Невозможная любовь... ( Фанфик по фэндому "Султан моего сердца")

12. Трое мужчин размашистым шагом шли по коридорам дворца. Первым шёл Повелитель, чуть позади него, по обе стороны, как два надёжных крепких крыла, шли Намык и Муса. Лицо впереди идущего было сосредоточено - он обдумывал свои дальнейшие действия. Едва завидев Захира, ожидающего у входа в покои, Повелитель сделал первое распоряжение: - Захир! Пригласи ко мне Джеври -калфу. И уже, когда мужчины вошли в покои, и за ними закрылась дверь, Повелитель, приняв важные для себя решения, смог обратиться к каждому из своих спутников: - Муса! Собери отряд бостанджи. Выдвигаемся во дворец Эсмы - Султан. Я закончу здесь и присоединюсь к вам. Опустив голову и сделав несколько шагов назад, принявший своё поручение Муса удалился из покоев. Повелитель повернулся к ушедшему в свои размышления Намыку: - Намык! На тебе русский посол. Возможно, он ещё жив. Нужно опросить всех судей в ближайших деревнях: возможно, кто-то из жителей дал приют раненному. Пошли от нас приглашение во дворец новому послу. И продолжай копать сам. Нужно действовать сейчас во всех направлениях: и открыто, и тайно. - На лице Махмуда отразилось сомнение и недоверие. - Меня начинает беспокоить эта ситуация. Россия могла не разглашать, почему они прислали нового посланника. Но рассказ Анны многое открывает с другой стороны. Зачем вести эту двойную игру, если есть договорённость о мире? Так много вопросов и так мало ответов, Намык. - Будем искать, - заверил его паша. - Повелитель..., - Намык помедлил, собираясь с силами. - Слушаю, Намык, - поддержал его Махмуд, уже понимая, какой непростой разговор пытается начать его друг. Он и не догадывался ещё, какая бездна разверзлась сейчас в душе внешне спокойного и, как всегда, сосредоточенного Намыка. - Это касается Эсмы - Султан. Вы же не..., - понимая, что не может произнести этого вслух, Намык так и не смог договорить. Махмуд не рассердился на него за эту дерзость: только их общий с Эсмой друг детства, только верный Намык имел право спросить об этом. - Нет, Намык, - глядя ему в глаза, заверил Махмуд. - Я не намерен её казнить. По крайней мере, сейчас, - Повелитель взглядом и наклоном головы сделал ударение на последнем слове, давая понять, что дальше всё будет зависеть только от самой Эсмы. - Но наказание своё она получит сполна, - теперь взгляд Правителя стал суров и неумолим. Выдержав этот взгляд и получив исчерпывающий ответ на свой вопрос, Намык с достоинством склонил голову. - Да будет долгим ваше справедливое правление, Повелитель, - этими словами он попрощался и покинул покои. Махмуд кивнул, принимая его благословение. В ожидании Джеври - калфы Повелитель подошёл к окну, как всегда делал во время своих раздумий. Его мысли были об Анне. Он думал о том, как защитить её, когда вся эта история со шпионажем и убийством посла ( или покушением на него) всплывёт на поверхность. Всё - таки, она до сих пор остаётся российской подданной. А Эсма? Как далеко она успела зайти? Действительно ли вступила в сговор с русским послом в попытке свергнуть его, Махмуда, с трона? Стремление к власти он ещё мог понять. Но стать марионеткой в руках иностранцев и предать интересы своей страны... Это уж слишком. И что с ней теперь делать? Эсма сильный соперник, и лучше было бы привлечь её на свою сторону. Но что, если Аллах так и не вразумит её? Правда, кроме как на янычар, ей рассчитывать больше не на кого. Совет никогда не примет женщину в качестве правителя. Янычары могли бы её продвинуть. Но с ними практически покончено, и их место вот - вот займут войска регулярной армии. Повелитель вздохнул, упрямо опустив подбородок. Вот и правда, никогда ему не понять женщин! И что им на месте не сидится?! Одна в шпионку играть решилась, другая интриги вздумала плести, да ещё какие! И это только двое! Двое! А их ещё там целый гарем сидит! И кто их знает, что они там себе думают? И делают? Правда, ни Анна, ни Эсма его гарему не принадлежали. И всё же. Возможно, впервые в жизни Махмуд так глубоко задумался о том, как всё - таки сложна женская натура, и каких усилий может стоить Джеври - калфе обеспечение порядка в его гареме. Его размышления прервал женский голос: - Повелитель. - Джеври - калфа. - Махмуд обернулся. Сейчас, как никогда, он чувствовал особую нежность к ней, но внешне остался невозмутимым. - Выбери девушек из гарема. Таких, которым можешь доверять, которые смогут стать твоими глазами и ушами. Двоих будет достаточно. Доставишь их во дворец Эсмы - Султан и установишь там новый порядок. Этих девушек оставишь при госпоже, а всем, кто работал у неё до этого дня, дашь на время работу здесь, во дворце. Джеври - калфа, это нужно сделать сегодня же! - потребовал Повелитель, отмечая в который раз её выдержку: на лице Джеври не выказалось и тени удивления от полученного чуть ли не на ночь глядя распоряжения. - При Эсме - Султан служит Райхан - калфа, почти с самого детства, - Джеври - калфа, конечно, была прекрасно осведомлена, - её тоже прикажете отдалить, Повелитель? - Её в первую очередь, Джеври - калфа, - не допускающим возражений тоном отрезал Султан. - Я не сомневаюсь, ты сможешь и ей найти работу здесь. Более того, каждый день ты лично будешь посещать дворец Эсмы - Султан, контролировать обстановку и докладывать мне. Все, кто будет там работать, не должны вступать в общение с госпожой. Под страхом смерти, если потребуется, Джеври - калфа! - в голосе Повелителя послышались стальные нотки. - Только выполнение бытовых поручений. Любое другое общение запрещено. Все свои нужды Эсма-Султан может обсуждать только с тобой. Лицо Джеври - калфы оставалось невозмутимым. За годы службы во дворце она многое повидала, и привычка держать лицо уже намертво укоренилась в её генах. И только во взгляде её сквозило напряжение. Она была свидетелем того, как Султан сослал в бессрочную ссылку одну из своих жён. Она, как никто, знала, как неумолим может быть его гнев. Но такое распоряжение поступило к ней впервые. Она искренне уважала Эсму - Султан и считала её госпожой, а за Махмуда готова была отдать свою жизнь, если потребуется. И теперь ей предстояло пройти нелёгкий путь между Повелителем и его попавшей в немилость сестрой. - Непростая задача даже для Джеври - калфы, верно? - уловив её настроение, Махмуд смягчил тон своего голоса. - Но я знаю, ты справишься, как никто не смог бы, Джеври - калфа, - во взгляде Махмуда было сейчас столько доверия и теплоты. Понимая, сколько всего навалилось на неё, и, отдавая должное её умению так спокойно и уверенно делать свою работу, что бы ни случилось, Махмуд не мог не восхищаться распорядительницей своего гарема. Он никогда не устанет благодарить Аллаха за тех людей, которые его окружают. Джеври - калфа, Захир, Муса, Намык - за каждого из них он готов босым обойти весь Константинополь, чувствуя каждый камень под своими ногами. - Однажды ты уже спасла мне жизнь, Джеври - калфа, - сказал Махмуд тихим голосом. - Кто знает, может быть, сейчас тебе предстоит сделать это снова. - Вы можете рассчитывать на меня, Повелитель, - твёрдо сказала Джеври, подняв на него глаза. На мгновение их взгляды встретились: её - теперь спокойный и уверенный и его, исполненный благодарности. - Сколько тебе нужно времени, чтобы доставить девушек во дворец Эсмы-Султан? - Часа будет достаточно, Повелитель. - Хорошо, - кивнул ей Махмуд. - За час мы управимся. Захир позаботится об экипаже для вас. С этими словами он отпустил её, а сам, надев плащ и чалму, направился к выходу из дворца, где его уже ждали Муса и бостанджи. 13. День близился к завершению. Косые лучи заходящего солнца играли оранжевыми бликами на вечерних волнах Босфора. С набережной доносились крики чаек. Устроившись на одной из скамеек в саду, Эсма решила встретить закат на свежем воздухе, чтобы хоть как - то успокоить натянутые до предела нервы. Если сегодня, наконец, всё прошло без заминок, ей не придётся больше опасаться, что этот нерадивый Халет - эфенди выдаст её Махмуду. Не так - то просто оказалось подослать своего человека в тюремные застенки. Эта часть дворца охранялась посильнее гарема. А уж тем более, с человека, который заподозрен в покушении на Султана, и вовсе глаз не спускали. Сначала Эсма ждала всё же, что Халета выпустят за недостаточностью доказательств его вины. Всё - таки, все улики против него были косвенными. Но, видимо, Махмуд решил всё же придержать его в тюрьме, как будто чувствовал что - то. Её раздражало ещё и то, что она осталась в неведении. Осведомителя своего она лишилась. Начать разговор с Махмудом на эту тему ей не представлялось возможным - это вмиг вызвало бы у него подозрения. Да и больше, чем самую поверхностную общую информацию, она вряд ли получила бы. Осталось только это изнуряющее ожидание: выпустят - не выпустят, сдаст - не сдаст. В глубине души она подозревала, что если на Халета всё - таки надавят, он не станет её покрывать. А лишиться головы ей совсем не хотелось. И, к тому же, она всё ещё помнила о том, что он отказался ей помочь, когда Намыка забрали янычары. Да и янычары вконец показали свою несостоятельность. Вот и поверишь, что Аллах и в самом деле помогает Махмуду. Как ловко ему удалось избежать все ловушки и распустить - таки янычар, чего, в общем - то, и добивались правители последних двух столетий, но никому из них ещё не удавалось это осуществить. Эсма была прогрессивной для своего времени личностью, но и она была не лишена религиозности. Её размышления прервал цокот копыт и мужские голоса. Слышно было, как кто - то отдавал приказы. Подбежала взволнованная Райхан - калфа: - Госпожа... - Что там происходит, Райхан - калфа? - перебила её Эсма. - Бостанджи, госпожа. Они выставили свою охрану у ворот. - Что? Как они пос… Эсма не смогла договорить. Слова застряли в горле при виде высокой величественной фигуры, которая решительным шагом направлялась в их сторону. Махмуд... Не удостоив её даже взглядом, Повелитель прошёл ко входу во дворец, сделав знак рукой двум следовавшим за ним бостанджи сопроводить Эсму - Султан за ним. Помедлив, но увидев, что сопротивляться бесполезно, Эсма проследовала за Повелителем. Она шла медленно, по пути обдумывая свою линию защиты. Войдя в гостиную, она обнаружила брата, удобно устроившимся в одном из кресел. Бостанджи оставили их наедине. - Что привело вас ко мне в столь поздний час, Повелитель? - спросила Эсма, стараясь сохранить показную невозмутимость и даже надеть на лицо приветливую улыбку, хотя внутри у неё всё сжалось от страха и ненависти. Она прошла, чтобы присесть в кресло напротив, но властный голос Махмуда, остановил её: - Вспомнила, что я Повелитель? Я не разрешал тебе сесть, Эсма. Даже в её гостиной он оставался Правителем: величественным, опасным и непредсказуемым. В её кресле он восседал, как на своём троне. Эсма так и осталась стоять перед ним. - Твой друг, Халет - эфенди. Перед смертью он просил поприветствовать тебя, - глядя на неё прямым изучающим взглядом и приподняв одну бровь, стальным голосом начал Махмуд, подчёркивая каждое своё слово. Решив, что притворяться не имеет смысла, Эсма приняла его вызов: - Как жаль, что ему оказалось не под силу умереть достойно, - вздохнула она, глядя Махмуду в глаза. Она сожалела сейчас лишь о том, что её поймали, но никак не о том, что она успела натворить. В её взгляде Махмуд увидел, наконец, то противостояние, которое раньше было скрыто от его глаз. Эсма не намерена была так легко отказываться от своих убеждений. Даже пригрози он ей смертью сейчас, она не готова так скоро сдаться на волю победителя. - А ты не сдаёшься, Эсма, - сделал Махмуд неутешительные для себя выводы. Но, они, впрочем, и не были для него неожиданностью теперь. Если уж Эсма ступила на этот путь, вряд ли она так легко может с него сойти. - Ты, по -прежнему, хочешь править народом, который твои любимые янычары морили голодом и поджигали? Не по твоим ли указаниям? Поскольку Эсма молчала, он продолжил выдвигать предположения: - Или ты мстишь мне, таким образом, за Мустафу? - Как ты смеешь… Как ты смеешь говорить о Мустафе? – голос Эсмы срывался от переполнивших её эмоций. Махмуду показалось, что он ослышался. Впервые с того момента, как он начал править, кто-то сказал ему «ты». Но, увидев боль и слёзы в глазах сестры, понял, что попал самую точку. Он встал с кресла и подошёл к Эсме вплотную. - В случае с твоим братом у меня не было выбора, Эсма, - тихо сказал он, отдавая дань уважения её горю и скорби. - Приди Мустафа к власти, он окончательно загубил бы все реформы, которые с таким трудом начал наш дядя Селим. В нашем с тобой случае я хочу дать этот выбор нам обоим. Отойдя от неё на положенное для Султана расстояние, он продолжил теперь властным и твёрдым тоном: - С сегодняшнего дня я сажаю тебя под домашний арест, Эсма. - Сейчас с ней разговаривал Повелитель, привыкший отдавать приказы и распоряжения, с которыми не спорят. - Тебе запрещено покидать пределы дворца и принимать гостей. Около ворот дворца круглосуточно будет дежурить охрана. Всю твою прислугу Джеври - калфа заменит на ту, которую сочтёт нужной. Со всеми просьбами и нуждами ты можешь обращаться только к Джеври - калфе. - Вы намерены держать меня в моём доме, как пленницу? - оправившись от слёз и придя в себя, Эсма гордо вскинула бровь. Даже под страхом смерти она выглядела бы гордой и царственной. - А ты предпочла бы, чтобы я отправил тебя в тюрьму или на виселицу, как преступницу? - жёстко отреагировал Махмуд. Несколько секунд они мерили друг друга искромётными взглядами. Их о многом говорящее молчание нарушила появившаяся в дверях Джеври - калфа. - Прошу прощения, Повелитель. Мы готовы. - Можешь приступать, Джеври - калфа. Как закончишь здесь, жду тебя в своих покоях с отчётом. Он удалился так же величественно, как и пришёл. 14. Примерно в это же время в другом дворце ещё одна хищница и интриганка метала громы и молнии в своих покоях. - Да что же это такое, Гюлюзар - калфа?! Стоило ей здесь объявиться, как все сразу же слетелись и облепили её со всех сторон: Амбер - ага, дети. Ещё и Повелитель вечером позовёт, как иначе? Хошьяр сдавила виски ладонями - опять началась эта невыносимая мигрень. - Как же мне вытравить её отсюда так, чтобы навсегда дорогу забыла?! Бедняжке Гюлюзар хотелось сквозь землю провалиться в такие моменты. Она любила свою хозяйку и всячески старалась ей услужить. Но с её госпожой и в минуты хорошего - то настроения стоило держать ухо востро - того и гляди укусит или ядом прыснет за малейшую провинность. А когда всё плохо, так вообще, хоть на стенку лезь. - Слушай меня внимательно, Гюлюзар, - прищурив глаза, Хошьяр уже обдумывала план действий. - Завтра ты пойдёшь в русскую миссию и пригласишь русских женщин к нам в гости. Скажешь им, что Хошьяр - Султан, жена Султана Махмуд Хана приглашает их на чай во дворец. - Хошьяр хитро улыбнулась. - Наверняка им интересно, как мы живём, и они хотели бы увидеть дворец изнутри. Да и с Россией нам ведь нужно поддерживать приятельские отношения, верно, Гюлюзар? - Конечно, госпожа, вы, как всегда, правы - заискивающе улыбаясь, кивнула девушка. - И вот ещё что. Джеври - калфу, конечно же, нужно будет предупредить, что у меня гости. Но вот что это за гости - в это её посвящать не нужно. Ты всё поняла, Гюлюзар?! - Да, госпожа, - служанка обиделась, но вида, конечно же, не подала. Глупой она вовсе не была. - На какой день их пригласить? - Как можно скорее, Гюлюзар! Когда мой следующий приёмный день? Вот тогда и приглашай. - Порой Хошьяр раздражали гаремные порядки. Она бы скакала от радости, окажись все эти русские женщины перед ней прямо сейчас.