Брелок со Стичем

All I wanna do is get high by the beach Всё, чего я хочу — поймать кайф на пляже, Get high by the beach, get high Поймать кайф на пляже, поймать кайф. All I wanna do is get by by the beach Всё, чего я хочу — оказаться на пляже, Get by baby, baby, bye bye На пляже, малыш, так что пока! Lana Del Rey — high by the beach       Америка и пыльный Бейкон Хиллс пахнут мятыми двадцатками в заднем кармане потрепанных джинс, неуклюже висящих на бедренных косточках, шипящим маслом в придорожной закусочной, свинцово-искалеченными судьбами и рычащей болью.       Им всего двадцать — разницу в возрасте не учитываем, — а ведут себя будто дети. Хотя они так и не насладились молодостью: бесконечные переживания по поводу спасения стаи не дали прожить спокойную подростковую жизнь. А подружились давным-давно, когда Лидия сидела на берегу моря и загорала, а Ханна решила сломать её идеальный загар. И вот они снова встретились. Здравствуй старая подруга, прощайте бессонные ночи. — Ты, наверное, даже не представляешь, почему я здесь, ведь так? Все это время… Целых пять лет я не могу найти покой в сознании и смириться с тем, что ее больше нет. Моей лучшей подруги больше нет. Я устала, Ханна, от всего этого. Наверное, я согласна. Согласна… Поехать с тобой, — у Лидии в волосах струится янтарь солнечными бликами, а в сердце ледяной мороз, вечная мерзлота, жидкий азот, такое не отогреешь и сотней тёплых рук.       А Дерек смог, как видит Ханна. Да только не заметил он одно место под названием мертвая лучшая подруга Эллисон Арджент. — Я конечно понимаю, что ты все знаешь, но… Как ты, черт возьми, узнала, что я хотела взять тебя в путешествие? — Ханна устала. Ехать без передышка 5 миль, выпить 6 стаканов кофе и съесть одно яблоко — это вам не хухры-мухры. — Лидия… Давай я только перекушу и помоюсь. От меня воняет как от псины, — Ханна морщится от сравнения и без приглашения заходя в дом Мартин. — Ты как всегда. Я пойду соберу вещи хотя бы. — Не бери много, мы уезжаем на несколько месяцев, а не на 10 лет! — слышится из ванной комнаты голос Ханны, а следом громкий мокрый удар тела. "— Навернулась все-таки, идиотка!» — проносится в голове Лидии, пока она укладывает одежду в сумку, даже не думая о том, что надо идти помогать неуклюжей подруге-банши.

***

      Новенькая тойота бежит по дороге, как сумасшедшая. Девушки едут на запад, к новым ощущениям и мирам. — Что на счет Лас-Вегаса? — Ханна прикусывает губу, глядя в старые карты, которым не один десяток лет, и надеясь на положительное «да». — Тебе не кажется это чересчур примитивным: каникулы в Лас-Вегасе? — Лидия сворачивает налево, на заправку. Она отстегивает ремень и ищет в кармане смятые бумажки. Там все: мелочь, резиночки, пара дешевых леденцов. — Мы бы неплохо заработали в казино. — С твоей удачей мы лишь проиграем свои деньги, — они смеются, впервые по-настоящему за последние несколько лет.

***

      В Лос-Анджелесе как на нагретой сковороде. Солнце лижет раскаленным языком плечи, спускается вдоль позвонка и очерчивает линию бедер; бронзовый загар впитывается под пористую кожу, оставляя на поверхности влажный летний поцелуй. Ханна сидит в воздушной белой рубашке, сквозь ткань которой просвечиваются бледные бугорки ее груди. Джинсовые шорты с кружевными вставками на карманах свободно болтаются на вылизанных морем бедрах, но липкая духота все равно пробирается под одежду и щекочет под ребрами. — Куда сейчас? — Лидия сидит на капоте машины и смотрит куда-то вдаль. Недоеденные блинчики валяются в целлофановом пакете где-то на заднем сиденье и от этого у Ханны сводит желудок. Если так она и продолжит о них думать, то её стошнит. — Может быть Канзас? Я там никогда не была… — Давай, и выкинь ты эти блины, боже! Меня скоро стошнит, — Мартин садится за руль и вытаскивает чёртовы сладкие блины, выкидывая прямо в руки Дойч. Ханна соглашается с Лидией и выкидывает пакет в ближайшие кусты.

***

      Давенпорт, штат Канзас, встречает их штормом и проливным дождём. Тойота и не такую непогоду выдерживает, оберегаемая чрезмерно заботливой хозяйкой, которая только к вечеру меняет короткие джинсовые шорты на джинсы под цвет практичных и окончательно затёртых кед.       Они останавливаются у ближайшего мотеля и вытаскивают порванные зелёные бумажки. На один номер им хватит. А уж двуспальную кровать они поделят. В номере. — Ты ведь поехала со мной не из-за Эллисон? Так ведь? — С чего ты взяла? Она давно мне не мерещилась, а тут кое-что случилось и я… Стала одинока, — Мартин говорила медленно, также медленно она и вытирала волосы. Под дождь они таки попали. — Дело ведь в Дереке, я угадала? Говори уж прямо, Лидия. Я устала от этих тайн и загадок, каждый раз кто-то не договаривает и после от этого мне плохо. Каждый раз кто-то умирает от своей тайны… — С чего ты взяла, что дело в Хейле? — рыжеволосая банши прервала её и замолчала, будто ждала ответа. — Он предложил мне… Нет, ничего. Лидия отвернулась и продолжила дальше сушить волосы, жаль фена не было. Тогда бы разговор бы точно был окончен. — Я истинная пара. Мой парень друг сказал это мне, когда я предложила ему уехать со мной. Он меня не отпустил и я уехала одна. Он пытался остановить меня тем, что я — его истинная пара, — Ханна упала на кровать и взглянула в окно. Дождь будто под настроение лил. — Хейл сказал, что я должна выйти за него замуж. Потому что я его пара, — Лидия легла рядом. Её мокрые рыжие локоны касались моей щёки и я отодвинулась в сторону. Слишком щекотно. Слишком больно от правды, что сказала. Должно быть наоборот, когда выговоришься. — Хм, получается мы сбежали от того, что нас пригвоздили к месту. Просто потому что мы — их истинные пары. Тихий смех разнесся по маленькой комнате, медленно перерастая в звонкий громкий хохот. — Несомненно, что существуют сердца, созданные друг для друга, такие, которые никогда никого не полюбили бы, если бы им не посчастливилось встретиться. Стоит им только встретиться, как они сразу чувствуют, что предназначены друг для друга и что счастье их заключается в то, чтобы никогда не разлучаться. Какая-то тайная сила побуждает их любить друг друга; им нет нужды в уверениях, испытаниях, клятвах — у них мгновенно рождается взаимное доверие, которое и побуждает их беззаветно отдаться друг другу,  — Лидия прошептала что-то вроде «так сказал идиот-Дерек» и завернулась в одеяло. Пора спать.

***

      Жизнь Свит Пи окрашена красным, большими буквами светится «стоп», он впервые говорит Фогарти, что хуевый из него вышел друг и невыносимая горечь подкатывает к горлу. Широта страданий простирается от угла до угла его грудной клетки, расползается спазмом по телу, шепчет на ухо «какой же ты дурак» и заливисто хохочет. Фэнгс изрекает «поговори с ней, друг» и этот совет, наверное, лучший в его жизни. Да вот только, Свит Пи кажется потерял телефон и кажется не только телефон. Он потерял сердце и разум. Раз вместо звонка Ханне, он идёт в бар.       Вывеска над баром — проклятье эпилептика — едко рябит в глазах. Кажется, всё здесь пытается вывести тебя из равновесия — байкеры, у которых куртки подозрительно топорщатся в районе внутренних карманов, девушки с цепкими взглядами в коротких топах и шортах, вой собак за зданием.       Завтра Свит Пи будет жалеть. Завтра он будет проклинать банши за то, что она украла его сердце и из-за неё он потерял разум.