Трилогия: Земля медведей. Воды Кракена. Небо черного орла.

Убивай, убивай, мое счастье Эти копья заточены верно Эти крылья распахнуты настежь Это только твое, уж поверь мне

      Это земля медведей, только среди людей таковых нет. Мелкие здесь живут существа, тщедушные, слабые. Неприятное место. Орда, не торопясь спешиваться, презрительно сплюнула на землю.       — Что это там за хибары? — поинтересовалась она у своего нукера[1].       — Это Олексин[2], — раздался знакомый раздражающий мягкий голосок из-за спины.       — Опять ты, сайгак[3], — Орда скривилась.       Обернувшись, она в очередной раз увидела недоразумение, ставшее её вассалом. Он нелепый, несуразный мял в руках очередной цветочный венок и наблюдал с легкой улыбкой, как она жжёт его деревни.       — Умоляй меня помиловать твоих людей, как ты это любишь, — повелела Орда.       Привычно тихо Иван подошёл к правой ноге своего “сюзерена”. Вот сейчас он должен вцепиться в чужой сапог, разревется и лепетать что-то о жизнях тех насекомых, которые являются его людьми.       — И чего же ты не начинаешь? Так сильно осип после прошлого раза?       Довольно хмыкнув, Орда предприняла попытку вспомнить, чем закончилась их последняя с Русью встреча. Он тогда принес очередной венок и попросил что-то. Или предложил. Кажется, глупый сайгак решил, что может быть равен могучей степной рыси. Он вроде как предложил свою религию и своё сердце. “Конечно же!” — осознала Орда. Иван предложил ей стать его женой. Так громко и надрывно она не смеялась давно, а он, бедняжка, всем своим видом только усугублял своё унижение. Глупый сайгак вроде бы после прислал ей очередной нелепый подарок, но Орда никак не могла сообразить — какой.       Вспомнив про мятый венок в руках у Ивана, она презрительно фыркнула:       — Вручай быстрее свой дар и начинай уже завывания. Хочется до ночи успеть в лагерь вернуться.       Что-то было в глупом сайгаке не то. Подняв отрешённый взгляд, он улыбнулся и надел венок на голову её лошади.       —Развлекайся, моё счастье, — шепнул Иван, а затем, развернувшись, направился к лесу.       

Я когда-то безумное сердце Положил, не спросясь, в твои руки И теперь мне уже не согреться

             Иван считал Тевтонский орден душевнобольным. Только нездоровый человек будет постоянно уходить, громко сквернословя, чтобы вернуться по первому зову и совершить ещё один дикий поступок.       — Ты уверен, в своем желании? Тот твой князь в прошлом веке сильно старался сохранить жизни твоих людей и тебя.       — Уверен. Жизни я терять не собираюсь.       Гилберт совершал самые разные поступки, и убийство среди них было не последним делом. Поэтому в просьбе Ивана вроде бы ничего сложного не было. Всего-то, взмахнуть пару раз мечом, вскрыть грудную клетку и достать сердце. Что такого? У Тевтонского ордена твердая рука и острый меч. Он сжимал своими пальцами множество сердец и вырывал их у обидчиков без всякого сомнения. Все они были одинаковыми. Люди вообще изнутри одинаковы.       Иван — другой.       Иван смотрел в небо пустым потухшим взглядом, пока Гилберт изучал его сердце.       — Ты безумен, — констатировал Тевтонский орден.       — Не больше чем ты.       — Тебе не страшно? Твоя жизнь в моих руках, — Гилберт оскалился. — Стоит мне немного пережать, и…       — Не надо портить мой подарок Орде.       — Ей? Ты хочешь подарить свою жизнь ей.       — Я хочу ей подарить только сердце. Как показывает сегодняшний день, нам не нужны все органы для существования.       — Я не понял, я настолько великий мастер меча, что могу изъять сердце и при этом не убить?       Ощупав уже практически затянувшуюся рану в груди, Иван поднялся на ноги. Он аккуратно забрал из рук своё сердце и опустил в подготовленный заранее кожаный мешочек.       — Спасибо. Я бы не стал на твоем месте повторять это ещё с кем-то. Напоминаю твоему гениальному разуму, что мы не люди.       — Как ты будешь дальше жить?       —Я думаю, так же, только теплее одеваясь, — пожал плечами Иван.       Гилберт недоумённо посмотрел на свою опустевшую покрытую кровью руку. Его пальцы подрагивали, будто повторяя чужой пульс.       

И в моей перепутанной книге Не найти ни полстрочки без крови ... В темном пламени связаны кровью

             Шаманский бубен и жар костра дурманил Орду. “Колдун” перебирал какие-то слова в своей беседе с духами, бурое сердце билось в его руках, огонь пожирал дерево. Орда силилась не заснуть. Ей надо было внимательно следить за шаманом, чтобы понять, что за благословение или проклятие прислал ей Иван.       Накануне персидского похода Орда осматривала свои вещи. Её взору предстал присланный пару лет назад глупым сайгаком кожаный мешочек. Его новый дар, первый предмет, хоть как-то удививший её.       Иван прислал ей не то диковинный механизм, не то магический амулет — бьющееся сердце. Мягкое и гладкое, оно даже жилками повторяло настоящее. Орда бы поверила в его натуральность, если бы оно не пролежало почти десяток лет где-то в груде ненужных вещей.       — Какой искусный мастер, — восхитилась она. — Нам бы такого.       Наконец бубен победил, и, моргнув, Орда уже не смогла открыть глаза. Дым заполнил её разум. Скоро в сером мареве проступили контуры лесов, полей и рек. Она парила над землёй. По земле шёл медведь.       “Это земля медведей”, — прошептали ей на ухо и, словно подрезав крылья, уронили прямо перед хищником. Он посмотрел на Орду голодным взглядом и, величественно бросившись, придавил её лапами к земле.       Поднявшийся ветер разогнал и дымные ели, и силуэт медведя. Вновь всё стало серым. Неведомая сила продолжала её удерживать, пока марево не начало рассеиваться. Над Ордой возвышался медведь в человеческом обличии. Он смотрел на неё знакомыми глазами, и по-детски улыбаясь, сжимал горло одной лишь рукой.       “Это земля медведей, ты на их земле”.       Медведь свободной рукой потёр шею, дернулся, словно от резкой боли, и растворился.       “Кошка. Хитрая кошка. Кошка не равна медведю. Бойся медведя”.       Сквозь дым послышался рык. Вновь проступил густой лес, а вместе с ним и закатное солнце. Из-за поваленной сосны выпрыгнул волк, а в лучах вечернего светила можно было разглядеть силуэт лисы. Орда напряглась. Волк приготовился к прыжку. Лиса принюхалась. Из темноты к солнцу вышел медведь, и светило погасло. В сером мареве еще недолго можно было разглядеть красноглазого волка, зеленоглазую лису и медведя. Последний рыкнул, и всё растворилось.       “Доверяй медведю”.       Земля стала твёрдой как камень и гладкой как стена. Она постепенно лишалась своего мутного цвета, и сквозь неё проступали море и западная часть Белой Орды[4]. На берегу схлестнулись серые османские волки и медведи, а за их схваткой со стороны наблюдала степная рысь. Прорвавшихся измотанных битвой волков она ловко добивала и снова пряталась в своё укрытие.       Орда припала к прозрачному полу, что не давал ей упасть, и жадно впитывала картину. Звери скоро превратились в людей, и среди них выделялся человек-Медведь. Он что-то яростно выговаривал врагу, схватив того за горло.       “Это земля медведей”.       — Простите, госпожа, — разбудил Орду голос шамана. — Я не смог ничего узнать. Духи сегодня немы.       — Прощаю.       Она забрала свой подарок и спрятала его в мешочек. Той ночью ей снился Медведь.       

Приходи, приходи, мое счастье Приходи и опять оставайся

             — Помоги мне с Литвой, и я сделаю тебя своим вассалом, — предложил одним темным душным летним вечером Гилберт Ивану.       — Зачем мне это?       — Я более добрый сюзерен, чем твоя эта Орда. Мы оба христиане. Я, может, даже подумаю, чтобы создать церковную унию.       Иван рассмеялся и принялся разводить костёр:       — Мне не нужна Литва. Мне нужно Полоцкое воеводство, мне нужна Галицко-Волынская Русь.       Тевтонский орден энергично замахал руками:       — Я всё это присоединю!       — Ты не понял. Они должны быть едины со мной. Хотя, Литву, кстати, я бы тоже забрал, — бросив идею с костром, Иван развернулся и направился в чащу. — Я замерз, а это бессмысленный разговор.       Оставшись наедине с лесом, Гилберт почувствовал непривычный холодок. Не то страх, не то ещё какое-то чувство заставило его тело дрожать.       

Отдавай, отдавай, мое счастье Яд раскатистым валом по венам Так у нас получается часто Измененный - всегда неизменный

             "Красноглазый волк в степях смотрится нелепо", — подумала Орда, рассматривая диковинного гостя в своих землях. Тевтонский орден же не чувствовал никакой неловкости. Он смотрел на всё вокруг будто владелец этих мест, а не заблудший в чужой двор петух.       — Чего тебе понадобилось у меня дома? — с высоко поднятой головой поинтересовалась Орда.       — Сколько ты хочешь за Иваново сердце?       — Нисколько. Бесполезная безделушка. Но она мне пришлась по вкусу.       — Не надо этих мамзельских штучек. У всего есть цена.       Сощурившись, Орда облизнула губы и задумчиво спросила:       — Зачем он тебе? Думаешь, там есть какая-то хитрая магия, которая позволит тебе захватить соседей? Работа, несомненная мастерская. Настолько точно повторить человеческое сердце не каждый может, но заклинание в нём слабое.       — Дура ты! — вскипел Тевтонский орден. — Это настоящее сердце. Я его сам вырезал! И его надо вернуть на место. Он же теперь не контролирует себя. Он хочет земель.       Орде стало не по себе, но она не показала виду:       — Ты так смешно боишься за свою шкуру. А ещё ты дурак. Теперь я точно ему ничего не верну. Управлять медведем, который будет приносить тебе шкуры врагов приятней, чем травоядным сайгаком.       — А ты представила, будто ты избранная, и тебя он трогать не будет.       — Конечно, не будет. Он же меня любит.       Постучав кулаком по шлему своего рыцаря, Гилберт крикнул:       — Дуры вы бабы. Он тебе сердце отдал. Чем, ты думаешь, он тебя теперь любить будет?       — Не переживай. Я разберусь.       — Спрячь его хорошо. Потеряешь, и тебе крышка.                     Далеко от земли медведей в тёплом море, над которым однажды будет властвовать зеленоглазая лиса, терпел крушение небольшой торговый корабль. Его владелец вёз весьма занятный груз османскому султану — украденные личные вещи Золотой Орды. Торговец долго скрывался от ордынцев и заметал следы, оттого путь его занял значительно больше времени, чем предполагалось, но оно того стоило, ведь желавшие разобраться с Ордой османы за такой ценный товар должны озолотить. И озолотили бы, но вода, как и огонь, беспощадна.                     Это земля Медведя, который скоро проснётся от спячки. Здесь он построит заново страну, соберёт большую семью, выиграет и проиграет не одну войну и прослывёт бессердечным тираном. А в четырёх с половиной тысячах километров от его столицы, на дне тёплого моря, в гниющем от воды деревянном сундуке лежит сердце самого Медведя. Оно проталкивает тёплую воду, будто кровь, и бьётся, бьётся, бьётся...                                   [1] Нукер — воин личной гвардии монгольских ханов, дружинник, военный слуга, воин личной охраны, иногда воин вообще.       [2] Алексин – город в Тульской области. Основан по преданию Князем Даниилом Александровичем. Во времена Вассальной Руси он выполнял роль крепости. Ордынский хан Джаныбек, во времена которого происходят все события, за всё своё правление совершил только один набег на Русь как раз в окрестности Олексина.       [3] Сайгак — степная антилопа. Существует два подвида. Один обитает в степях и пустынях России (Северо-Западный Прикаспий), Казахстана (Устюрт, Бетпак-Дала, Волго-Уральские пески). Другой — на северо-западе Монголии. https://nashzeleniymir.ru/%D1%81%D0%B0%D0%B9%D0%B3%D0%B0%D0%BA-%D1%81%D0%B0%D0%B9%D0%B3%D0%B0       [4] Белая Орда — западная часть Золотой Орды в XIII—XV вв. Западная часть Белой Орды предположительно — Северное Причерноморье, Крым, и Подонье.