The oneshot I believe in

Ни с чем не сравнится то чувство, когда каждые полминуты смотришь на часы не потому что опаздываешь по повседневным делам, к которым даже не хочешь иметь какое-либо отношение, а потому что через четверть часа прибудет автобус, направляющийся на запад. К нему. То чувство, когда забываешь, что стоишь на автостанции, а вокруг люди, и глупо улыбаешься, теребя в руках шерстяной шарф. Тот самый шарф, который он тебе подарил, когда ты в очередной раз заболел в ту вашу первую зиму. Теперь ты не болеешь. Разве, что только им. Осталось десять минут до автобуса, и в голове промелькнула мысль, что именно этот момент так знаком! Он уже был в вашей жизни. Только в те разы всё было немного по-другому. Исин долго не хотел тебя отпускать на такой же автостанции в его городе. Он сжимал твою руку и смешно надувал губы. Тогда, уезжая всего на пару дней, не хотелось жить обоим. Два дня. Маленькая вечность. Большие чувства. Неповторимые чувства. Осталось пять минут. Прямо как тогда. Перед глазами вырисовывается милая ямочка и глаза. Все говорят, что его глаза цвета молочного шоколада. С этим сложно поспорить. Это те глаза, в которых можно забыться. Вся жизнь идёт под откос, стоит только взглянуть в них. А вот и автобус. Он бывает раз в час. Всегда одна и та же машина, один и тот же водитель. Дорога занимает сорок минут до спального района тёплого Сеула. Те две недели, что пришлось провести в шумном и холодном Ванкувере, были ужасны. Не хватало этого автобуса, этого места, где слева на стекле кто-то выцарапал слова «без тебя». Исин часто пытался изменить эту надпись на «с тобой», но ты не разрешал. Каждый раз, когда тоненькая ручка тянулась к стеклу, ты аккуратно сжимал её в своей. Иногда, можно было предположить, что Исин специально тянется к этой надписи, чтоб почувствовать твоё тепло. Автобус поехал, а улыбка стала ещё глупее и ещё шире. Эти сорок минут можно послушать музыку. Те песни, с которыми связаны самые приятные события жизни. Да что может сказать человек о музыке, если в его телефоне есть один список воспроизведения, который подписан «Исин»? Правильно. Не нужно здесь слов. Исин ещё не знает, что ты едешь к нему, что на целых три дня приедешь раньше. Тебе хотелось сделать сюрприз, хотя и промолчать об этом было чертовски сложно. Но ты молчал. Ради счастливых глаз и милой ямочки на щеке. Ради удивления и продолжения нежной сказки. Ради него. Сейчас невозможно думать о чем-то другом, кроме как о милых пальчиках, которыми Исин коснётся твоей щеки при встрече, о пятой песне в списке воспроизведения, о дверях в автобусе, которые захлопывались слишком громко, и совсем немного о шарфе, который ты также трепал в руках и боялся растянуть. Но что же это? Крис! Ты уснул? Уже играет тринадцатая песня, а водитель оглядывается, проверяя, все ли вышли из автобуса. И сразу свежий воздух в лицо, небрежно свисающий рюкзак, который не хочется поправлять. Хочется бежать через улицу, мимо фонаря, где Исин впервые сказал те важные слова, а ты понял, что счастье есть. Мимо магазина, где вы так часто делали вместе покупки, не обращая внимания на вопросительные взгляды продавщиц. Уже семь часов вечера, уже темно и стало холоднее. Пальцы сжаты в кулак, а на плечо упала первая снежинка. А вот и тот самый дом. В одном только окне горит свет. В вашей спальне. Звонок в дверь. Мгновение. И, кажется, сердце остановилось. На пороге он. Почему-то немного сонный. Растирая ладошкой глаза, он не сразу понял кто перед ним. - Фань? – Ещё секунда, и тебя обнимают такие родные, такие нежные руки. Всё что тебе остается, только обнимать в ответ и, зажмурившись, зарываться в немного вьющиеся локоны любимого. – Ты приехал раньше. Почему? - Ты не рад? - Глупый, - та же ямочка на родном лице, которое с силой прижималось к твоей груди. – Я думал, что сойду с ума без тебя. Стоять на пороге, обнимаясь, можно долго, но не Исину в легкой домашней футболке, когда на улице холодный зимний вечер. Да и снег усилился. Крис! Забирай его! Он теперь весь твой. Он так ждал тебя! А ты так стремился к нему! В этот зимний вечер, накануне праздников, в тёплом Сеуле они остались вдвоём, чтоб больше никогда не расставаться.