Crazy

Pov Тодороки

Still stuck going nowhere Been here many times before Never knowing the reason Blocking out all the voices Screaming just to be ignored Were never give a reason

      Чем больше я общался с Мидорией Изуку, тем больше он меня поражал.       При первой нашей встрече я на него даже толком не взглянул. Подумаешь, ещё один одноклассник. У меня и так их слишком много, чтобы я разменивался на знакомство с каждым и поддержание, если не дружеских, то приятельских отношений точно. Тем более он ничего особенного из себя представлял: весь запуганный какой-то, с крайне плохим контролем причуды. Словно он — маленький ребёнок, у которого только начала проявляться сила.       Так мне казалось вначале.       Тогда все мои мысли были сосредоточены победой над Старателем, а также доказательством того, что я чего-то да стою. Что я силён не потому, что являюсь «сыном второго героя», а потому, что я — это я и никто более. Но чем дальше дело шло, чем больше происходило разных событий, тем меня всё больше беспокоил феномен под именем «Мидория Изуку». И я решил, чего бы мне это ни стоило, раскрыть его и тем самым доказать себе, да и другим тоже, что он всего лишь пустышка. И ничего более.

***

      Но шло время, а ситуация становилась всё запутаннее. Как бы я ни старался, а этот парень с миловидным личиком, усыпанном множеством веснушек, всё так же оставался загадкой. Не понимаю, почему он притягивает столько моего внимания, ведь мне совсем этого не хочется. Но всё получается наоборот: Мидория снова и снова покоряет новые вершины, занимая всё более и более выигрышную позицию в негласном противостоянии на позицию лучшего. И его становится всё сложнее игнорировать.       Весь его облик как будто кричит: «Обратите на меня внимание! Смотрите только на меня».       И хотя это мне могло только казаться, с каждым новом днём он раздражал меня всё больше. Мне как никогда хотелось победить его. Превзойти, во что бы то ни стало.

***

      Вначале я объяснял своё поведение тем, что не привык когда кто-то мне мешает. Я всегда был на шаг — если не на несколько шагов — впереди всех остальных, поэтому моё желание победить казалось вполне логичным. Ну и потом в качестве аргумента я пользовался тем фактом, что Мидория Изуку оказался неожиданно сильным противником. Особенно если вспомнить то, как он начал своё обучение на геройской курсе.       Также масло в огонь подливало активное внимание к его персоне со стороны Катсуки Бакуго и Всемогущего. Если про первого нечего говорить: судя по всему, он с самого детства был неуравновешенным, то вот насчёт Символа Мира… крайне сложно не заметить, насколько похожи их причуды. Постоянные разговоры, дилеммы, всё это натолкнуло на определённые мысли. И хотя в конечном счёте я оказался не прав, смотря на них со стороны можно подумать, что если их не объединяет биологическое родство, у них присутствует множество черт, обладателями которых являются только они. И никто более.

***

      Когда вскрылась правда про родство наших душ, всё стало на свои места.       И если обычно всё заканчивается в духе «и жили они долго и счастливо», то в данной ситуации я стал ещё более мотивированным. Мне хотелось уничтожить эту Систему и если Мидория Изуку станет тем, благодаря кому она падёт, то так и быть. И такой случай настал, ведь уж не за горами был ежегодный Фестиваль UA.       Я стал ещё больше тренироваться. Помимо учебных занятий, изводил себя дополнительно, не жалея себя, как физически, так и морально. В эти дни родня предпочла ко мне не подходить и даже Старатель оставил меня в покое. Стоило ему увидеть, как я занимаюсь, он тут же удовлетворенно хмыкал и через некоторое время уходил восвояси. Мне было всё равно: пускай смотрит сколько хочет, главное, чтобы не трогал и не мешал.       В эти дни я старался ни о чём не думать, кроме победы, но в те моменты, когда я лежал в комнате в преддверии сна, мысли всё же одолевали меня. В такие минуты я думал о многом. Как правило, это были мысли и образы о победе на фестивале. О доказательстве своей силы даже без использования левой стороной. Также меня не обходили стороной воспоминания. В частности они касались мамы. Как правило, я старался воспроизвести в памяти её образ: красоту и шелковистость её длинных, цвета только что выпавшего снега волос, мягкую, доброжелательную улыбку, светящиеся лучистостью глаза и светлую кожу. Из раза в раз рисуя её в воображении, я старался перечеркнуть усталость, а также наигранность в её мимике и движениях. Ведь насколько нужно быть сильной, чтобы жить с человеком, которого боишься всем своим существом и ненавидеть его, понимая, что как ни старайся, а сбежать от него не получится. Ни за что и никак.       Ведь родственные души на то и существуют, чтобы соединять вместе, не оставляя шанса на что-то другое. «А что, если…» здесь не предусмотрено. Не положено.       Именно это и сломало её.       В такие моменты моя ненависть становится ещё сильней. В такие моменты я ещё больше ненавижу отца, его огонь, а также систему соулмейтов.       В такие моменты я ненавижу и Мидорию Изуку.       И хотя разум твердит мне, что он не при чём, с ненавистью не так просто расстаться. И когда я наконец погружаюсь в сон и вижу чудесный мир моего парня, я разрушаю его своим естеством. Используя огонь, я на какое-то время становлюсь прямо как этот придурок. Уничтожая, разрушая, поглощая, не оставляя после себя ничего. Но почему же тогда в очередной раз доводя дело до конца, смотря на обугленные поля и чёрную, противно пахнущую сажу, я чувствую где-то там, глубоко внутри горькое и противное сожаление?

I won`t never dwell on tomorrow `Cause it feels like such a waste of time And it cuts me from the inside But I know I`m gonna be alright Forgiven, forgotten Not looking for apologies It feels like I`m broken But I know I`m gonna be alright

***

      Всё резко меняется после фестиваля UA. В частности — после того разговора в медицинском кабинете.       Ведь раньше, смотря на Мидорию, я чувствовал лишь раздражение, то теперь всё иначе. Сначала было очень сложно: когда большую часть жизни приходится быть самому по себе, сложно что-то изменить. Особенно делать это резко. Сложно доверять кому-то, поверить в наличие щита за спиной. Тяжело быть кем-то другим. Маска настолько прочно ко мне приклеилась, что найти правильный, более хороший путь тяжело. Осознание мира с новых сторон даётся непросто.       Ведь приходится снова и снова смотреть на результат своих действий или бездействий, а также видеть и понимать то, от чего столько лет отказывался в пользу силы и могущества. В сторону мести.       Особенно странным мне кажется восстанавливать связи с другими людьми. В частности — с семьёй и одноклассниками. С семьёй потому, что прожив столько лет под гнётом Старателя, все связи существовавшие ранее, если и существовали раньше, то теперь кажутся навсегда потерянными. Легче всего наладить общение удаётся с Фуюми. Она всегда была более понимающей и лояльной. Может, потому что она девушка или из-за того, что сестра старше, но с ней всё как-то… проще. Она не смотрит на меня осуждающе из-за слабости, как Старатель, ничего не требует и не ждёт. Фуюми беспокоится и старается направить меня по нужному пути и только.       Поэтому она из немногих, кто знает про мои походы к маме. Она, конечно, беспокоится, интересуется насчёт отца, но не останавливает. Лишь уходя, я ловлю её взгляд. Взгляд человека, который любит и понимает. Человека, который ждёт тебя обратно.       Ничего не требуя взамен, конечно.

***

      С одноклассниками всё гораздо сложней. В отличие от семьи, о которой я хоть что-то знаю, одноклассники кажутся ещё той головоломкой. Каждый похлеще предыдущего: смотря на них, складывается ощущение, словно передо мной каждый раз предстают различные загадки. Все они крайне сложны и как их разгадать — тоже не ясно. Что на внешний вид, что на содержимое.       Сюрпризов много, даже слишком, а дело иметь с ними как-то не очень хочется.       Исключениями становятся Иида Тенья, Урарака Очако, Тсуя Асуи и Мидория Изуку, конечно. Точнее, всё это выглядит так: стараясь поддерживать дружеские (как обозначил сам парень) отношения, он сам же привёл меня в их общую компанию. И, как бы мне этого ни хотелось, пререкаться я не решался. Всё же он старается для меня, и кто я такой, чтобы с ним спорить. Ведь даже если у меня и возникает такое желание, стоит посмотреть на его руки, как оно тут же пропадает, а взамен приходит настолько сильное чувство вины, что даже словами не описать.       В такие моменты я ухожу глубоко в себя и сам не замечаю, как время проходит в самокопании. Мидория, конечно же, всё прекрасно видит, но в душу не лезет. Видимо, ему достаточно уже того, что я здесь, рядом с ним. И его друзьями. Но когда наши взгляды пересекаются, он явно даёт мне понять, что готов выслушать меня в любой момент. Стоит лишь попросить, и я как никто благодарен ему за это.       Ведь у него есть то, чего нет у меня: сила простить и забыть.       Кстати о друзьях: постепенно его друзья плавно перекочевали из разряда «одноклассников» в «приятели», а затем и в «близких для меня людей». Да что уж там, постепенно и все остальные перестали быть для меня просто кем-то. С каждым прожитым днём их жизни становились для меня всё дороже, а осознание того, что мои чувства взаимны, заставляют чувствовать меня ещё на один шаг ближе к статусу настоящего героя.       Причём не столько на словах, сколько для самого себя.       И это делает меня невероятно счастливым.

My eyes are wide open Build me up, build me up to tear me down Sick of going through the motions You're the gravity that keeps me falling Whoa-oh-oh, whoa-oh-oh Giving up, giving up so you should know My eyes are wide open You're the gravity that keeps pulling me down Can't tell if I'm dreaming I'm not sleeping anymore (Am I falling to pieces?) Bullet for my valentine — Gravity

***

      Посещать маму по выходным стало для меня традицией.       Решиться на это было крайне сложно, но благодаря Мидории всё стало намного проще. Жить стало намного.       Впервые придя к ней, мне было очень страшно войти в палату. Страх её ненависти и гнева слишком силён и по сей день, что уж говорить про тогда. Но первый шаг был необходим, поэтому, пересилив себя, я вошёл внутрь.       Её палата под стать ей: такая же чистая и светлая. Она сидела ко мне спиной, но стоило ей услышать звук открывающейся двери, как мама поспешила повернуться ко мне. Первые секунд десять внимательно друг на друга смотрели. Выявляли изменения, сравнивая с давними воспоминаниями и образами из проклятого прошлого. Первое, что бросилось мне в глаза, это насколько же ясны её глаза. Тронутые явными морщинками, они как никогда блестят яркими красками светлого неба в погожую погоду и чистого ручья старинного японского поместья.       Она буквально… светилась.       — Здравствуй, Шото.       — Мама.       Так всё и началось.

***

      В следующие разы я всегда приносил ей букеты цветов и каждый раз они были разные: начиная от лесных, полевых цветов, заканчивая изысканными, утончёнными цветами. Цена не имела значение: важно было лишь то, что смотря на букеты, мама каждый раз радовалась, как в первый. Аккуратно беря их в руки, на её лице появлялась прекрасная улыбка. Она буквально лучилась своей радостью, стараясь разделить её со всеми. В данном случае, со мной.       Во время этих встреч мы разговаривали о многом и в то же время ни о чём. Делясь новостями и соображениями, мы прощупывали почву. Искали точки соприкосновения. Извинения давно уже были сказаны, и, вроде бы, всё должно было прийти в норму, но… мы говорили практически обо всём, кроме этого. Мы не обсуждали тему родственных душ.       Я так и не сказал, что знаю правду про неё и Старателя, а она в свою очередь ничего не знает про меня и Мидорию.       Но чем чаще я встречаюсь с мамой, тем больше хочу рассказать ей про Мидорию. Про то, что он сделал со мной и для меня. И однажды этот момент наступает. Во время очередной встречи я неожиданно говорю.       — Мама, а я встретил соулмейта. Помнишь, как в детстве ты читала мне сказки про родственных душ, и вот — это произошло, — произнеся это, я внимательно слежу за её реакцией.       Может, мне это и показалось, но на какое-то мгновение её лицо меняется. Становится совсем другим, но это проходит, стоит лишь мне моргнуть. Раз, и как будто этого не было. На какое-то время наступает тишина.       — И кто этот человек, Шото? Надеюсь, что он или она сделают тебя счастливым.       После её слов мне ничего не остаётся, как затаить дыхание. Смотря ей прямо в глаза, мне очень сложно собраться с мыслями. Сложно, потому что придётся признать очевидное. Придётся в очередной раз признать то, от чего я столько времени бежал, как от огня.       — Мама, его зовут Мидория Изуку, и он один из самых замечательных людей в мире. И да, мама, я поистине счастлив. Счастлив, что встретился с ним.       Её улыбка стоит дороже всего на свете.

***

      Уже собираясь уходить, она говорит мне то, что ломает все преграды.       — Надеюсь, что однажды ты приведёшь этого человека сюда, и я смогу лично убедиться в правдивости твоих слов, Шото.       Уже закрывая дверь, я делаю то, чего она так хочет.       — Конечно, мама. Надеюсь, что это случится совсем скоро.       Даже не оборачиваясь, мне кажется, что я вижу её улыбку.

***

      Прогуливаясь по ночному городу, мне всё также кажется, словно чего-то не хватает. Словно камень, давно висящий на моей душе, всё никак не упадет, хотя остался лишь один шаг. Одна-единственная верёвка держит его, не давая упасть.       Всего чуть-чуть, и всё. Настанет конец.       Вдыхая прохладный, почти ночной воздух, я жду чего-то… что даст мне ответ.       Беря в руки телефон, игнорируя пропущенные звонки от сестры и других членов семьи. Вместо этого захожу в контакты и ищу номер того, кто может помочь изменить всю мою жизнь. И не только. Нажимая на вызов, я не на многое надеюсь, но этот парень всегда умел удивлять. И сейчас делает то, чего от него не ожидают. Спустя несколько гудков он поднимает трубку.       — Ммм… что-то случилось, Шото?       Но вместо ответа я задаю ответный ему вопрос:       — Я тебя не разбудил?       — Нет-нет, всё хорошо. Я уже готовился ко сну, но ничего страшного. Так всё-таки: что-то произошло, раз ты звонишь мне в такое время?       — Да… мне нужно с тобой поговорить. Можно?       — Конечно, Шото.       На какое-то время наступает уютное молчание.       — Ты даже представить себе не можешь, как я долго этого ждал.       — И я, Изуку. И я.       Последняя грань разрушена, и камень падает, не оставляя после себя ничего.       В кои-то веки мне кажется, что я сделал всё правильно.