Визит музы

Он подрывается, не успев ещё ото сна отойти. Вскакивает и оглядывается по сторонам. Даёт себе несколько секунд на пробуждение и после понимает, что в спальне кроме него нет никого. Вспоминает минувшую ночь, отчётливо подмечая, что засыпал он не один. И первая мысль, которая посещает белобрысую голову – сбежала. – Вот же… – Утро доброе, блонди! – Ари неожиданно выплывает из ванной, абсолютно не стесняясь наготы, чем ещё больше вводит в растерянность Голубина. – Иди в душ, я пока приготовлю чего-нибудь. И говорит она так несвойственно своей натуре, как будто бы подменили, пока он спал. – Где гарантии, что ты не свалишь? – настигает брюнетку вплотную. Но Ариадна только смеётся ему в лицо, невесомо в губы целует. Этого кажется достаточно. И парень, хоть и с опаской но повинуется её чарам. Углубляет поцелуй, скользя рукой по нагой спине, прижимая к себе так сильно, словно пытается удержать чтоб не сбежала. А девчонка не рыпается, сверкая глазками. – Иди уже! – хлопает того по плечу. И вновь идёт на поводу. Вычерчивая маршрут до ванной. Промывает лицо холодной водой Ещё и ещё. Смотрит на своё отражение, корча непонятные гримасы. Здесь, в четырёх стенах, оставшись с собой один на один он приходит в себя. Словно выпутывается из омута обаяния, что навела в голове Ари, и понять не может, какого чёрта с ним происходит. Его манило. Манило к ней. Порой эта мания доводила его до безумия. Порой заставляла терять рассудок. Ему хотелось забыться, и самоотверженно отдаться этому чувству.Какому? Он и сам не знал. – Пахнет вкусно. – Выплывая из ванной, проговаривает Глеб, жадно принюхиваясь. – Омлет? – вопрос риторический задаёт, по мере появления на кухне, подмечая как хлопотливо девушка раскладывает завтрак по тарелкам. – Это ты его ещё не пробовал...– самодовольно ухмыляется, жестом призывая блондина усесться на своё место. – Я так понимаю, еда отравлена, – с вызовом смотрит в её карие глаза, которые уж было закатываются от его очередной подколки. К слову, трапеза проходит в безмолвии. Только издаваемый треск, при соприкосновении хрупкого фарфора со столовыми приборами резал слух. – Ну и, надолго твой хахаль свалил? – невзначай задаёт вопрос, чем вызывает короткий смешок со стороны спутницы. – А какая разница? – рисует на губах обескураживающую улыбку, пересаживаясь на колени блондина, слабо обвивая руками его шею. – Сейчас я здесь... – Как насчёт того, чтобы поехать со мной на студию? *** Пропускает девушку вперёд себя в небольшую комнатушку, что служила студией. Глеб немного мешкается, представляя товарищам брюнетку, но, на его удачу, та оказывается решительнее, плавно вливаясь в его дружескую компанию. Голубин с щепоткой недоверия оставляет с парнями девчонку, направляясь в рабочую зону, чтобы наконец записать трек, который минувшим днём лился из головы прямо на бумагу. Да и бит, на который он собирался наложить слова, лежал без дела очень долго. Вынь из меня всю эту боль Что я копил, сидя в бездне Ты или я Мне все равно Ведь мы идем ко дну вместе Приделай мне крылья Поцелуй, став пылью Предела на нервах На нервах следы, лишь. Его губы слегка шевелились. Он пел, не отрывая взгляд от девушки, которая ровно также смотрела него через стекло. Его голос был поразительно чист и нежен, что не сказать о душе, которая изнывалась от натиска чувств. Это было жутко, но в тоже время прекрасно и легко. Я отравлен, Отравлен, Я отравлен тобой… *** – Знаешь, ведь я по-настоящему думал, что ты та, которую я искал, – Глеб сидел на краю кровати, во мраке наблюдая за окном луну, – но, чёрт, когда ты сбежала, я не мог найти себе места. Понимаешь, я ведь... Он оборачивается, чтобы закончить фразу, смотря ей в глаза. Но повернувшись он видит, как Ариадна тихо посапывает на мягких подушках. Блондин ухмыляется, понимая, что погрузился в свой монолог настолько глубоко, отчего даже не заметил уход двушки в сон. Накрывает её хрупкие плечи одеялом, долго всматриваясь в сонное личико. Затем решает уделить пару минут сигарете и продолжить этот самый монолог, только у себя голове. Ещё раз ухмыльнётся, где-то отдалённо радуясь, что она не слышала его последних слов. Только когда он покинет её, скрываясь на балконе, Ари приоткроет глаза, приковывая взгляд к окну, за которым стоит он. Она слышала всё, отчего улыбалась, внимая каждое его слово. И только когда он вернётся, она снова сделает вид, будто сон плотно держал её в своих оковах. Когда почувствует, что на второй половине кровати прогнулся матрас под его весом, примостится ближе, дабы по-настоящему заснуть в его объятиях. Всегда так удобнее было. И он обнимет, зарываясь носом в её волосы, подобные шёлку, которые всегда источали запах шоколада. Обнимет, и отправится в сон. А на утро он снова удивится, когда обнаружит её рядом. Удивится, когда на завтрак снова будет омлет, ведь, как выяснилось, кроме него она ничего не умеет готовить. Они проведут весь день дома, под записанный минувшим днём трек, который несколько часов не вылезал из репита. А потом он сообщит ей новость, которая слегка заставит её опечалиться. – Я улетаю на денёк другой В Питер. У меня там концерт...– а она виду не подаст, что её эти слова как-то тронули. улыбнётся только, подобно кошке усаживаясь на его колени. – Что, даже скучать не будешь? – Глеб слегка удивится, но прижмёт к себе её гибкое тело, со спины перемещая руки на бёдра. – Нисколько. – Процедит сквозь улыбку, впиваясь в его губы. – Лгунья. – Отрывается от её губ на секунды две, чтобы прошипеть это сквозь зубы. А дальше он полностью возьмёт инициативу в свои руки, подминая под себя смуглое женское тело, при виде которого в нём просыпалось настоящее желание сделать всё, чтобы доставить удовольствие его обладательнице. Ариадна по-настоящему красива, желанна, что сводила с ума, и сбивала с ног каждого. Настолько манила она вся, что ему невольно хотелось стать с ней одним целым. Может и правда она была его музой, которая изредка почитала его своим визитом, а может и вовсе это был плод его воображения. Он не знал. Но хотел. Хотел завладеть ею полностью. Но разве такая волевая особа способна ужиться в клетке? Её сладкие стоны постепенно заполнили всю квартиру. Он делал всё, чтобы слышать её голос, чтобы чувствовать её каждой клеточкой тела именно сейчас, ведь он наперёд знал, что она исчезнет. Поэтому и крепко держал в своих оковах, покрывая каждый миллиметр её шеи поцелуями. Он всё же идёт на поводу сердца, принимая для себя этот факт. Она его муза. *** Он не брал её с собой, потому как знал, что она терпеть не может его музыку. Не считая той, которую он писал для неё. Или из-за неё. Знал, что она терпеть не может подобные мероприятия, где толпы людей перед сценой сходят с ума под его музыку. Она терпеть не может его фанатов, которые идут на поводу его голоса. Терпеть не может, потому и она оставалась всегда в отеле, поджидая его после концерта. Но сейчас проводить его в аэропорт она с охотой согласилась. Объявили его рейс, и он с диким нежеланием отлип от её тела. – Поцелуешь? – он задаёт риторический вопрос, улыбаясь, когда видит ровно такое же выражение лица на ней. – Я скоро вернусь. Поцелуй напоследок, она отпрянывает, наблюдая его удаляющуюся фигуру. Затем вернётся на парковку, сядет в машину, и ещё долго просидит в салоне, пока до последнего не проводит взглядом улетающий самолёт. – Поцелуй, став пылью... – промолвит напоследок, когда станет совсем в тягость держать эти слова в голове.