Цветение сакуры

Проснувшись как по расписанию, Лань Юань встал в пять утра и привёл себя в порядок. Он помнил, что сегодня ему вместе с гостем Хань Гуан Цзюня предстоит обыскать библиотеку Облачных Глубин, не пропустив ни книжки, в которой могут упоминаться случаи выздоровления после странных болезней. Он мало верил, что найдётся метод лечения Второго Нефрита, однако он решил помочь Молодому Господину, который как раз затеял перерыть всё вверх дном: в личных покоях Хань Гуан Цзюня, обыскав все ящики и стараясь найти спрятанные скелеты в шкафу, но безрезультатно. Лань Сы Чжуй предполагал, что Молодой Гость будет спать до полудня, как и всегда, поэтому юный адепт собирался успеть завершить свои дела до пробуждения Господина. По дороге в холодный источник он всё думал, кто же этот загадочный человек и почему он кажется ему до боли знакомым? Мог ли он когда-нибудь пересекаться с ним? Окунувшись в холодную воду, Сы Чжуй очистил свой разум, прогоняя многие мысли перед медитацией, которая последовала после обряда омовения и очищения тела. Утренняя медитация проводилась в течении двух-трёх часов, в течение которых младшим адептам позволялись делать небольшие перерывы. Лань Юань, будучи довольно талантливым и сообразительным юным заклинателем, в отличии от остальных не требовались передышки, поэтому следующие три часа он провёл в уединении.

***

Вэй У Сянь, пробудившись ото сна, бодрствовал следующие несколько часов, читая сочинение мастера Жу Хенга и вспоминая забытые моменты из прошлого. Многое теперь стало ясным для него – Лань Чжань в опасной ситуации всегда оказывался рядом и пытался помочь, но из-за своего упрямства Вэй Ин даже не слушал того. Память постепенно восстанавливалась. У Сянь вспомнил почти всё: школьные годы, проведенные в Гу Су Лань, охоту на Черепаху-Губительницу, когда ему с Лань Чжанем тогда нехило досталось, Аннигиляцию Солнца, клан Вэнь, чьим пристанищем стала проклятая гора Луан Цзан… Последние события особенно хорошо дополнились деталями и предстали перед глазами: реки крови, смертельная мелодия Чэн Цинь, тысячи заклинателей и душераздирающие крики лютых мертвецов. Сравнивая настоящее со светлым будущим, которое может и не случиться, но Вэй Ин всем сердцем желал его воплощения, когда он признается Лань Чжаню в чувствах и они окажутся взаимными, тогда настанет его счастливая полоса жизни, спустя столько испытаний, которые они оба преодолели, У Сянь пришёл к выводу, что теперь всё должно измениться...

***

Проводя чуть ли не весь день внутри четырёх стен и репетируя свой разговор с Ван Цзи, Вэй Ин опустошил два сосуда «Улыбки Императора», нарисовал чернилами пару картин, где была изображена их безоблачная мирская жизнь с Лань Чжанем, и перечитал несколько раз ту книгу, акцентируя внимание на том, что в любом случае им двоим уготована счастливая судьба. Даже с этой твёрдой верой он одновременно и страшился скорого возвращения Лань Чжаня, и желал этого. Так и прошла первая половина дня, после чего к нему постучали. Вэй Ин тут же разволновался, что час признания настал, с другой стороны зачем нужно было бы Хань Гуан Цзюню стучаться в двери своего же дома? Поэтому, У Сянь спросил, кто его ищет. То был Лань Юань, который пришёл сопроводить его в библиотеку, чтобы продолжить вчерашние поиски. Тем не менее, Вэй Ин уже знал, что требуется для выздоровления Ван Цзи, но не хотел пока ничего никому говорить об этом, чтобы не привлекать лишнее внимание, так он притворился больным и отказался от помощи лекаря, сказав, что переутомился и ему всего навсего нужно отдохнуть в одиночестве. Оставшись вновь один, У Сянь решил вздремнуть, ведь он проснулся очень рано, даже на удивление самого себя, поэтому таким образом он попытался восстановить сонный режим и заснул на кровати Второго Нефрита, которая уже успела стать для него привычным спальным местом. Так и настал вечер...

***

Лань Юань стоял у входа в Облачные Глубины. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в яркие цвета. Он дожидался возвращения двух Нефритов, которые уже покинули Собрание Глав и доставили весточку о скором прибытии. Подняв голову, Сы Чжуй разглядел среди облаков две фигуры, приближающиеся к нему. Узнав в них нового Главу Ордена, Цзэ У Цзюня и наставника Хань Гуан Цзюня, лицо молодого адепта озарила едва заметная улыбка. По рассказу Хань Гуан Цзюня, его родители погибли когда ему было около четырёх лет, тогда Лань Ван Цзи забрал маленького мальчика с собой, взяв того под опеку. Из всех воспоминаний о детстве Лань Юань помнит лишь Лань Ван Цзи, который был центром его мира, опорой, словно отец. С того момента ничего не изменилось, только тот беззащитный мальчик вырос в прекрасного юношу, который продолжает всем сердцем боготворить своего наставника, относясь к нему с уважением и почтением. Встретив двух Господ, Сы Чжуй провёл их к обеденному залу, где к их приходу был приготовлен ужин. За столом адепт заметил, что глаза Второго Нефрита пробегают по всему помещению, словно ища определённого человека. Увидев столь напряжённые взгляды своего брата и молодого заклинателя, Лань Си Чень решил заговорить первым. Он встал из-за стола и шёпотом поманил Сы Чжуя за собой в сторону террасы. Разговаривать во время еды являлось нарушением правила, тем более перед большим количеством людей это было неприемлемым для Главы Ордена. Так, оказавшись на террасе, находившейся чуть позади от стола, где всё ещё был Ван Цзи, Цзэ У Цзюнь спросил: «Сы Чжуй, думаю, ты понял за кем оглядывался Хань Гуан Цзюнь. Не скажешь, где сейчас этот человек?» Оторопев от подобного вопроса, Лань Юань понял, в чём дело и мигом ответил: «Почтенный гость Хань Гуан Цзюня сообщил о своём плохом состоянии, однако отказался от помощи лекаря, сославшись на переутомление, - услышав сказанное, Си Чень задумался, от чего бы мог устать Вэй У Сянь, но промолчал, - сейчас он отдыхает в цзинши Второго Господина, я предлагал гостю поужинать вместе с вами, но, вероятно, ему всё ещё нездоровится...» Бросив взгляд на Лань Ван Цзи, который должен был слышать весь разговор, Си Чень поблагодарил адепта и вернулся к трапезе. Рядом с ним пустовало место Лань Чжаня, который уже ушёл. Лёгкая улыбка проскользнула по лицу Си Ченя, который вновь принялся за ужин.

***

Лань Чжань, услышав новости о Вэй Ине, тут же направился в свои покои. Что же могло случиться с У Сянем за два-три дня? Он считал, что тот немного успокоился и его вечные поддразнивания исчезли, но, застав того пьяным на своей кровати, Ван Цзи решил, что он всё таки не изменился. Попутно отдав несколько поручений младшим адептам, он наконец полностью освободился и сразу же пошёл в сторону цзинши. Надеясь, что с Вэй Ином всё в порядке и ничего серьёзного не случилось, он захватил с собой поднос с тёплой рисовой кашей, помогающей исцелить организм от инфекции, медный чайник, в котором находился горячий лекарственный отвар, помогающий в случае расстройства пищеварительной системы и две чашки, одна из которых была наполнена водой. Ступив на знакомую каменную дорожку, ведущей к его дому, он увидел, что внутри не горит свет, может Вэй Ин уже спит? Дойдя до дверей, он посмотрел на растущую сакуру, на которой уже росли нежные розовые цветки. Совсем скоро весь внутренний двор будет устлан живым ковром, как и тогда... Зайдя внутрь, он осмотрелся и нигде не нашёл У Сяня, зато заметил окружающий беспорядок, словно по дому пронёсся ураган. Все вещи лежали не на своих местах, везде были разбросаны его клановые мантии, даже на книжных полках царил полнейший хаос. Решив, что уборкой можно заняться позже, Лань Ван Цзи поставил поднос на деревянный стол, на котором лежали какие-то разрисованные листы пергамента. Он зажёг стоявшую недалеко свечу и поднёс ближе к рисункам, стараясь не поджечь их. Их было около семи-восьми больших листов, а ещё три сложенных. Рассмотрев некоторые из них, Лань Чжань лишился дара речи. Рисунки представляли собой незамысловатые пейзажи, на которых главную роль играли двое людей, которые всегда находились рядом. Самой запоминающейся оказалась картина, где первый человек был в тёмных одеждах, а в руках была такая же чёрная флейта, на которой он играл мелодию второму, который сидел напротив в светлых одеждах и с гуцинем на коленях. Мужчины сидели под цветущим деревом, а рядом лежали сосуды из под вина. Сердце Второго Нефрита пропустило удар. Что хотел сказать Вэй Ин этими художествами? Это всё очередная шутка? Розыгрыш? Но почему тогда эти люди так похожи на них вместе? Ведь на картинах они явно не простые друзья, а скорее возлюбленные... Рядом с картинами лежала книга мастера Широнга, Вэй Ин нашёл и её? Тогда он прочёл всё о родственных душах, имеет ли это связь с теми рисунками? Неужели он всё понял? Собравшись с мыслями, Лань Чжань тут же поспешил на улицу. Нужно было найти Вэй Ина, не мог же тот сбежать? Подкрадывающееся к сердцу Нефрита волнение мигом исчезло, как он услышал знакомую мелодию. Звук исходил с крыши. Успокоившись, Ван Цзи запрыгнул на крышу и ничуть не удивился. Перед ним полусидел-полулежал Вэй У Сянь, который тихо наигрывал мелодию на своей флейте. Та самая мелодия... Почувствовав постороннее присутствие, человек в чёрном открыл глаза и отложил музыкальный инструмент в сторону. Потянувшись, словно кот, он вдохнул полной грудью сладкий аромат сакуры: «Лань Чжань, наконец ты вернулся. Я так долго ждал тебя...» Сердце Ван Цзи вновь пропустило удар. - «Мгм. Ты болен?» - «Знаешь, я впервые в этой жизни чувствую аромат вина, как и тогда, когда мы впервые встретились. А ведь тогда ты собирался меня остановить.» - проигнорировав вопрос, Вэй Ин потянулся к «Улыбке Императора» и сделал небольшой глоток. - «Вэй Ин.» - «Подожди, я должен кое-что сказать...» Оба мужчины стояли, не промолвив ни слова, в полной тишине. Никто так и не заговорил первым, как вдруг У Сянь резко поднялся на ноги, вставая перед Лань Чжанем. - «Ну вот! А я-то думал, что алкоголь прибавит смелости...» - «Вэй Ин, что ты хотел сказать?» - «Лань Чжань, я... - но слова так и не собирались срываться с его губ, подойдя ближе к собеседнику, он схватил его за правую руку, - человек, которого я люблю... Он всегда был честным, праведным заклинателем и поражал окружающих своим умом. Он всегда спасал меня, будучи очень смелым, хотя он же теряется всякий раз, когда я над ним подшучивал... Когда я встал на Путь тьмы, он не отвернулся от меня, наоборот, хотел помочь и защитить от этого враждебного мира. Но при последующих наших встречах я отталкивал его, а ведь он предупреждал меня об опасности Тёмного пути. Каким же дураком я был, таким и остался...» С каждым словом душа Лань Чжаня бушевала яростнее всех гроз, волнение вновь подкатило к нему, однако, вместо холода чувствовался тёплый лучик надежды... - «Вэй Ин, ты...» - «Постой, это ещё не всё. - У Сянь сжал сильней правую руку, проделав то же и с левой рукой Ван Цзи, - мы пережили много несчастий, преодолели тысячи преград, ведь наши сердца продолжают тянуться друг к другу. Мой дорогой Лань Чжань, прошу, ответь честно. Ты...хотел бы... провести со мной всю жизнь? Быть вместе, словно неразлучные небо и земля? Помогать друг другу, защищать несмотря ни на что! Я хотел сказать, что...» Быстрым движением Хань Гуан Цзюнь притянул к себе Вэй Ина и крепко заключил того в объятия. Вдохнув его нежный аромат, Ван Цзи тихо прошептал на ухо, заставляя того покрыться алым румянцем: - «Провести жизнь...» - «Да...» - «Быть вместе...» - «Да.» - «Любить друг друга...» - «Да!» Пронзительный блеск золотых глаз сменился янтарно нежным взглядом, направленным на серые глаза, которые смотрели не с меньшей нежностью. Здесь не нужны слова, ведь истинные родственные души понимают друг друга без слов, прочитав во взгляде любимого свои же мысли: «Я люблю тебя...»