Трилогия: Земля медведей. Воды Кракена. Небо черного орла.

      Это воды Кракена. Его моря: чистые и мутные, спокойные и бушующие. Разрезая их под ясным или штормовым небом, морское чудище наводит ужас на всех когда-либо сталкивавшихся с ним, видевших силуэт, услышавших поверие или просто ходящих по морям. О нём всегда будут рассказывать легенды, ему поклОнятся тысячи сумасшедших, к нему не перестанут взывать сквозь века.       По легенде у Кракена длинные и цепкие щупальца. Ими он топит врагов, разламывая их на части, забирает чужое как своё, поднимает со дна давно утраченное, собирает удивительную коллекцию, венчает которую ценнейшее сокровище — сундук мертвеца. По слухам Кракен одинаково жесток с мужчинами, женщинами, детьми, и не щадит никого. И всё-таки, найдутся одна-две девицы в каждом порту, которые поклянутся, что чудище сохранило им жизнь. По приданию Кракен — это цепной пес короля пиратов. Что ж, его часто сравнивают то с одним, то с другим представителем семейства собачьих.       Он не всегда был чудищем, этот Кракен. В иные времена, когда он даже в море выйти не мог, то сначала со страхом, а потом с завистью наблюдал за римлянами, их солдатами, оружием и, главное, кораблями. Но маленьким ещё не_чудище, проводив своих завоевателей в последний путь, осталось совершенно одно среди зверей. Синий дракон обжигал его, налетая с северных морей, красный петух клевал с континента, волки жаждали крови.       Морское чудище желало бы быть лисой, хитрой, юркой, тёплой. Ничего не могло быть для него прекрасней, чем сновать по зелёным наполненным магией, густым лесам, охотиться и спать по ночам в уютной норе под шёпот дУхов. Увы, еще тогда, когда даже для родных братьев его существование было не больше чем неприятностью, а народ добычей, он вырубил все свои бесценные леса под «самый мощный в мире» флот. Жалеть о принятых решениях Кракену не присуще. Сейчас его боятся все, и это достойная плата.       В коллекции морского чудовища нет ни одного сокровища в привычном понимании — никаких алмазов, золота или антиквариата. Зато есть секретное донесение османскому султану, штурвал Андалусии[1] и астролябия с Золотой лани[2]. Особые предметы, можно даже сказать, магические. Кракен и сам весь как будто создан из магии, и считал бы центром сокровищницы себя, если бы не сундук. Нет другого более загадочного предмета, чем он.       Что может находиться на дне моря? Пара скелетов да затонувших кораблей. Найти на любом из них запертый сундук – означало разбогатеть. Так и с кракеновым сокровищем. Кому оно могло бы принадлежать как не мертвецу? И тем не менее, не золото забрало себе чудище, и не драгоценные камни. На дне гнилого сундука билось живое сердце.              Кракен находил своё главное сокровище крайне интересным и проводил с ним много времени. Иногда он занимал себя всевозможными опытами над сердцем, а иногда делился с ним горестями и радостями. Часто эти действия объединялись. Опуская диковинку в чан с кровью, чудище скрежетало от гнева и грозились захватить весь мир.       — Они все поплатятся за то, что терзали меня, — приговаривал Кракен, поддерживая в чане температуру человеческого тела.       — Бу-бум, бу-бум, — жалел его немой собеседник.       — Каждый получит своё! И пожиратель лягушек, — чудище опустило в чан указательный палец, — и рыжебородый дракон, — оно очертило круг, — и северные волки.       — Бу-бум, бу-бум.              Одной безумной по своему унынию безветренной ночью, застряв в штиль в ровной, будто стеклянной морской глади Кракен задумал поделиться со своим странным спутником бочонком рома.       — Я никогда не понимал, за что одному мне история отвалила столько дерьма, понимаешь? Римская цивилизация. Ха! Единственная наука от неё, слуг не надо учить быть войнами, — бормотал он, опуская левой рукой сердце в напиток. — Ублюдки шотландцы, всегда в стороне, всегда чистенькие, всегда предатели. Твари датчане! Один Альфред[3] был радостью, но и его линию пресекли… — чудище отхлебнуло из кружки в правой руке. — Эти сумасшедшие Плантагенеты, Йорки, Ланкастеры[4]. Всех надо было растерзать! — пустая кружка отправилась в полет.       — Бу….-бум, — чуть не захлебнулся собеседник, и Кракен поторопился вытащить руку из бочонка.              Другой отчаянной ночью, под дикий вой ветра, положив своё сокровище на гладкий камень в гуще валлийского леса морское чудище прошептало:       — Кто же твой хозяин?       — Бу-бумБу-бумБу-бум, — бешено заколотилось сердце, и в лесу взревел медведь.              — Отдыхай, — бросил с кромвелевской виселицы[5] Кракен на прощанье своему единственному другу, покоившемуся в старом сундуке на дне озера. Они встретились вновь при Карле II[6].              Кракен знает, что сердце ищет красноглазый волк. Он хочет могущества и власти, но морскому чудищу нет дела до чаяний сухопутных псов, особенно немецких, в частности грезящих о восстановлении империи. Но волк, будь он проклят, знает хозяина сердца, и Кракен часто пытается хитростью выманить вожделенную тайну.       — Знаешь, Гилберт, я ведь могу тебе помочь с твоей пропажей, — предложило морское чудище накануне большой войны. — Магия, — оно лукаво улыбнулось, — творит чудеса. Мне нужно только имя его владельца.       — Шёл бы ты прочь, треска высокомерная, — не согласился красноглазый волк и вскоре вместе со своим заклятым другом проиграл.       Впрочем, от того поражения и Англии не поздоровилось. Блокада, чтоб её.              Это воды Кракена, страшного морского чудища. В них он громит врагов, в них плетёт интриги, в них ищет бессмертие или погибель. С ним всегда его верный спутник — сундук мертвеца, чей секрет не отпускает Кракена даже тёмными ночами. Сердце сделало бы его самыми могущественным, постигни чудище его секреты. А пока только и остаётся, что бояться Россию, презирать Францию, ненавидеть Пруссию и держать в страхе весь остальной мир.              Иногда Кракену снится сон, будто он лиса, шныряющая по лесам. И в его лисьей жизни очень много дел: украсть петуха в соседней деревне, стравить две стаи волков, позлить медведя. А вечером, забравшись в свою нору… Здесь Кракен всегда просыпается и грустно вздыхает, и бурое сердце в сундуке поддерживает его медленным тактом.              [1] Андалусия – одна из шести эскадр непобедимой испанской Армады, совершивший поход с целью вторжения в Англию во время англо-испанской войны (1585−1604).       [2] Астролябия и Золотая лань.       Астроябия – предшественник секстанта. Прибор для определения широт и долгот небесных тел.       Золотая Лань – английский галеон, принадлежавший известному когда пирату, когда честному человеку Френсису Дрейку. Изначально назывался Пеликан. Второй в истории корабль, обогнувший Земной шар.       [3] Альфред – английский король 9 века. Король Уэссекса, но сам себя называл королём Англии. Начал объединение английских земель, остановил нашествие датчан, а позже насадил им христианство. Спорная по характеру личность. Правил жестко, поначалу заносчиво. Со временем присмирел и обрел мудрость. Есть мнение, что его образ использовался в легендах о короле Артуре.       Первая жена Владимира Мономаха, Гита Уэссекская, была дочерью последнего правителя этой династии. Соответственной Великий князь Мстислав – её сын. Вопрос о Юрии Долгоруком остаётся открытым. Он мог быть как сыном Гиты, так и второй жены Мономаха Ефимии.       [4] Плантагенеты, Йорки, Ланкастеры.       Плантагенеты – достаточно кровавая английская королевская династия корнями из Франции (1126-1399 гг.).       Йорки и Ланкастеры – две ветви этой династии, завершившие её своей продолжительной войной за престол известной как война Белой и Алой розы.       [5] Оливер Кромвель – «вождь» английской революции и впоследствии лорд-протектор Англии, Шотландии и Ирландии.       Не смотря на то, что в революцию голову королю отрубили, виселица была более распространена как орудие казни.       [6] Карл II – король Англии после реставрации монархии. (Что произошло очень скоро после смерти Оливера Кромвеля)