Не плачь, моя детка

– Я никуда не пойду в больничной ночнушке, размахивая своими причиндалами. Тащи мою одежду, – приказал Рамлоу Роллинзу, усевшись и пытаясь восстановить чувствительность в пятках. Он обеими руками зачесал назад волосы, кажется, они слишком длинные для военной стрижки. – Что, весь комплект? – спросил Роллинз. У него на плече была эмблема, у доктора – такая же поверх знака с предупреждением о радиационной опасности. Щ.И.Т. Что бы эта херня ни означала, это не могла быть приличная организация со звучной аббревиатурой, если эти двое работали на нее. Брок кивнул. – Есть, сэр, – ответил Роллинз и добавил с усмешкой: – Приятно видеть, как серьезно ты настроен, а то, по-моему, все это становилось слишком слюнявым. – Он отправился за штанами для Брока, насвистывая веселую мелодию. – Цепные собаки часто тянутся к хорошему обращению, – заметил доктор. О нет, ты мне не нравишься. Вот ни капельки. – Но, возможно, пришло время напомнить ему, как он должен себя вести. С последнего обнуления прошло достаточно много времени. – Как много? – спросил Брок, пока ему отсоединяли капельницу и вынимали катетер. Он поморщился, потому что доктор делал это с деликатностью кузнеца. – Больше трех недель. Слишком много для стабильной работы и послушания. Вы были без сознания почти четыре дня. Ассет все это время не спал и, хотя его физиологические параметры сильно отличаются от человеческих, ему все же необходим сон. А вовсе не термос крепкого черного кофе, как вы обычно предлагаете. – Доктор ткнул в Брока пальцем. – Не вставайте с кровати, пока агент Роллинз не вернется. Я не хочу возиться с еще одним повторением истории «я просто поскользнулся и упал». – Он взглянул на телефон и вышел из комнаты. Пожалуй, он разом узнал слишком много из этой краткой обличительной речи. Паренек не был человеком? И он не спал все это время? А сам Брок был отвратительным пациентом, который никогда не слушался врачей, и к тому же полным ублюдком. С этим, пожалуй, он справится. Роллинз, похоже, пошел вразнос – притащил больше черного кевлара, чем один человек был в состоянии надеть на себя зараз. Впрочем, штаны оказались нормальными карго штанами, разве что со слишком большим количеством карманов и заклепок. Пока он натягивал через голову черную футболку, Роллинз пялился на него, хотя и с абсолютно каменным лицом. – Сделай фотку, сохранится дольше, – пробормотал Рамлоу, наклоняясь, чтобы натянуть носки. Когда он собирался завязать шнурки на ботинках, Роллинз опустился перед ним на колени. – Я сам могу это сделать, – запротестовал Брок, но Роллинз шлепком отбросил его руку. – Ты всегда так поступаешь со мной. – Как? Попадаю на бомбы? – Притворяешься, что с тобой все в порядке. Что ты бессмертный. Будто твои шрамы – это ордена, а не предупреждения избегать одного и того же дерьма снова и снова, – голос Роллинза дрогнул. Брок вцепился в край стула. – А ты просто сидишь и ни фига не говоришь мне. Можно подумать, Ассет единственный, кто не мог заснуть четыре дня из-за тебя. Роллинз, затянув шнурки, поднял голову, и Брок увидел, какое измученное у него лицо, какие красные глаза и плотно сжатые из-за переживаний губы. Этот человек любил его. Почему? Роллинз вздохнул, сдаваясь, когда Брок озадаченно посмотрел на него, и снова опустил голову. Брок было осторожно потянулся к нему, но маслянистый гель в волосах выглядел отвратительно жирным, так что Брок положил руку ему на загривок. Его... бойфренд?.. супруг?.. прижался лбом к колену Брока, пока тот уверенно гладил его сзади по шее, будто нервную скаковую лошадь, нуждавшуюся в том, чтобы ее успокоили. Через пару минут Роллинз прокашлялся, и Брок убрал руку. – Помочь тебе с твоим перекрещивающимся над сердцем бюстгальтером? Брок понятия не имел, о чем он говорил, так что ответил: «Да». Интересно, бюстгальтер у него тоже был из кевлара? Он же будет натирать. Джек протянул ему хитросплетение серых ремней с портупеями, и Брок незаметно выдохнул от облегчения. – Не уверен, что осилю все это «приподнимай и разделяй», о котором дамы столько пищали в рекламных роликах, – умудрился пошутить Брок. Вот почему он помнил старый слоган женского белья, но не свое среднее имя? – У тебя и так отличные сиськи, – усмехнулся Роллинз, заканчивая закреплять на нем амуницию. Рамлоу было душно во всей этой сбруе, будто скрещенные ремни выжимали весь воздух из его легких. Роллинз протянул Броку большущий острый нож с черненым лезвием. Брок сжал его так, будто тот мог ожить в руках и вонзиться в него. – А теперь давай покончим с этим, чтобы мы могли уже поехать домой. Твоему зверенышу всего-то нужен урок послушания. Его зверенышу? Несчастному парню со смазанной тушью. Пальцы Брока сжались на рукоятке ножа знакомой уверенной хваткой. – Само собой.