Крохотные победы, или опыт Микки

— Как думаешь, – голос частично пропадал где-то в шуме станции, и мимо проезжающий поезд подхватил его нотки , — какова вероятность того, что ты встретишь меня или себя из параллельной вселенной? — Ну, – протягивает Марк, и его звонкий голос было на удивление отчётливо слышно. — Да кто его знает. Может, ты из параллельной вселенной, а настоящий Мик где-нибудь там. Далеко. — Я бы сразу почувствовал, если бы переместился из одной реальности в другую. Различия же всё равно есть, правда? – Финн ставит чемодан рядом и охватывает взглядом всю платформу. Была тут непонятная какая-то взвесь дыма, в которой люди ходили туда-сюда, вдалеке кто-то прощался, чуть ли не плача, и ни одной птицы вокруг. Неудивительно, ведь делать ей тут совсем нечего. Судя по хмурым лицам, птице даже крошки хлеба не достанется, не говоря о целом куске. — Может, ты просто привык, – прищуривается Болан, тоже поставив свои вещи рядом. — В доказательство того, что ты настоящий, ты должен сказать мне, что мы делали третьего января прошлого года. Микки присвистывает, на момент устремив своё сознание в то время. Новый год помнит, Рождество тоже. Когда вешаешь венок на дверь, укутываешься в тёплые свитера и носки, ждёшь чего-то нового и яркого, то внутри гуляют чувства, которые сложно забывать. Он помнит даже, как к нему прибился огромный пушистый кот по кличке Кефир, а вот третье число не помнит. Вообще. — М-м... Существовали? — Ты не-на-сто-я-щий, – заключает кудрявый, тыкая в плечо приятеля в то время, как произносил слово по слогам. — Настоящий Мик помнил бы. В ответ Финн лишь фыркает, взяв под руку Марка и свой чемодан. Поезд приехал, а опаздывать никому не хотелось.

***

Когда едешь куда-то, то ощущение, будто у тебя уснул кто-то в голове. Обычно он там работает, работает, вспоминает, помогает, а сейчас тишина. Даже губами шевелить и то не хотелось. Только взгляд скользит по мимо проносящимся деревьям, по той зелёной пелене, что была однообразна. Как только кончаются леса, то начинаются холмы - о, это очень красиво! Особенно если они покрываются серой дымкой при алом закате, а ты сидишь и жжёшь костёр где-нибудь рядом. — Куда направляетесь? – пожилой мужчина рядом наконец оторвался от газеты и начал рассматривать всё вокруг, в том числе и Микки с Марком. Финн уже давно посапывал, прислонившись головой к стеклу, и когда он проснётся, у него наверняка будет огромный синяк... — М? – приоткрыл один глаз Болан, тоже уже полностью расслабившись. Шея противно ныла, вот юноша и не уснул, хотя очень хотелось. — А-а... Мы так, спонтанно, решили съездить в другой городок. Не знаем, в какой, какой попадётся. Захотим - там остановимся, захотим - тут... Мужчина тяжко вздыхает. Марк почти уверен, что сейчас последует какая-нибудь история о несчастной любви. Что вот он, Сэм («Пусть будет Сэмом!» - думает Марк), поругался с родителями в начале сороковых годов, и, встав ранним холодным утром, решил навсегда уехать из города. Он не знает, куда, не знает, насколько, но он точно хочет уехать отсюда подальше. Сэм стоит на платформе и видит вдалеке приближающийся поезд; за ним тянется густой дым, выползающий из трубы, и юноша уверен, что пасмурная погода как раз из-за этого. Его блестящие туфли ступают в поезд, и его уносит в далёкие края. Бары, гостиницы, девушки, весёлая компания, горящие коктейли и холодные текилы - всё было, пока он не встретил её. С пышными блондинистыми волосами, пухлыми губами, и до косточек изящную, словно роза в поле. Тогда Сэм решил посвятить свою жизнь ей, завязав с прошлым. А она не хотела. Сэм был для неё развлечением. Сэм был для неё пустым местом. Тогда юноша пообещал, что будет жить в одиночестве и помнить её, хранить воспоминания, как хрустальный шар, даже несмотря на то, что она так паршиво с ним поступила. А вместо этого у мужчины вырывается: — Понятно. Теперь уже тяжко вздыхает Марк. Мог бы подыграть, самозванец! — Вот ты спишь, а тут столько всего происходит, – толкает Микки кудрявый. Финн же после этого сквозь сон бормочет: — Где? В твоей голове? Пожилой мужчина улыбается и как бы невзначай утыкается в свою газету. — А как вас зовут? – после тщетных попыток растолкать приятеля, Болан не хочет вновь оказаться среди скуки и дремоты. — Сэмюэль, – глаза у брюнета расширились. Угадал! — Я вас, кажется, видел где-то... — Возможно, по телевизору, – смеётся Марк, — я удивлён, что нас ещё кто-то не знает. — Тщеславный ты, – произносит сонный Микки - кажется, растолкать его всё же удалось. Или он притворялся?.. — Ты разве никогда не хотел быть знаменитым на весь мир? – мужчина наблюдает за этой беседой, то поднимая, то опуская взгляд. Ощущение, будто он ухмыляется про себя. — Хотел, и сейчас хочу, просто это губит людей. Посмотри на битлов, они ж выйти нормально не могли, – Финн недовольно морщится, выводя узоры на стекле. Солнце уже пролетело зенит и клонится к горизонту, отчего весь вид за стеклом становился завораживающим, и узоры смотрелись на нём как нельзя кстати. Марк призадумался и на момент притих. Сложно быть человеком, в которого влюблены все девочки и девушки Британии, это знает каждый. — Лучше быть тем, кого любят искренне, тем, у кого есть один человек, в которого можно утнуться носом в тяжёлые минуты. Разве не так? – Финн протяжно зевает, будто это самая ясная и банальная вещь на свете. — Гляжу, вы жуткий романтик, – прикидывает Сэмюэль. — Когда-то я тоже таким был... Марк переглянулся с Миком. История о несчастной любви всё-таки победила купе и витала везде, просачиваясь в пыльные углы. Ближайшие два часа были обеспечены, и эта история настолько вымотала этих двоих, что они оба ощущали себя ненастоящими, «путешественниками из параллельной вселенной». Ничья, значит!