Цветение сакуры

Ночь... Безлунной ночью в Облачных Глубинах царит тишина. Сон завладевает и телом, и душой, неспешно погружая каждого в блаженный мир грёз. За лёгкой пеленой сладких мечтаний, туманных размышлений, за непоколебимой стеной гордости и чести, можно разглядеть истинную душу человека. Непорочную, такую, какая она на самом деле есть, без каких-либо предрассудков или приписанных посторонними людьми качеств. Лишь окунувшись в чужой сон, в обитель живых чувств, предоставляется редчайшая возможность по-настоящему узнать человека, понять его боль и принять его слабости. Вэй Ин беспокойно спал, всё время переворачиваясь с боку на бок. Пара перьевых подушек беспорядочно валялись на полу, а одеяло было небрежно закинуто на деревянное изголовье кровати. У Сянь же лежал в самом центре, свернувшись калачиком. Тревожные мысли то и дело норовили разбудить юношу. Желая прекратить это и уснуть во второй раз, Вэй Ин резко распахивает глаза, но не видит ни стен, ни мебели, ничего. Густой чёрный туман обволакивает всё в округе. Под ногами тоже ничего нет, лишь бесконечная пустота. Сочтя происходящее за беспокоящий его кошмар, У Сянь успокаивается и решает разобраться в корне проблемы, с чего бы его начали мучить кошмары? Он протирает не привыкшие к темноте глаза и оглядывается, за чёрной пеленой тумана, заполняющей всё пространство, ничего не разглядеть. Он начинает уверенно ступать вперёд, всё дальше и дальше, постепенно темнота начинает отступать, но вдруг Вэй Ин интуитивно чувствует, что упустил крайне важную вещь, оставшуюся позади, он не имеет представлений, что это, как он понял, что ему не хватает чего-то существенного, словно он не может просто пойти вперёд, к блеклому свету, необходимо узнать, что осталось позади, как бы это не звучало глупо. Поэтому, он тут же разворачивается и начинает двигаться в противоположном направлении, сначала медленно и неуверенно, будто бы страшится постичь неизведанного чувства, но потом, переборов самого себя, ступает по пустоте всё более твёрдыми шагами, словно что-то тянет его в эту непроглядную пучину, закончится ли она, и если да, то что его будет ждать в конце? Вэй Ин, понимая, что всё происходит в его сне, сознании, где он властен совершать любые поступки, создавать диковинные образы людей и делать, что пожелает, в данный момент не способен ни на что. Закрыв глаза, он всё продолжает идти, шаг за шагом. И вот он уже ступает по траве. Едва ощутив мягкое, слегка покалывающее, почти невесомое прикосновение зелени, он мгновенно распахнул глаза и глянул на изменившийся мир. Мрак, поглощающий окружающее пространство, не был иллюзией или обычным ведением. Некогда окружающая У Сяня пустота превратилась в материальную природу, каменные стены, пол, устланный из плоского булыжника, в трещинах которого произрастала трава - всё это очень походило на пещеру. Опешив от такого поворота событий, Вэй Ин слегка поколебался, ведь, пройдя ещё немного вперёд, он услышал чей-то голос. Тихий, едва уловимый в широком помещении, но такой нежный, приятный, ласкающий слух. Подкрадываясь всё ближе к обладателю столь бархатного голоса, Вэй Ин сумел поймать нотки тревожности в шёпоте. Этот голос...Ему он кажется смутно знакомым, кто же это? Наконец полностью выйдя из тени, он различил два силуэта, один из которых неустанно что-то шептал второму, который, в свою очередь, сохранял холодное молчание. Первая фигура была в белом ханьфу, с клановым узором плывущих облаков, вторая же чуть ли не вся сливалась с ночной темнотой. Если бы не лунный свет, Вэй Ин и не увидел бы второго человека, который сидел к нему спиной, не давая чётче рассмотреть его. Первый человек оказался молодым заклинателем, с идеальной осанкой и даже его потрёпанный вид, слегка разорванные одежды и испачканное лицо не могли не выдать в нём истинного благородного мужа. Его лицо было сильно размыто, как и во всех снах, когда не можешь вспомнить отдельных людей, но можно было заметить горящие золотистые глаза, излучающие тепло. Однако, то, как он старался помочь второму мужчине, переливая духовную энергию, переполняло сердце горькой жалостью, ведь его собеседник сидел с опущенной головой и даже не обращал внимания на присутствие кого-либо ещё. Возмущённый Вэй Ин вмиг сократил расстояние между собой и заклинателями и встал прямо напротив этих людей. Как и лицо первого, черты лица второго были так размыты, что не представлялось возможным рассмотреть его профиль. Одет он был в чёрные одежды, на которых виднелись явные пятна крови и грязи, волосы были такой же длины, как и у первого, но беспорядочно уложенными на голове. Так или иначе, Вэй Ин собирался разузнать всё происходящее, его жутко раздражал тот факт, что заклинатель в чёрном так игнорировал своего друга, когда тот не только помогал ему восстановить силы, отдавая свою духовную энергию, но и горячо поддерживал. Было очевидно, что они довольно близки, иначе зачем бы первому заклинателю понадобилось так распинаться перед посторонним человеком? Стоя к ним вплотную, У Сянь всё рассматривал каждого, пытаясь найти нить, связывающую его сон и происходящее сейчас: как эти люди могли иметь отношение к нему? Он невольно предположил, что первый человек, вероятно, из именитого клана Гу Су Лань, второй же приходится ему либо довольно близким товарищем, может быть и названным братом. Пока он размышлял над этим, первый заклинатель неожиданно притянул другого к себе и крепко обнял, с дрожащим голосом произнося: «Вэй Ин... Пожалуйста, приди в себя, прости, что не помог раньше... Всё позади, прошу, взгляни на меня...» Услышав своё имя, исходящее из уст неизвестного человека, У Сянь встрепенулся и оглядел обоих повторно: у первого были золотые глаза, а у второго за поясом виднелась флейта, перевязанная алой лентой...Чэн Цинь? Его словно окатило ледяной водой, этот человек... он помогал ему? Переливал духовную энергию, рискуя самому ослабеть, повторял, что всё уже закончилось и просил прощения у него, Старейшины И Лин? В тот же миг голова закружилась, а земля ушла из под ног. Всё вокруг смешалось и сжалось в одну единственную точку, где последнее, что смог различить Вэй Ин, были слёзы, катящиеся из золотистых глаз. Он наконец увидел лицо обладателя янтарных глаз, который смотрел на него и что-то шептал, но Вэй Ин ничего не услышал...

***

Резко открыв глаза, У Сянь почувствовал, что по щеке катится слеза, а он, в свою очередь, лежит на полу, среди разбросанных подушек и вещей. Последнее, что он помнил из своего странного сна, был Лань Чжань. Это он назвал второго человека его именем, а позже и взглянул на настоящего Вэй Ина. Неужели, он и вправду когда-то помогал ему? Вернее, спасал от смерти, ведь именно его одежда была разорвана в клочья, из которых текла кровь, другой же отделался лишь парой порезов и незначительных ран... Да, Вэй Ин осознавал, что некоторые моменты из его прошлой жизни просто исчезли, словно их и не было, но постепенно, день за днём, они восстанавливались в Облачных Глубинах и он понемногу вспоминал всё больше и больше. Является ли этот сон - вещим? Показывает ли он сокрытую правду или просто проецирует внутренние переживания? Скопилось так много вопросов, которые остро нуждаются в разрешении, что же делать... Схватившись за голову, которая не слабо болела, Вэй Ин старался хоть каким-нибудь образом объяснить произошедшее, но ничего не приходило в голову: «Может тогда-то я и наложил на него это проклятие, поддавшись гневному порыву и будучи в состоянии полного погружения в тёмную ауру? Если это так, то исцелиться возможно лишь при повторном использовании тёмного заклинания, но противоположного действия, но я ничего не помню, даже этот момент...» Блуждающий по комнате взгляд упал на оставленную на столике книгу. Вэй Ин сейчас разрывался на части, хотелось убежать отсюда с громкими криками и найти Лань Чжаня, расспросив того обо всём, с другой стороны, он чувствовал неизгладимую вину перед ним и хотел всем сердцем помочь, отплатить за всё, что тот сделал за прошедшие дни в Облачных Глубинах и, возможно, за поддержку в прошлой жизни, без которой он мог и умереть. Уже отчаявшись, он стремительно поднялся и подбежал к лежащей книге: «Не важно, что это могут быть обычные сказки, раз она была спрятана в тайнике, значит для Лань Чжаня она дорога...» Открыв её, Вэй Ин начал читать, запоминая каждое слово и ускоряясь с каждой минутой, как вдруг он неожиданно остановился: «Это...не вымысел?» На потёртом пергаменте говорилось о космической связи между двумя определёнными людьми, которые могли чувствовать лишь запах второй половинки, не ощущая ничего вокруг, однако, при воссоединении они снова становятся нормальными людьми, возвращая своё обоняние. Чуть ниже было написано, что это объяснятся тем, что их души интерпретируются вещественными телами, превращаясь в ароматы, а при встрече их души сливаются воедино и каждый из них может вновь почувствовать живые краски сего мира. «...Родственные души понимают друг друга без слов, лишь раз бросив взгляд на своего партнера, это на самом деле восхитительно. Пока обычные люди стараются постичь невозможного, пытаясь отыскать вторую половинку среди понравившихся особ, они напрочь забывают про душевную связь. Каждый человек рождается с особыми качествами, присущими только ему, встречаясь с человеком, не суди его по одёжке, почувствуй его мысли, пойми боль и прими недостатки, так же, как и он примет твои. Ведь любой фермер оценивает качество почвы по её влажности, твёрдости, а не по тому, нравится ли ему этот оттенок чёрной смолы...» В конце концов, Вэй Ин взахлёб прочёл это сочинение, ведь по содержанию и по стилю написания оно явно не подходило для какой-нибудь сказки или суеверного низкосортного романа. Постоянно окружающий его аромат сакуры, преследует его вовсе не с момента перерождения, он был рядом с ним всегда! Ему ведь так понравились лотосы в Ордене Цзян, когда он впервые их увидел. Посчитав аромат водных цветов тем же, что ощущал он... Их первая встреча с Хань Гуан Цзюнем произошла в деревне Мо, тогда-то он почувствовал другие запахи, до этого ощущался всё тот же неизменный аромат сливы в цвету, как и сейчас... Но раз он чувствует только аромат своей родственной души, то и он должен ощущать запах, связанный с Вэй Ином, на ум пришли выгравированные на футляре изображения лотосов, где хранилась его флейта Чэн Цинь... Значит, лотосы? Соединяя каждую вспомнившуюся зацепку, отдельный любопытный момент, в итоге получилась довольно запутанная картинка, в которой главенствующее место занимал Лань Ван Цзи: «Так всё это время, это был ты? Интересно, ты уже обо всём знаешь, но упорно молчишь. Ты ждал, когда я сам всё найду и пойму? Если всё так, ты не представляешь, что ты значишь для меня, мой дорогой Лань Чжань...»