Вишенка

Красные неоновые циферки монотонно скакали на небольшом дисплее, информируя о номере этажа. 3,2,1,0,-1… Стив стоял прямо в середине лифта, вытянувшись в струну и нервно поглядывая на дисплей. Казалось, что с каждым этажом спуск замедлялся, превращаясь бесконечный, и теперь они двигались со скоростью улитки. Наконец раздался сигнал, за ним последовал электронный женский голос, на сколько это возможно имитирующий человеческие нотки вежливости. «Минус пятый этаж. Хранилище.» Двери разъехались в стороны. Стив направился вперед по коридору. Это был один сплошной рукав, обитый герметичным и пуленепробиваемым сплавом, где Старк хранил свои самые ценные игрушки. Попасть в хранилище было не легко, а выйти – практически невозможно. Под потолком горели флуоресцентные лампы, их свет мыльными бликами отражался в металлических стенах и на полу. От шагов разносилось эхо. Наконец впереди показалась дверь, массивная и нафаршированная всевозможными системами защиты. Стив подошел вплотную к практически незаметному сканеру сетчатки глаза и снова застыл. «Мистер Роджерс. Добро пожаловать.» Голос такой же, как и в лифте. Интересно, во всей говорящей электронике используется одна модель? Внутри было поприятнее. Никакого металла. Лишь молочная обивка и внушительное панорамное окно, глядящее в другую комнату. Здесь уже находились Наташа с Барнсом. Наташа расположилась за столом у окна, откинувшись на спинку простого раскладного стула и, скрестив руки на груди, смотрела в окно. Баки сидел подальше, у дальней стены, сложив руки на коленях и низко опустив голову. - Наконец-то, - Старк оттолкнулся от края стола и взял с него папку, передавая ее Стиву. – Я уж думал, что помрем здесь все. - Прошу прощения. Я задержался. Старк только собирался высказаться на эту тему, но в последний момент задумчиво махнул рукой и подошел к окну, тоже глядя в соседнюю комнату. - Ты знаешь, кто она? Стив подошел ближе. Незнакомка смирно сидела посреди комнаты, руки и ноги привязаны к стулу пластиковыми затяжками, одета она была будто в больничные майку и штаны. Фигура не вызывала ничего подозрительного, лишь жалость. Голова точно так же опущена, как у Барнса позади них, так что лицо ее скрывалось под каскадом абсолютно белых волос. - Известна как Красникова Анна. Мутант, - сказал Старк. – О детстве ничего не известно. Ни даты рождения, ни места, ни фактов. Говорят, что лет ей очень даже много, - он посмотрел на Стива и как бы невзначай кивнул на Баки. – Сегодня вечером пыталась ограбить хранилище Джи Пи Морган , а именно мой отсек с вибраниумом. Представляешь? Вошла как ни в чем не бывало и точно так же вышла. На выходе стоял целый отряд полицейских, а она смела их всех, как ребенок машинки, - Старк усмехнулся. – Пришлось ее вырубить. - Это все равно бесполезно, - Барнс разогнулся. Выглядел он недовольным и даже злым. – В итоге она выкрутится, можете не сомневаться. - Зачем ей вибраниум? – Стив пригляделся к фигуре на стуле. Она же будто почувствовала, что на нее смотрят. Сначала едва заметно вздрогнула, а затем медленно подняла голову и улыбнулась, едко и неприятно. - Мы не знаем, - Наташа пожала плечами. – Она молчит. - Могу я войти? - Попробуй, - Старк открыл дверь, позволяя Стиву пройти, и зашел за ним сам. Девушка продолжала улыбаться, глядя на Роджерса. Ее неожиданно светлые глаза цвета плавленого серебра казались Стиву жутко неправильными. Они неотрывно, с щепоткой безумия и веселья, следили за его перемещениями, словно это она была тут хищником, а те двое жертвами. От этого становилось не по себе. – Так, дорогуша, видишь датчики на стенах? – Старк кивнул на небольшие белые прямоугольники почти под самым потолком. – Если они засекут силу магнитного поля выше допустимого, а допустимая мера - это ноль, ты быстро отхватишь заряд тока, - он прищурился. – Неприятно будет. Она не ответила и только снисходительно усмехнулась. - Анна, - Стив пробежался глазами по основной информации из папки и поднял к ней голову. Девушка прекратила улыбаться и внимательно посмотрела на него, - зачем тебе вибраниум? Не похоже, что для продажи. Ты ведь не работаешь с контрабандистами, верно? - Давно меня так никто не называл, - голос ее звучал шершаво и грубо, будто им очень давно не пользовались. – Думаешь ток – это худшее, что случалось со мной в этой жизни? – она повернулась к Старку. – Ох, только подожди, пока я выберусь отсюда… - Слушай сюда, - Тони подошел ближе, но все равно сохранял дистанцию. Хотя девушка была обезоружена и связана, он все еще ее опасался. Мало ли какие фокусы она может выкинуть, - если понадобится, ты останешься здесь до скончания времен. Видишь зеркало? – он показал пальцем за спину. – Сейчас по ту сторону находится Баки Барнс, более известный как Зимний Солдат. Злой как черт. Знаешь такого? – он выдержал паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил. – Конечно знаешь. И он тебя помнит, дорогуша. Девушка покосилась в сторону зеркала и снова посмотрела на Старка. Он будто ее задел. Она начинала нервничать. - Что ты имеешь в виду? – Стив оглянулся на зеркало, будто хотел посмотреть на друга, но увидел там лишь себя. - Не расскажешь Стиву? А заодно и про вибраниум тоже. - Ты знаешь Баки? - Они пересекались в середине семидесятых, - ответил за нее Старк. - Семидесятых? Она выглядит лет на 20. Старк усмехнулся и скрестил руки на груди, продолжая смотреть на девушку. - Что мне за это будет? – наконец спросила она. - Прости? – переспросил Старк. - Что мне будет, если я расскажу вам все, что вы там хотели? Старк рассмеялся, оглянулся на Стива, будто искал у него поддержки. - Что тебе будет? Прости, дорогуша, но ты либо говоришь, либо… - Мы дадим тебе уйти, - договорил Стив. Обещание тут же столкнулось с недовольством Старка. – Подожди. Если ты расскажешь, мы дадим тебе уйти вместе с вибраниумом. - Нет! Мы не дадим ей уйти с вибраниумом! - Почему нет? - Ты посмотри на нее, - Старк подошел совсем вплотную к Стиву и понизил голос, показывая на девушку, - она же ненормальная. Она опасна. Локи ты тоже позволил бы уйти? - Пошли выйдем, - Стив вышел из комнаты. За ним последовал Старк. - Начнем с того, что это не твой вибраниум, не твое хранилище и это не тебя она пыталась обчистить, - только дверь закрылась, на Роджерса хлынул целый поток недовольства. – Кто знает, на кой черт ей вибраниум. Может она оружие создает. Или кнопку по выключению мира. - Ты ведь хотел ответов. Придется платить. - Зачем? – спросил Старк. – Она на моей территории, и я здесь диктую условия. - В конечном счете мы не обязательно должны ее отпускать, когда она все расскажет, - вмешалась Наташа. – Послушаем, что она скажет и решим. - А ты что скажешь? – Стив повернулся к Барнсу. Тот все еще сидел у дальней стены, глядя перед собой и никуда больше. - Я бы придушил ее без всяких колебаний, - он поднял взгляд. – Стив, я знаю ее, я следил за ней много лет. Она была наемницей, может до сих пор этим и занимается. Ее не интересует ничего, кроме себя. Просто завалите ее и живите спокойно дальше. - Тоже неплохой вариант. Всяко лучше, чем праведно отпускать. Кто-нибудь со мной согласен? Кэп, пора бы уже понять, что не все в этом мире такие же честные и совестливые как ты. Она, - Старк ткнул в стекло, - убила десяток полицейских у банка, и я уверен, что перерезала бы глотку и тебе. Дай лишь шанс. Барнс сказал, что она была наемницей. Что, если вибраниум ей заказали? И снова же, потом у нас будут проблемы. Стив задумчиво уставился в окно. Старк звучал слишком убедительно, и его доводы были логичны. Если она без труда вскрыла самое охраняемое хранилище города, то чего ей может стоить похоронить весь город? Или рано или поздно прийти за всеми Мстителями? Однако предложенные методы устрашали. Они ведь не могут на самом деле оставить ее гнить под землей или убить. Чтобы она ни сделала в прошлом, это не правильно. Стив мог бы подыграть Старку. Он мог сказать, что согласен с его условиями, что они пойдут на обман ради необходимой информации, а затем, если что-то внезапно покажется в другом свете, и все станет предельно ясным, Стив сможет уговорить Старка отпустить ее. - Ладно, - сказал он. – Давайте сделаем, как предложила Наташа. - Радуйся, дорогуша, - Старк снова вошел в комнату. За ним следовал Стив. – Наша мать Тереза выпросила для тебя помилование. Но, - он поднял палец и присел рядом с девушкой на корточки. – Сначала расскажешь все, что нам нужно. Все поняла? Стив прикрыл дверь и остановился у выхода, скрестив руки на груди. Девушка не обращала внимания на Старка. Больше смотрела на Стива и будто обращалась только к нему. - Да? И где гарантия, что меня не подставят? - Ее нет, - ответил Старк. – Знаешь, у тебя и выбора особо нет. Она усмехнулась, перевела взгляд обратно на него и подалась вперед, наклонившись к нему так близко, насколько позволяла поза. - Когда вы входили, в соседней комнате я почувствовала до боли знакомую смесь металлов. Полагаю, это рука Барнса. Если я пойму, что мной пользуются, я не побоюсь электричества и ценой жизни заставлю его задушить самого себя. Все понял? - Мы тебя поняли, - ответил Стив. - Вот и отлично, - девушка вернулась в прежнее положение и широко улыбнулась. – С чего начнем? Старк, совсем не ожидавший угрозы, встал и отошел подальше от нее к окну, переглянувшись со Стивом. - Давай с самого начала. *** 1913 год, Украина. - Сегодня плохой день, - парень подтянул к себе ноги и, сорвав сухую травинку, начал вертеть ее между пальцев. Совсем скоро она переломилась. Выгоревшие на солнце растения медленно и лениво покачивались от летнего ветра, своими золотыми верхушками касаясь загоревшей кожи чуть выше локтя. Трепетали легкие пряди волос. В какой-то момент ветер стал сильнее – по миниатюрному полю прокатилась волна теплого шелеста. Парень, отвлеченно глядя в заросли, разорвал травинку на мелкие кусочки. Вздохнул. То, что осталось в его руках, полетело на землю. Он посмотрел перед собой, поднял глаза к затухающему небу; вообще-то он был готов смотреть куда угодно, только не вправо. - Все будет хорошо, - справа послышался шелест. Девушка поднялась со спины, оставляя за собой примятое пятно, и улыбнулась, убирая с его лба челку. Парень отмахнулся. - Ты же знаешь, они берут только сильных. Я не могу даже ведра с молоком поднять. - А Катя? – он выжидающе посмотрел на нее, будто бы говоря «ну же, что ты на это скажешь?» - Она болела чаще, чем шли дожди прошлым летом. Ей было нечего ответить, поэтому лишь пожала плечами. - Я им не верю, - сказал парень. - Ты прямо как девчонка, - она снова заулыбалась. - Не правда. И не смешно это все. Девушка совсем тихонько рассмеялась себе под нос, но не над ним, а больше для того, чтобы разрядить обстановку, и рассмеялась она до того легко и непринужденно, что парню стало еще тревожней; горло словно сжало металлическими щипцами. Карма всегда наказывает беззаботных. - Придешь после ужина? Я постараюсь взять сыра с белым хлебом. И чай, - девушка откинулась назад на локти, посматривая на парня. - Приду. Он все еще смотрел вперед. Из последних сил держал свой пост старый покосившийся забор, отделяющий территорию приюта от нетронутых земель Карпат, за ним – еще золотая полоса и, наконец, горы, вечно дремлющие гиганты, над которыми расплывалось в розовеющей неге августовское небо. - Кстати, я спросил у отца, как ты и просила. Он сказал, что у нас есть место в поле. Жать пшеницу. - Хорошо, - кивнула она. – Как только меня выпустят, я приду. Совсем недалеко раздался размашистый шорох, будто кто-то бесцеремонно пробирался сквозь заросли, парень посмотрел в сторону дома. Разочарование и нервозность мигом отравили его минутное спокойствие. Ей пора уходить. - За тобой уже идут, - он встал с травы. – Я пошел. - Погоди, - девушка вскочила вслед за ним, крепко обняла и, оставив мимолетный поцелуй на щеке, поспешила прочь к дому, утирая ни с того ни с сего выступившие слезы и стараясь больше не оглядываться. Она быстро поднялась по склону и тут же столкнулась с одной из кухарок. - Где ты ходишь? - проворчала полная женщина, сжимая в руке замасленный фартук, надетый поверх обычного серого бесформенного платья. Она, переступая полными, набухшими от жары ногами, пошла обратно во двор, одновременно подталкивая девушку в спину. – Давай шевелись, Анна, нужно еще успеть младших покормить. В столовой уже гудели многочисленные голоса детей, смешиваясь со звоном вилок и тарелок. Мебели здесь было немного, лишь столы и стулья среди четырех холодных каменных стен, окрашенных самой дешевой голубой краской. У распахнутых настежь окон тихо развевались застиранные занавески. Они жили на отшибе, недалеко от села Лазещины в Карпатах. В целом приют обеспечивал себя сам: здесь выращивали овощи и фрукты, иногда старшим девочкам попадалась работа на стороне, позволяющая купить необходимое. Иногда помогали жители деревни. Дети здесь росли и воспитывались, окруженные любовью, с малых лет приученные к совместному труду. Не имевшие ничего, но при этом счастливые. Вдоль столов уже ходили старшие жители приюта, которые по определению должны были помогать немногочисленным работникам. В таких же бесформенных серых платьях, но уже без фартуков, с загоревшей от работы снаружи кожей и выжженными волосами. Кто-то расставлял тарелки, кто-то раскладывал хлеб. Все как обычно, как и в любой другой вечер, который был и который будет. Все они жили словно в отдельном мире, на другой планете, не имея ничего, но при этом всё. Каждая вещь, которую мог преподнести мир, оставалась за границами их убежища. Будто в абсолютном вакууме, они жили слепыми и глухими к огромному бескрайнему свету. Они не знали о медленно подкрадывавшейся войне, не знали о возникающем конфликте. - Чем ты сегодня занималась? – Анна присела рядом с девочкой. Она без интереса ковыряла картошку на тарелке, явно не собираясь ее есть. - Играла, - нехотя ответила она. - Во что? - Марийка прятала камешки в саду, а нам надо было их найти, - девочка уколола маленький кусочек картошки и отправила его в рот. - Сколько ты нашла? - Три, - и еще один кусочек исчез с тарелки. Анна улыбнулась. С ней всегда так, нужно лишь разговорить. Единственные, с кем не могли справиться невидимые границы их мира, были те неизвестные. Словно ледяной поток, они безмолвно врывались в их жизни и безнаказанно забирали одну душу. Никто не знал, откуда они приходят, никто не знал, куда они забирают дань. До уха лишь долетали бесцветные обрывки фраз на немецком, а затем они, словно тени в ночи, исчезали на тридцать ближайших дней. Анна поставила пустую корзину на стол и присела на шершавую табуретку. Детей уже увели в спальни. За окном сгущались сумерки. Теперь в столовой оставались лишь самые взрослые, которые только сейчас могли поужинать. А после… Анна сделала глоток воды, затем еще один, будто надеялась таким образом размягчить тугой узел в районе желудка. В этом месяце ей исполнилось восемнадцать. В этом месяце ее могут забрать. До нее будто только сейчас дошло, что она правда может больше не вернуться к склону, не увидеть детей. Но они ведь берут лучших, верно? "Сегодня плохой день." В голове всплыл образ парня, сжимающего между пальцев еще теплую травинку. Дышать стало тяжелее. Нет. Она ведь сказала, что все будет хорошо, она ведь не верит в карму. На столе заветривались остатки белого сыра. Анна обещала принести сыр. На минуту она погружается в себя, представляя, как вечером сбегает в духоту летней ночи, как вылавливает из темноты светлую фигуру приятеля и, в голос смеясь с его напрасных и глупых переживаний, отдает сыр. Если она переживет этот день, то не задумываясь уйдет из приюта. Возможно, позовет с собой парня и будет жить в благодарности за каждый спокойный день, позабыв о странных людях. - Время. В проходе остановилась управляющая, которую Анна видела лишь тогда, когда они приезжали за девочками. Анна не понимала, какого черта эта женщина позволяет творить подобные вещи у себя на территории, как она может вот так просто распоряжаться людьми, которых никто все равно не станет искать, и лишь догадывалась, что женщина не просто отдает, а продает девушек. В столовой началось отрешенное копошение. Двенадцать человек встали из-за столов и направились к выходу. Женщина отошла немного в сторону, на ходу пересчитывая их. Анна вышла на свежий воздух, чувствуя, как узел затягивается туже. Это вопрос десяти, максимум пятнадцати минут. Все будет хорошо. Сквозь тьму различались очертания невысокого забора, широкого проезда и длинной тропы, петлявшей куда-то то в сторону, то совсем вниз. Рассекая ночь ярким светом фар, во двор въехал черный сверкающий автомобиль. Явно испытывая волнение от желания угодить, женщина повысила голос, прерывая шепот, и выстроила девушек в ряд. Анна чувствовала спиной, как от каменной стены, у которой они стоят, веет холодом. По телу побежали мурашки. В голове возникла ассоциация с расстрелом. Анна глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза. Десять минут. Все будет хорошо. Три силуэта вышли из автомобиля. Один не спеша поправил фуражку на голове и подошел ближе. Управляющая уже успела выбежать из желтого света, скрыться в темноте, что-то лепеча на ломаном немецком. Так и не удостоив хозяйку ответом, все трое двинулись к живому ряду. Казалось, что их шаги по еще не остывшей гальке оглушительным эхо отдаются по всей округе, и их слышит каждый, кто еще не спит. Или так казалось только Анне? Не смея поднимать глаз, она затаила дыхание, наблюдала, как движутся их тени по земле, словно в немом театре. Мужчины прошлись вдоль ряда, поверхностно пробегаясь глазами по головам. Никого пока не трогали. Лишь смотрели. От страха начинало щипать глаза. Анна, не смея издать ни звука, тихо заплакала. Все хорошо, черт возьми. Наконец пара кожаных сапог остановилась прямо напротив нее. Та моментально похолодела. Человек окликнул еще двоих, снова повернулся к ней. Казалось, будто из нее разом выбили весь дух. Не может быть. Она чувствовала, как все трое смотрят на нее, чувствовала, как липкий страх ползет по ее рукам, растекается по всему телу. Мужчина требовательно обратился к управляющей. Анна, повинуясь секундному порыву, резко подняла голову. Ее чистые, совсем наивные голубые глаза против черных и чужих. Холодных, безэмоциональных. - Нет, подождите! - двое грубо подхватили ее под руки, потащили к машине. Анна в суматохе едва разглядела еще одну фигуру, которая точно так пыталась вырваться, заходясь душераздирающим плачем. - Эта какая-то ошибка! Нет! – девушка лихорадочно переводила взгляд с женщины на остальных девочек, видя то, с каким облегчением они наблюдают за ними. – Пожалуйста! Нет! Сегодня плохой день. Что-то больно укололо ее в шею, отчего в следующую же секунду ноги предательски обмякли, мысли совсем запутались и смешались. Мир перед глазами пошатнулся и медленно покрылся мраком. Мужчина с черными глазами подхватил бессознательное тело, небрежно положил на заднее сиденье и сел рядом. Десять девушек с нетерпением смотрели на отъезжающий автомобиль с двумя воспитанницами внутри. Они были благодарны. Благодарны за то, что не они. Сегодня у них очень даже неплохой день.