцзюнь! «Вот так да… А ты изменился, Лань Чжань, но с другой же стороны остался такой же ледяной глыбой, только глянь на себя со стороны!» - мысли невольно заставили юношу заулыбаться. «Трудно признать, но я скучал по этим траурным одеждам твоего Ордена, особенно по твоему выражению лица! Но, что же привело тебя в это захолустье? Ни за что не поверю, что сразу заприметил моё возвращение.» Оставшись стоять и рассматривать друг друга, Вэй Ин наконец сказал звонким голосом: — Извините ещё раз, Молодой Господин, я не ожидал гостей сегодня, вот и не подумав, настежь распахнул дверь - немного помолчав, он продолжил, - Но здесь присутствует и ваша вина, зачем вы тихо стояли за дверью, боялись зайти? А может вы просто заблудились? Лань Ванцзи с невозмутимым лицом ответил: — Прошу прощения. Я изучал окрестности в поисках скачков темной ци. В деревне сказали проверить холм. Услышав наконец собеседника, чьи слова озадачили парня, он задумался: — Темная ци? Но я ничего не почувствовал… Не могла же она настолько прижиться ко мне, что я уже не отличаю её. Любопытство одолело вверх над ним и он с энтузиазмом произнёс: — Я мог бы сопроводить Молодого Господина, если ему вдруг понадобится помощь. В ответ же услышал лишь короткое: «Нет нужды.» Но когда Вэй Ин следовал чьим-то указам? Вышесказанное было лишь частью этикета, сам же он для себя решил раскрыть загадку, о каких же скачках тёмной ци говорил Лань Чжань. Как только Господин в белом направился в сторону леса, лежащем дальше, за холмом Усянь тут же побежал за ним, ничуть не скрывая себя. Однако то, что этот человек не только не удивился, но и выглядел так, словно как раз ждал, пока за ним пойдут следом, заставило Вэй Ина разобраться во всём: «Череда неожиданностей и потрясений не закончилась... Во-первых, использование темного ритуала по призыву души исключительной ненависти и злобы, не попросив ничего взамен, щедрость какая! Во-вторых, почему я до этого момента чувствовал лишь запах сакуры, хотя в хижине полно сгнивших старых вещичек! В-третьих, почему здесь оказался Лань Чжань? Он что, бдит и день и ночь и при появлении меня сразу бежит наказывать, это рефлекс? И в-четвертых, почему при его появлении я могу ощущать все окружающие запахи? При жизни вроде подобного не случалось...» Потихоньку раскладывая вопросы на одну сторону, а предложения и догадки на другую, двое людей уже прибыли куда-то. Место особо ничем не отличалось от обычной полянки. С чего останавливаться? Однако, заметив изучающий взгляд Лань Ванцзи, Вэй Ин заметил в зарослях кустарников своеобразный выступ. Больше он походил на каменную плиту, имитирующую надгробие. Подойдя ближе, он заметил выгравированные слова: "Покойся с миром". Неизвестно, кому это предназначалось, но выглядело довольно странно, зачем хоронить одного человека вдали от общего кладбища деревни? Увидев сосредоточенное выражение лица юноши в чёрном, Лань Ванцзи отошёл в сторону, вернувшись, он уже держал в руке засохшую ветку. Вэй Ин, чьё сознание витало глубоко в мыслях, не сразу заметил, что собирался делать Лань Чжань. Но увидев, как этот благонравный человек роет могилу, неизвестное чувство заставило Усяня сломать ветку с ближайшего дерева и горячо воскликнуть: — Хань Гуанцзюнь! Что же вы делаете? Не надо марать руки такими действиями, позвольте мне! Сам же он пребывал в неописуемых чувствах. Как такой чистый, идеальный человек может заниматься таким непотребством как рытьё могил? Впрочем, Господин в белых одеждах ни на миг не оставил затею и продолжил выкапывать яму. Так они вдвоем управились быстрее, и наконец открылся взор на похороненные тела, завёрнутые в белую ткань. Можно было сразу понять, что похоронили их совсем недавно, так как ткань была ещё довольно чистой и их непременно должны были уложить в гроб. Рядом с телами находились обрывки той же белой ткани. Не ожидая, что здесь похоронено несколько человек, Вэй Ин замер. Обрывки ткани явно свидетельствуют о том, что кто-то сорвал их с завернутых тел. Или же, мертвецы сами сорвали с себя лишнюю преграду?... Лань Ванцзи думал о подобном. Рассказы жителей деревни о том, что лютыми мертвецами были их родственники или старые друзья, лишь подтверждают эту идею. Озлобленные сердца, полные ненависти и тяге к разрушению, способны вернуть души погибших обратно в этот мир, но они будут словно марионетки, которым нужна кровь и плоть своих обидчиков. И если найдется тот, чьё сознание затуманено неприязнью к кому-то, то он непременно воспользуется возможностью управлять этими марионетками. Учитывая, что недавно использовался призыв души в обмен на тело, вероятно эти события должны иметь связь. Мог ли этот тёмный заклинатель убивать невинных людей просто так, или же была определённая причина? Рассматривая трупы, от которых уже начал исходить смрад, Вэй Ин сморщился и прикрыл нос. Когда-то он в прошлом повелевал мертвецами, но особо не чувствовал их трупного зловония. Почему же сейчас на него так подействовал резкий запах? Бросив беглый взгляд на находившегося рядом Лань Чжаня, он убедился, что тот не изменился. Всё такое-же выражение серьёзности и непоколебимости. «Как покончим с этим тёмным заклинателем, надо будет обязательно над ним подшутить! Посмотрим потом, сохранится ли эта твоя серьёзность в неловкой ситуации, а, Лань Чжань?» - хитрая улыбка озарило лицо юноши, который уж больно походил на страшненькую девицу из-за ярко-красной пудры, криво намазанной поверх глаз и губ. Но даже это не помешало встрепенуться сердцу Второго Нефрита, который наблюдал за человеком в красном. Позже, проверив остальные тела на скрытую злобу, выяснилось, что в каждом из них присутствуют частички тёмной ци, но её не достаточно для открытого использования мертвецов как орудия массовой гибели, даже для пробуждения в них жизни. Вэй Ин уже допускал момент, что призвавший его Мо Сюаньюй мог и управлять умершими людьми, когда читал его дневник. Обида на жителей деревни, в основном на конкретных особ, которые и лежали здесь, недавно похороненными, за их презрительное отношение к любви молодого парня и побудили его отомстить. Ещё в хижине на холме, Вэй Ин присмотрел пару листков, где отчаянный юноша лихорадочно писал свои последние слова перед смертью, также упоминались моменты о непростительном поступке, который отчасти являлся справедливым. Еле прочитав тот неразборчивый почерк, Усянь понял, что Мо Сюаньюя в деревне считали странным, а именно, за его нетрадиционный любовный интерес, который был мужчиной, чьё имя, кстати, не упоминалось. Оказалось, что тот был сыном очень хорошего друга Господина Мо, горячо любимый в деревне, где он и жил. Узнав о чувствах молодого человека, он не только ответил взаимностью, но и обещал сыграть свадьбу и скрепить союз. Радостная новость охватила бы всех людей, если бы она была таковой. Все стали пуще презирать Сюаньюя, что тот одурманил тёмным колдовством почитаемого Господина. Но поддерживающий возлюбленного мужчина поселил его к себе в дом и защищал от возмущения народа. Приставив охрану, он и не мог представить, что те ослушаются приказа и попытаются убить жениха. К счастью, он сумел подоспеть вовремя и спасти свою любовь, поплатившись жизнью... Охрана обвинила в смерти Господина умалишённого. И снова возгласы, порицания и угрозы жизни. Не желая оставлять всё как есть, они потребовали наказания, выселив обрезанного рукава на холм. Когда же тот построил небольшую хижину, одной ночью её подожгли, предварительно смазав тело спящего маслом. Ноги, руки и особенно лицо покрывали ожоги, но обучаясь в своё время в Ордене Ланьлин Цзинь, Мо Сюаньюй излечил большинство из них благодаря лекарственным травам, растущих в близлежащем лесу. Предусмотрев, что люди заметят чистую кожу без ран и решат наказать в следующий раз, он начал мазаться румянами. Жители понимали, что это очередная мерзкая выходка для привлечения внимания и запретили кому-либо приближаться к его дому и к нему самому. Получив свободу, юноша днём и ночью составлял план мести. Ему было всё равно, что говорят о нём, привыкнув к этому с самого детства, но когда дело доходило до его возлюбленного, границы дозволенного разрушались и давали полный ассортимент способов покончить с жизнями тех солдат, нанятых охраной. Продумывая план день и ночь, практикуя тёмную магию и запрещённые заклинания, способные дать силу взамен крови, он наконец отомстил. Но, осознавая, что не сможет жить без своей второй половинки, он решает умереть, перед этим, жертвуя своё тело легендарному Старейшине И Лин, чьи записи помогли совершить правосудие. Тогда-то Вэй Ин и решил, что не станет притворяться этим человеком, но прочитанное всё же заинтересовало его. Проделать всё это - ради любимого, какая решимость. Вообразив, что кто-то пытался отмстить всем обидчикам за него, ему стало тошно. Не только из-за невозможности сего фактa, но и из-за отсутствия какой-либо поддержки со стороны. Как он понимал чувства паренька, когда от тебя отворачиваются, считают злом... Неожиданно возникшая из ниоткуда мелодия вернула Усяня на землю. То была очищающая и успокаивающая душу мелодия, которую играл на гуцине Хань Гуанцзюнь. Такая нежная, чарующая, что Вэй Ин произвольно начал тихо подпевать. Закончив с упокоением душ, Лань Чжань перестал играть, завернул музыкальный инструмент в белоснежную ткань и подошёл к Усяню. Тела были уложены обратно в землю, и миссия считалась завершённой. Однако подошедший Ванцзи кратко, но чётко произнес то, что хотелось слышать У Сяню в самую последнюю очередь: — Ты вернулся... Слова прозвучали словно гром посреди ясного неба, спокойствие разом улетучилось, а за ней и маска лёгкой беззаботности. Прошептав: — Ты меня и впрямь ждал, но раз такова моя судьба, то давай, запри в своём Ордене и наказывай за содеянное. Прошлое уже не изменить… - Вэй Ин вслух ответил, скрывая дрожащий голос: — А ты узнал меня. Что же, прятаться более не имеет смысла. Вот он – я! Прямо перед тобой, я понимаю, что никак не искуплю свои поступки, что я пал в твоих глазах, - помолчав долю секунды, он продолжил, - Помнишь, тогда, в пещере Черепахи-Губительницы, я подумал, что ты более не считаешь меня посторонним, но, я вновь всё испортил. В глазах Второго Нефрита мелькнуло удивление, которое тут же скрылось за непроницаемым взглядом. Подождав слов собеседника, Вэй Ин почти закричал: — Давай же! Какое наказание ты предложишь? Лишение рук, что играли на флейте и создали Тигриную Печать, или вечное клеймо, излечить которое невозможно, хотя о чём это я… Совершённое мной никак не вяжется с бессмысленными наказаниями… Закрыв глаза, из которых вот-вот должны брызнуть слёзы виновника тех ужасных несчастий, охвативших чуть ли не всех людей, кланов и Орденов, в числе которых и Гусу Лань. Молчание Ванцзи было ещё хуже, пусть бы он кричал, бил, но не молчал, тихо смотря на Вэй Усяня. Так они и простояли, пока рука Хань Гуанцзюня не потянулась к лицу юноши и бережно вытерла слёзы, которых не мог более сдерживать хозяин. Рука двигалась от глаз, едва задевая дрожащие ресницы, к подбородку, откуда капали на землю солёные ручейки нахлынувших чувств. Очистив лицо и от румян, Лань Ванцзи взял руку Вэй Ина и шепотом сказал: —Ты ни в чём не виноват, и сжал руку сильней. Оторопевший юноша, не смог найти иных слов, как: — Тогда, что же теперь мне делать.. В ответ он получил тихое: — Вернись в Гусу со мной… Ручейки слёз вновь покатились с глаз, скрывая слегка проступивший румянец. Никто не говорил ему таких слов... Почему-то рядом с Лань Чжанем он почувствовал себя защищённым, нужным кому-то. Не зная ответа, он тихо ответил: — Да, спасибо, Лань Чжань. Отпусти своё прошлое, оставь его там, где суждено ему быть. Впереди будущее, а живешь ты в настоящем, сохрани своё настоящее и можешь быть уверенным о светлом будущем…