Поймать удачу за хвост

- Но я не хочу есть овсянку! - с самого утра скандалил Бэкхен, стуча ложкой по дереву стола. - Дай мне молока! - Желание прозвучало как приказ, но впервые не подействовало на Чанеля, который лишь скептично хмыкнул наблюдая за взъерошенным и очень недовольным тритоном. - Каша или яичница, выбирай! - Чанель уселся напротив парня, ойкая от удара по ноге под столом. - Эй! - Молоко! - напомнил Бэкхен, поглядывая на мужчину, сверкая глазами, а затем решил немного отступить, заявляя, - согласен на сок! - Холодильник пуст! Ты выпил и съел все что возможно, поэтому ешь, что осталось!       Бэкхен хмуро глянул в сторону холодильника, раздумывая и прикидывая, а затем вновь перевел свой взгляд на мужчину. - Ну, пожалуйста… - протянул тритон, хватаясь за чужую ладонь, лежащую на столе. - Бэк, ничего из того, что ты просишь, в доме нет! Я съезжу сегодня в магазин и куплю тебе молока, шоколадных шариков и что ты там еще лопаешь прямо в кровати? - Медовые хлопушки! - подсказал Бэкхен. - Да, медовые хлопушки, которые валяются в твоей постели, а еще почему-то и в моей, - проворчал, Чанель, вспоминая про колючие и липкие крошки, которые не давали недавно ему уснуть, как и сам тритон, который стал слишком настойчивым.       В ответ Бэкхен лишь довольно покивал головой, все же погружая ложку в кашу. Проковырявшись в тарелке несколько долгих минут, за которые Чанель успел завершить свой завтрак, Бэк пару раз лизнул ложку, морща недовольно лицо, а затем отплевываясь. - Не буду есть! Дай воды!       Чанель указал пальцем в сторону графина, намекая тем самым, что вроде как у тритона есть руки, да и ноги имеются, поэтому тому стоит самому позаботиться о себе любимом. - Поедешь со мной в магазин? - Не-а, - протянул голубоглазый монстр, вливая в себя очередной стакан с водой, затем икая и прикрывая рот. - Включи мне посмотреть что-нибудь. - На сколько я помню, то у тебя были пальцы на руках… - Оно страшно моргает и говорит разными голосами! - обиженно протянул тритон.       Чанель ухмыльнулся, вспоминая самую первую попытку Бэкхена подружиться с пультом от телевизора. Попытка была не особо удачная, потому что тритон весело щелкал кнопками, пока не дощелкался до какого-то боевика. К телевизору он не подходил потом несколько дней. - Хорошо, я надеюсь уложиться в пару часов! А потом привезу тебе поесть, - Пак прошел в гостиную, включая телевизор, сразу же проверяя, что ничего страшного не предвидится по включенному каналу. Бэкхен довольно прижался к Чанелю на мгновение, а затем засеменил к дивану, забираясь на него с ногами.       Оставаться одному в доме было не так страшно, как раньше, Бэк чувствовал себя очень даже в безопасности. Мало того, ему здесь нравилось, потому что было тепло и мягко. К заводи он старался не приближаться, боясь, что от одной капли речной воды у него вновь отрастет хвост, предпочитая наблюдать издали за Чанелем, все так же кормящим карпов кохаку. По карпам он скучал и очень сильно.       К пианино Чанель больше не подходил после того случая, отчего Бэкхен потерял всякую надежду на то, что вновь услышит любимые звуки. Даже принуждение на мужчину не действовало, поэтому как только Чанель уехал, Бэк соскочил с дивана, забывая про включенный телевизор, крадучись направляясь к пианино.       В его глазах инструмент выглядел чем-то божественным и неприкосновенным, но все же любопытство взяло над ним верх, заставляя притронуться к лакированной поверхности пианино. Пытаясь повторить увиденные движения, тритон поднял крышку, открывая ряд черно-белых клавиш, восхищенно вздыхая.       Было страшно притрагиваться, поэтому Бэкхен лишь водил пальцами, едва прикасаясь, поглаживая инструмент. В голове промелькнула мысль о том, что он все испортит и только Чанелю позволено трогать клавиши, уж точно не ему. Эта мысль заставила Бэкхена резко отдернуть руки от клавиш, испуганно прислушиваясь к тишине дома, нарушаемой лишь звуками природы из приоткрытого окна и голосами из телевизора.       Как можно аккуратнее Бэкхен опустил крышку пианино, скрывая черно-белый ряд клавиш, облегченно выдохнув. Он ничего не испортил. Тритон отправился в сторону дивана, нервно приземляясь попой на подушки, под которыми оказался пульт. Он аж подскочил от неожиданности, потому что с экрана на него смотрел ЧАНЕЛЬ!       Бэкхен расширил от ужаса глаза, приоткрывая рот, потому что это был точно его Чанель! Мужчина был в черном смокинге, и он играл на пианино… точнее, не пианино, но чем-то похожем на него, с такими же клавишами. Тритон во все глаза пялился на экран телевизора, не в силах оторвать взгляд от знакомых черт лица, пропуская даже звуки мелодии, что доносились из телевизора.       Зал аплодировал, а Бэкхен еле втягивал в себя воздух, частично приходя в себя, вскакивая с дивана и подбегая к экрану. Чанель улыбался, принимая букеты цветов, а Бэк лихорадочно тыкал пальцем в чужое изображение, приговаривая: - ЧанельЧанельЧанель…       К такому он точно не был готов, потому что Чанель в телевизоре отличался от того мужчины, который был рядом с ним, но это определенно был ОН! Тритон во все глаза уставился на экран, следя за своим Чанелем, который был другим во всем, его даже звали по-другому. И он целовался с красивой женщиной, обнимая ее так, как никогда не обнимал его! Бэкхена! Это заставило парня фыркнуть в сторону экрана, а затем все стало еще хуже, потому что его Чанель стал раздевать эту длинноволосую кикимору! Тритон не выдержал, кидая в телевизор подушку. - НЕТ! Одень ее обратно! Ты сам заставляешь меня носить одежду!       Продолжение заставило Бэкхена зарыться под плед, лежащий на диване, канюча, что Чанель - ушастый обманщик и вообще… - ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЕ?! ТАК МОЖНО? - Бэкхен наблюдал, как два голых тела неоднозначно сплелись друг с другом, выгибаясь, заставляя додумывать то, что было скрыто черными рамками телевизора. - НЕТ! Я НЕ СЛЫШУ! - тритон в панике закрыл ладонями уши, потому что хриплый стон будто проникал под кожу, заставляя мурашкам возбуждения поползти по спине. - ТЫ ПОЕХАЛ ЗА ХЛОПУШКАМИ! - захныкал Бэкхен, через силу наблюдая за тем, что происходило на экране. - У нее нет медовых хлопьев! Иди за хлопьями!       И Чанель ведь поехал! Бэкхен за всеми своими переживаниями прослушал, не понимая куда тот собрался, но видимо все же за хлопьями! Он наконец-то оставил мерзкую пиявку, которая до последнего присасывалась к нему, отчего тритон от каждого поцелуя готов был заплакать, но держался, потому что злился.       В этот момент по телевизору началась реклама. Бэкхен непонимающе пялился на экран телевизора, промаргиваясь. Какие-то счастливые люди пили вкусный сок, наливая его в стакан и улыбаясь Бэкхену, будто дразня его голодный желудок. Жидкость в их стаканах была красивого темно-красного цвета, отчего тритон захныкал, понимая, что хочет так же как они, срываясь к холодильнику.       На полках, как и говорил Чанель, и вправду было пусто. Ни одной баночки клубничного молока и ничего похожего на то, что было в рекламе. Круглые штуки Бэкхен понюхал, возвращая вновь на полку. Он уже собирался закрыть холодильник, обнаружив то, что искал! Это была та самая, как казалось Бэкхену, темно-красная жидкость, которая к тому же так красиво смотрелась в прозрачном стакане и вкусно пахла.       Бэкхен торопливо вернулся на диван, обнимая наполненный до краев стакан. На экране какие-то люди замышляли что-то странное и непонятное. Тритон их не знал, ожидая момента, когда ему покажут Чанеля, покупающего ему медовые хлопушки в магазине. Сок оказался вкусным, заставляя Бэкхена пробурчать о том, что Чанель все-таки неисправимый врун, который не дал ему на завтрак то, что он у него просил.       Голова была немного ватной, да и взгляд расплывался, но в этот момент, что-то случилось с машиной Чанеля. Это заставило Бэкхена испуганно подпрыгнуть на диване, залпом вливая в себя содержимое стакана от ужаса. На экране осколки летели во все стороны и вообще все вертелось перед глазами, расплываясь от нахлынувших слез. Ноги дрожали, отчего Бэкхен пошатнулся, плюхаясь обратно на диван, случайно переключая канал.       В голове была полная неразбериха, а руки совсем не слушались. Бэкхен плакал, пытаясь вернуться к Чанелю, который в этот момент был в крови, но вместо этого ему вновь показывали каких-то счастливых людей, отчего тритон уже заревел в голос. Жемчужины со стуком сыпались на пол и закатывались в складки дивана, а Бэкхен все еще видел перед собой окровавленное лицо его Чанеля! Чанеля, который поехал ему за хлопушками!       Голова кружилась, Бэкхен попытался встать с дивана, решая отправиться искать Чанеля, чтобы помочь ему, но мир шатался перед глазами, отчего парень завывал лишь сильнее, обнимая себя руками, думая, что узы рвутся. Неудачно подвернувшаяся под ноги своя же слеза, и Бэкхен полетел на пол, довольно сильно ударяясь, а затем отключаясь на какой-то момент.       Придя в себя он все так же плакал, но уже не пытался подняться с пола, на экране телевизора о чем-то весело пела толпа длинноногих русалок в коротких одеяниях, от чего хотелось реветь все сильнее, потому что Чанель умер из-за того, что он хотел хлопушек. Это его вина! Его мутило.       В следующий раз, открыв глаза Бэкхен пытался сфокусировать взгляд на своих руках, но все расплывалось и было очень плохо, видимо Чанель и вправду умер, узы рвались, а значит и он... - Бэкхен, ты чего? - знакомый хриплый голос заставил оторвать взгляд от рук, переводя его в сторону любимого голоса.       Перед ним стоял живой Чанель с пакетами в руках, мужчина странно расплывался и казалось, что он вот-вот исчезнет, поэтому парень завыл громче, протягивая в его сторону руки, вновь пытаясь подняться на ноги, что отказывались его держать.       Бэкхен был пьян. Это Чанель понял по тому, как парня штормило, еще тот был напуган, а на полу был рассыпан жемчуг, который был абсолютно везде, раскатившись. Тритон тянул к нему руки, продолжая плакать, отчего перламутровых шариков на полу становилось лишь больше, а Чанель впервые видел как чужие слезы обращаются в жемчуг, да еще и в таком количестве. - Ты жиииив… - протянул Бэкхен, шмыгая носом, прижимаясь к мужчине, который наконец присел рядом.       Тритона переполняли спорные чувства, потому что было одновременно и плохо и хорошо. Он был так счастлив, что его Чанель жив, но при этом его жутко тошнило и все кружилось перед глазами, даже несмотря на то, что человек держал его в объятиях.       Чанель никак не мог понять, что произошло в его доме за час с небольшим, пока он закупался в магазине. Судя по виду Бэкхена, тот явно нашел открытое десертное вино в холодильнике, которое хоть и было сладким, но все же имело довольно высокий градус. Учитывая к этому то, что организм тритона не привык к алкоголю, то парня совершенно развезло. - Пойдем-ка, примем душ, - Чанель попытался поднять Бэкхена, который в данный момент чуть слышно подвывал, вцепившись в его плечи.       Поход к лестнице с увесистым грузом был похож на то, как будто Чанель пробирался по минному полю, потому что жемчужные шарики были везде! У Бэкхена перед глазами все плыло, а попытка их закрыть делала лишь хуже, потому что казалось, что он падает в какую-то черную бездну, от этого тошнило лишь больше. - Чанель… - проскулил Бэкхен, чувствуя, как мужчина растворяется, исчезая и оставляя его одного. Попытка встать на ноги, вновь оказалась безуспешной, а потом появились знакомые теплые руки и голос. Его уговаривали пить воду со странным привкусом, он не хотел пить, потому что тошнило. Но раз об этом просил его Чанель, то Бэкхен безропотно глотал жидкость из бутылки, которую держали крепкие руки, те же, что держали и его самого, не позволяя упасть.       Его вновь куда-то потащили, голова кружилась, а внутри будто поселилось чудовище, сминая внутренние органы, заставляя чуть слышно скулить и хвататься руками за Чанеля, который все так же расплывался перед глазами.       Чанель гладил его по спине, когда выпитая ранее странная вода и “сок” решили, что им не место внутри Бэкхена. Он думал, что задохнется от этого чувства, впервые в жизни позволяя своему телу избавляться от того, что было когда-то внутри. По щекам текли слезы, превращаясь за доли секунды в жемчужины, раскатывающиеся по кафелю. Его гладили по голове, что-то успокаивающе говоря, но Бэкхен не мог разобрать ни слова из услышанного, ему все так же было плохо.       Холодный душ чуть успокоил разгоряченную кожу тритона, наконец понижая температуру тела до прохладной нормы, заставляя Чанеля выдохнуть с облегчением. Бэкхен сидел на дне ванны, облокотившись на бортик и вцепившись в бортик напротив руками, потому что все кружилось перед глазами. У него просто не было сил...       Чанель смотрел на абсолютно мокрого парня, в чьем взгляде в этот момент не было ничего осмысленного, а затем попытался заставить того прямо в душе выпить еще воды, протягивая к чужим губам бутылку. - Давай, тебе нужно выпить!       Бэкхен усиленно мотал головой, уворачиваясь от горлышка, начиная вновь плакать. - Просто вода! Тебе нужна вода! У тебя будет обезвоживание!       Тритон ничего не понимал из того, что пытается ему сказать мужчина, сжимая губы, отказываясь пить, потому что станет снова очень плохо. Холодную воду выключили, в тот же момент будто выключая и самого Бэкхена, который очнулся лишь в мягкой постели. Его все еще мутило, отчего хотелось заплакать, а еще пришли воспоминания об умершем Чанеле, заставляя подорваться с кровати пошатываясь. - Господи! Ляг уже! - актер наблюдал за все еще пьяным тритоном, который очнувшись, вновь начал паниковать. - Досталась же мне проблема! - Ты был весь в крови… - проскулил Бэкхен, хватаясь за чужую горячую руку, потянув мужчину на себя. - Ты жив… - Я никуда не уйду и буду рядом, - Чанель ничего не понимал из тритоньего пьяного бреда, - тебе просто нужно закрыть глаза и отдохнуть.       Пак гладил яркие волосы, пытаясь успокоить чуть подрагивающего парня. Кто вообще знал, что его поездка в магазин окончится подобным. Забавного в этом явно не было, потому что алкоголь видимо действовал по-другому на чужой организм, будто отравляя. Бэкхен не так много выпил… стакан, не больше, но все это привело к подобному.       Тритон наконец заснул, тяжело дыша, кутаясь в одеяло, видимо ему впервые было холодно. Он был красивым даже с опухшим от слез лицом и слишком бледной кожей после всего произошедшего. На ней так ярко выделялись черные точки родинок и веснушки, что Чанель не удержался, скользя по щеке прикосновением, останавливаясь на родинках, встречавшихся под пальцами, а затем наклонился, едва прикасаясь к бледной щеке поцелуем. Он немного грустно улыбнулся, когда с чужих губ даже во сне слетело его имя.